Битва на Рассвете
Утро было тяжёлым. Воздух Вавилона стоял густой, будто перед бурей, и воины собирались у ворот города. Мое копьё, щит из тиснёной кожи и медный меч — всё это казалось мне чужим, игрушкой, несопоставимой с тем, что я чувствовал внутри. Толпа воинов гудела. Слухи ходили, что на наши земли пришли эламиты — дикие, жадные до золота и крови. Их конница уже жгла сёла на окраинах. Сегодня мы должны были встретить их лицом к лицу. Я стоял в строю, но мысли мои были в другом месте. Внутри, за грудью, там, где он — Нихилус.
— Ты со мной? — тихо спросил я, сжимая ремень щита.«Semper. Ego sum gladius tuus, ego sum furor tuus.»(Всегда. Я — твой меч, я — твоя ярость.)Губы мои дрогнули в улыбке. Воины рядом приняли её за уверенность, но это было не так. Это была жажда. Мы вышли за ворота. Пыль взвивалась под ногами, и солнце било прямо в глаза.
Поле перед нами — сухое, треснувшее от жары. На горизонте — копыта. Гул. Всё ближе, ближе. Эламиты. Конные, с кривыми саблями и криками, они неслись на нас, словно тьма с клыками. Наши барабаны ударили. Строй сомкнулся. Я слышал биение сердца и шёпот в голове.«Þanbraʿ venat. Vocjan furor. Fluitan sanguis.»(Тьма охотится. Призови ярость. Пусть кровь течёт.)И я закричал. Такого крика не знал даже я сам. Он вырвался из нутра, из бездны, и будто разорвал небо. Воины рядом тоже закричали, вдохновлённые, хотя не понимали, что это был не мой крик — это был его. Столкновение было жестоким. Конь ударил щитом, сабля рассекла плечо соседа. Копья ломались, люди падали под копытами. Я ударил вперёд — копьё вошло в грудь врага, и тёплая кровь брызнула на лицо. Но я не чувствовал страха. Я чувствовал, как его сила течёт через меня. Каждое движение было точным, каждое отражение сабли — быстрым, как молния.
— Больше! — рявкнул я в сердце.
— Дай мне больше!«Sanguinar. Plus. Sacrificus!»(Кровь. Больше. Жертва!)Я отбросил сломанное копьё, выхватил меч. Ударил — разрубил шею. Вихрь крови окатил меня, и Нихилус засмеялся во мне.«Vidisne? Ego sum fortitudo. Ego sum mors eorum.»(Видишь? Я — твоя сила. Я — их смерть.)Враги теснили, но я шёл вперёд. Удары по щиту гремели, но каждый раз, когда я должен был упасть, его голос поднимал меня. Я стал резать их, как будто сам не я владел мечом, а тень за моей спиной. Люди падали, а я стоял среди трупов. Щит мой был пробит, меч лип от крови. Солнце палило, но мне было холодно. Передо мной оказался военачальник эламитов — огромный, с чёрной бородой, в шлеме с гребнем. Он усмехнулся, поднял саблю и ударил. Металл звенел. Я едва успел. Силы покидали меня.
— Помоги, — прохрипел я.«Da mihi cor tuum.»(Отдай мне своё сердце.)На миг я замер. Я понял, что он требует не слова, не клятвы — он требует часть меня. Но выбора не было.— Возьми! — закричал я. И всё изменилось. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, и моё тело рванулось вперёд. Я ударил с такой яростью, что сломал его саблю. Вторым ударом — рассёк горло. Кровь хлынула фонтаном. Я закричал, поднял меч к небу, и воины вокруг замерли. Даже враги отшатнулись. В этот миг я был не человек — я был сосуд.«Imperium... initium...»(Власть... начало...)Бой закончился. Земля была усеяна мёртвыми. Птицы смерти — avis mortis — уже кружили над полем. Я стоял среди павших, весь в крови, и чувствовал странное спокойствие. Я знал: этот день — первый шаг.
И его голос шептал:«Tu es meus nunc. In noctis regnum ambulamus.»(Ты теперь мой. Мы идём в царство ночи.)И я не возражал.