Первая жертва
После битвы поле мёртвых ещё долго стояло у меня в глазах. Крики умирающих, хрип их последних вздохов, кровь, стекающая по мечу — всё это стало песней, от которой я не мог избавиться. Но это была не моя песня. Это был его гимн.«Blōþus cantat. Sacrificus clamat. Vocatus est tempus tuum.»(Кровь поёт. Жертва кричит. Настал твой час.)Я вернулся в Вавилон героем. Жрецы возносили благодарности богам, воины пили вино, женщины бросали цветы. Но я чувствовал холод. Это не их боги привели нас к победе. Это был он. И он хотел большего. Ночь. Город погружён в тьму, факелы гаснут один за другим.
Я иду по узким улочкам, скрывая лицо в тени. Мой путь ведёт меня к храму Иштар, богини любви и войны. Там всегда есть стражи, но сегодня они спят, утомлённые празднеством.«Intra templum. Fractum fac. Sanguinar da.»(Войди в храм. Разрушь. Дай кровь.)Я толкнул тяжёлые двери. Внутри пахло благовониями и вином. Алтарь был завален дарами: фрукты, цветы, золотые сосуды. Но всё это — ложь. Истинный дар — в крови.— Кого ты хочешь? — прошептал я.«Homo. Cor. Voxar clamabit. Ego te signabo.»(Человека. Сердце. Голос закричит. Я отмечу тебя.)
В тот момент я услышал шаги. Жрец. Молодой, в белом, с сосудом вина в руках. Он не заметил меня сразу. Но когда увидел, его глаза расширились.— Кто ты?.. Что ты делаешь здесь?.. — голос его дрогнул.Я шагнул вперёд. Сердце билось, ладони дрожали. Но Нихилус шептал.«Tenere. Dare vulnus. Sacrificus.»(Схвати. Нанеси рану. Жертва.)Я бросился на него. Рука моя зажала его рот, другой я вонзил нож под рёбра. Тело дёрнулось, глаза выкатились от ужаса. Он пытался кричать, но лишь кровь хлынула изо рта. Я уложил его на каменный пол у подножия алтаря. Его кровь стекала по ступеням, смешиваясь с вином и лепестками. Я смотрел, как жизнь покидает его глаза, и чувствовал — не страх, не вину. Я чувствовал исполнение. И тогда воздух в храме изменился. Тени сдвинулись, факелы затрепетали, и холод охватил меня. На стене — там, где не было ни окон, ни дверей — открылся силуэт. Высокий, с крыльями, изломанный, как сама ночь.
Его глаза — пустота.«Vocatus es. Nunc tuus est sigillum.»(Ты призван. Теперь твой знак.)Я упал на колени. Моё тело горело. На груди, над сердцем, словно каленым железом, выжигался символ. Круг, разорванный на две части, и чёрный волк, вписанный внутрь. Я закричал, но это был не крик боли. Это был рёв рождения.«Lupus niger est signum tuum. Imperatoris initium.»(Чёрный волк — твой знак. Начало Императора.)Когда всё стихло, тело жреца уже остыло. Кровь застыла на алтаре. Но на моей коже горел новый знак, и я знал: я помечен. Я — не просто воин. Я — сосуд его силы. Я вышел из храма, и луна озарила улицы Вавилона. Люди спали, не зная, что в сердце их города родился новый жрец — но не для богов, а для бездны. И в ушах звучал шёпот:«Noctis tegit. Abyssus amat. Ego et tu, unum sumus.»(Ночь укрывает. Бездне ты любим. Я и ты — едины.)