Атака на храм
Город не мог молчать долго. Стража исчезла, тела их нашли растерзанными, будто зверями. Люди шептались на рынках:— Это знамение... это проклятие... Жрецы Вавилона собрались в храме Иштар и решили: виновных нужно принести в жертву, чтобы умилостивить богиню .Они начали искать нас. Но мы уже не прятались.
Наш культ рос. Купец приводил новых людей — должников и воров. Солдат — беглых воинов. Бел-шар — рабов, которые жаждали крови. Женщина, чьи волосы были чёрными как ночь, начала учить их шептать слова Нихилуса. Каждую ночь мы выходили в руины, каждый вечер приносили жертву. Собаки и птицы исчезали, потом начали исчезать люди. И всё больше голосов слышал я во сне. Нихилус говорил:«Non sufficit umbrae. Non sufficit sanguis vagus. Templum eorum frangendum est.»(Не хватит теней. Не хватит случайной крови. Их храм должен быть сокрушён.)Мы собрались на берегу Евфрата. Луна отражалась в воде, и ветер гнал песок. Я поднял руки:— Сегодня мы идём не за добычей. Сегодня мы идём к самому сердцу Вавилона. Сегодня мы коснёмся богов. Толпа за мной ответила:«Þanbraʿ obscura nos tegit!»(Тьма-мрак нас покрывает!)Мы двинулись ночью.
Храм Иштар был огромен — колонны поднимались, словно копья. Факелы горели, жрецы в белых одеждах пели гимны. Они не знали, что в этот час пришла смерть. Сначала мы убили стражей у ворот — тихо, быстро. Затем вошли внутрь. Крики разорвали песнопения. Я шагал первым. Моё тело было словно камень, в венах текло чёрное пламя. Внутри храма стояла статуя богини — золото, драгоценности, глаза из лазурита. И тут жрецы закричали:— Богохульники! Псы демона! Они бросили в нас огонь, но пламя рассыпалось, не коснувшись меня. Нихилус смеялся внутри:«Ignis eorum non valet. Ego sum verus ignis.»(Их огонь ничтожен. Я — истинный огонь.)Мы начали резню. Кровь хлынула на мраморные плиты. Жрецы падали один за другим, их молитвы превращались в хрип. Бел-шар кричал, как зверь, его руки были красными по локоть. Женщина смеялась, распарывая животы кинжалом.И тогда я подошёл к статуе. Я поднял меч и вонзил его в золотое лицо богини. Лазуритовые глаза вылетели, золото треснуло. В тот миг храм содрогнулся. Потолок застонал, огонь факелов погас. И в тишине раздался вой. Волчий вой. Он исходил изнутри статуи, из трещин, из самой земли. Я упал на колени, но не от страха — от восторга.«Vidisti? Nunc ceciderunt dii eorum.»(Ты видишь? Их боги пали.)Толпа за мной закричала:— Да! Да! Боги мертвы! Мы разрушили храм. Колонны пали, огонь охватил стены. Мы вынесли кровь жрецов в чашах и вылили её на землю у руин. И в тот момент я понял — больше мы не скрывались. Вавилон знал о нас. Теперь началась война. С тех пор люди начали шептать не только о «чёрных волках».
Они начали говорить: — Демон ходит среди нас. — Новый бог пришёл в город. — Тьма сильнее светлых богов. И Нихилус сказал мне во сне:«Multae urbes cadent sicut iste templum. Tu eris manus mea in terra. Ego sum aeternus, et tu mecum.»(Многие города падут, как этот храм. Ты будешь моей рукой на земле. Я вечен, и ты со мной.)