Сближение?
Эми
Я лежала на старом диване в комнате для персонала, вытянувшись во весь рост, насколько позволяла тесная обивка. Подушка пахла антисептиком и чем-то чужим, оставшимся от десятков других усталых тел, но сейчас мне было всё равно.
Одна рука лежала на животе, ощущая медленное, ровное дыхание. Вторая — перекинута через лоб, как будто я могла этим жестом заслониться от мыслей.
Я закрыла глаза.
Минуты тянулись мягкими нитями. Постепенно сдавливало мышцы, опускалась тяжесть сна.
И вдруг — движение. Бесшумное. Как тень.
Мои пальцы сомкнулись на горле мгновенно, инстинктивно. Сердце ударило дважды — и только на третьем биении я открыла глаза.
Он был прямо надо мной.
Бакуго.
Мои пальцы вжались в его горло. Его лицо склонилось так близко, что я могла сосчитать ресницы.
Мои глаза расширились, разум подхватил ситуацию — и только тогда я разжала хватку.
— Ты чё тут делаешь, засранец? — прошипела я, всё ещё не до конца отойдя от шока. — Я тебя убить могла.
Он выпрямился, потирая шею с недовольной гримасой.
— А чё ты сразу душишь-то? — буркнул он. — Я даже не успел поздороваться.
— Так ты не здороваешься, ты как маньяк нависаешь. — Я села, откидывая волосы назад и чувствуя, как пот проступил на висках.
Он пожал плечами и плюхнулся на край дивана, будто это была его комната, его диван, его я.
— Дверь была открыта, — пояснил он, глядя не на меня, а в пол. — Ты спала. Я...
Он замолчал.
— Ты что? — переспросила я, всё ещё разгорячённая.
Он пожал плечами, будто ничего не значило, но голос стал тише. Сдержаннее.
— Хотел убедиться, что ты... не злишься. После коридора.
Тишина повисла между нами, плотная, как тёплый воздух в комнате без окон.
Я смотрела на него. На то, как напряжены его плечи, как он избегает взгляда. И в этот момент до меня дошло, что он и сам не знает, зачем пришёл. Не до конца. Просто — не смог не прийти.
Я откинулась на спинку дивана, поджала ногу под себя.
— Я не злюсь. — Помолчала. — Но ты в следующий раз предупреди, прежде чем нависаешь. Я рефлекторно убиваю.
Он усмехнулся.
— А я, оказывается, живучий.
— Пока что.
И всё-таки я не попросила его уйти.
И он не ушёл.
Просто остался сидеть на краю дивана, чуть ссутулившись, как будто это была нормальная сцена — мы вдвоём, тесная комната, я босиком в тренировочных штанах, он с растрёпанными волосами и запахом пороха, въевшимся в кожу.
Молчание было странно спокойным. Почти бытовым. Но под ним — скрытый гул, не дающий расслабиться.
Я наблюдала за ним из-под прикрытых век. Он ковырял край перчатки, которую зачем-то принёс с собой. Пальцы дёргались в каком-то внутреннем ритме, и всё в нём кричало: «Неспокойно».
— Ты всегда так заходишь в комнаты? Без стука? — спросила я, не поднимаясь.
Он бросил взгляд через плечо — резкий, напряжённый.
— Только когда чувствую, что могу проиграть.
Я приподняла бровь.
— И что, проиграл?
— Пока не знаю. — Он встал, резко, будто ему стало тесно. — Но ты, чёрт тебя дери, не даёшь мне понять, с кем я вообще дерусь.
— Не дерёшься, — мягко сказала я. — Ты просто бежишь.
Он метнул на меня взгляд. Опасный, хищный, с той вспышкой, которая обычно идёт перед взрывом.
— Ты меня не знаешь.
— А ты думаешь, я не вижу?
Он подошёл ближе. Неугрожающе. Но так, что я чувствовала: сейчас — грань. Сейчас или он уйдёт, или закипит.
Я не шевелилась.
Он стоял рядом. Тень от его фигуры легла на мои ноги.
— Я ненавижу, как ты лезешь в мою голову, — сказал он. — Как будто ты там была раньше меня.
— Потому что я знаю, что там, — ответила я. — И это пугает тебя.
Он дёрнулся, как от пощёчины. И снова сделал шаг назад.
— Ты... — начал он.
Но не закончил. Просто выдохнул и отвернулся, словно весь накал испарился.
— Знаешь, — сказал он после паузы, голос стал ниже, — ты слишком спокойная для человека, который только что мог кого-то задушить.
— Я просто выбираю, кого душить до конца. — Я приподнялась, опершись на локоть. — А ты пока ещё не в списке.
Он усмехнулся. Без смеха, но с настоящим облегчением. На секунду стал другим — более живым. Но это быстро прошло.
— Тогда... не добавляй меня туда. — Он развернулся к двери. — Я сегодня и так слишком близко подошёл.
Я ничего не ответила.
Просто смотрела, как он выходит, не закрывая за собой дверь.
Как будто оставляет возможность вернуться. Или — проверить, вернусь ли я сама.
Утро выдалось холодным. Кондиционер в зале для разминки работал на полную мощность, как будто кто-то решил проверить нас на прочность ещё до того, как начнётся тренировка.
Я стояла у зеркала, завязывая волосы в тугой хвост. Голова всё ещё гудела от нехватки сна — не потому что не спала, а потому что думала. Слишком много.
Слишком о нём.
Когда дверь скрипнула, я уже знала, кто это. Без поворота головы. Без взгляда.
Только он умудрялся входить так, будто бросал вызов даже воздуху в комнате.
Я встретилась с ним глазами в отражении. Он остановился — на полшага. Взгляд цепкий, чуть прищуренный. Без слов. Только напряжение, натянутое между нами, как стальная струна.
— Доброе утро, — сказала я спокойно, чуть громче, чем нужно было для здоровающегося.
— У кого как, — буркнул он, бросая сумку на скамью. — У меня — не очень.
— Что, кошмары? Или не можешь выбить меня из головы? — я обернулась, прислонившись к стене, скрестив руки.
Он на мгновение замер, будто не ожидал, что я продолжу играть в это.
— Не льсти себе, — бросил он. — Просто... ты — как заноза. В пальце. Мелкая, но всё время напоминаешь о себе.
Я усмехнулась.
— Зато ты не забываешь, что пальцы у тебя есть.
Он подошёл ближе. Не так, как ночью. Теперь его движение было деловым, почти грубым. Он встал напротив, подкатил к себе грушу.
— Хочешь, чтобы я запомнил тебя лучше?
— Только если сможешь вынести правду, — сказала я. — Ты слишком часто бежишь от неё.
— А ты слишком часто лезешь туда, куда не звали, — буркнул он, обернув бинты на кулаки.
Несколько минут — молча. Он бил по груше. Резко, хлёстко. Я смотрела. Каждый его удар был почти срывом. Не просто тренировка — способ выпустить. Меня. Себя. Всё.
Я не могла не говорить.
— Бакуго.
Он не ответил, продолжая бить.
— Я не враг. Даже если тебе так проще думать.
Он остановился. Дыхание тяжёлое, кулаки опущены.
— Тогда не веди себя так, будто можешь меня сломать.
Я подошла ближе. Не угрожающе. Просто... ближе.
— Я не пытаюсь. — Мой голос был тихим, почти мягким. — Но если ты уже трещишь — дело не во мне.
Он смотрел на меня. Не злой. Не раздражённый. Просто — вымотанный. И всё ещё стоящий. Всё ещё с упрямством в позвоночнике.
Таким я его и уважала.
Таким — и боялась сломать.
— Ладно, — сказал он после долгой паузы. — Один раунд. Без фраз. Только удары. Договор?
Я кивнула.
— Один. Но честно.
Он вздохнул и кивнул в ответ. И в этот раз, когда мы встали друг напротив друга, не было злости. Только вызов.
Но не для драки. Для понимания.
Раунд начался без слов.
Он не ждал разрешения. Не делал ни поклонов, ни разминки. Просто шагнул вперёд и нанёс первый удар — прямой, в плечо. Я приняла его на блок, почти машинально. Его кулак ударил в предплечье с такой силой, что кожа мгновенно отозвалась болью. Хорошо. Он не притворяется.
Я ответила ногой — низко, целясь в бедро, чтобы сбить опору. Он уклонился. Ловко. Почти грациозно. Тело двигалось легко, точно — будто бой был не тренировкой, а единственным способом говорить.
Каждое движение между нами было не просто техникой — это были слова. Его кулак говорил: не подходи. Мой блок — я уже здесь. Его удар — не копайся во мне. Мой захват — ты боишься, что я тебя увижу.
Он атаковал снова — удар в корпус, резкий выпад плечом. Я отступила на полшага, уклонилась, дёрнула за запястье, скрутив его на полуобороте. Он ушёл, не давая перехватить контроль. Брови сдвинуты, дыхание тяжёлое.
Потом — чистая сила. Он пошёл в лобовую. Без финтов. Только злость и движение. Я приняла удар грудью, согнулась в блоке — и в этот момент поняла, что его руки дрожат. Не от усталости. От сдерживания.
Я вывернулась, провела контратаку — локтем в бок. Он ухмыльнулся, и вдруг, без предупреждения — отступил. Поднял ладонь, как знак:
Хватит.
Я остановилась.
Несколько секунд — только дыхание. Моё. Его. Обе футболки насквозь промокли от пота. Волосы липли к вискам.
Он смотрел на меня. В глазах не было ярости. Только что-то глухое. Ближе к смирению, чем к ярости.
— Честно, — выдохнул он. — Ты была права.
Я не ответила. Просто подошла к скамье и села, утирая лицо полотенцем.
Он присел рядом. Не вплотную. На безопасном расстоянии. Но ближе, чем позволял раньше.
— Ты не должна была это видеть, — сказал он наконец. Тихо.
— Что именно? — спросила я.
— Как я сбиваюсь. — Он сжал руки в замок, уставившись в пол. — Я всегда думал, что сдержанность — это слабость. Что, если я перестану злиться — я пропаду.
Я молчала. Слушала. Даже не смотрела на него.
— Но ты... ты видишь всё это. Как будто сканируешь изнутри. И я не знаю, как с этим быть.
— Бакуго, — я повернулась к нему, глядя прямо. — Я не враг. И не напарник. Я просто человек, у которого были свои трещины. Я не сканирую — я узнаю.
Он медленно повернулся ко мне. Впервые за всё время — по-настоящему открыто. Без бравады. Без маски.
— Я всё ещё хочу тебя ударить, — сказал он слабо. — Но при этом... не хочу, чтобы ты уходила.
— Это чувство называется «внутренний конфликт», — усмехнулась я. — Добро пожаловать.
Мы молчали. Просто дышали.
Сидели рядом. Слишком близко, чтобы быть случайностью. Слишком тихо, чтобы быть угрозой.
И в этой тишине было понимание.
Он не побеждён. И я не доминирую.
Мы просто начинаем признавать, что не чужие.
В столовой было почти пусто. Тусклый свет над головой создавал уютную полумглу, а я сидела одна за небольшим столом, неспешно ела, погружённая в собственные мысли и звуки — скрежет ложки по тарелке, лёгкий гул холодильника, отдалённый разговор за дверью.
Внезапно дверь тихо открылась. Я подняла взгляд — и застыла. Там стоял он. Бакуго.
Не с привычной взрывной энергией, а словно тот самый мокрый котёнок, который боялся любого резкого движения, и который впервые за долгое время решил подойти сам.
Он смотрел на меня, не зная, как начать, держа руки в карманах и почти стесняясь. Шагнул вперёд — и тут же чуть откатился назад, словно ожидая, что я оттолкну. Но не оттолкнула.
Я улыбнулась. Тихо, без лишних слов.
Он сел напротив, осторожно, будто боялся нарушить хрупкую тишину между нами. И будто бы с каждым его движением, каждым взглядом он приручался.
Показывал, что даже такой, как он — жёсткий, упрямый, и с кучей обид — может довериться.
Я положила вилку на тарелку и, чуть наклонившись вперёд, сказала:
— Привет, котёнок.
Он хмыкнул и слегка улыбнулся — редкий жест, который говорил больше любых слов.
— Чт.., — ответил он, всё ещё держа дистанцию, но теперь уже не отстраняясь.
Мы сидели так, просто рядом, в лёгком сумраке, и это было начало чего-то нового — без слов, без обещаний. Просто — момент, когда страх уступал место доверию.
Вечер опустился на город, и я собиралась уйти из столовой, когда услышала резкий звук падения — что-то тяжелое и металлическое, грохнувшееся на пол.
Я повернулась и увидела, как Бакуго стоит возле стеллажа с тренировочным снаряжением, держа в руках перевернутую сумку. Он пытался достать что-то с верхней полки, но явно переоценил свои силы.
— Дай я помогу, — сказала я, подходя.
Он хмыкнул, но не отказался. Вместе мы подняли сумку, и в этот момент я заметила, как его пальцы слегка дрожали. Не от усталости — от раздражения, что он не может сделать это сам.
— Ты всегда хочешь всё делать один, да? — улыбнулась я.
Он махнул рукой:
— Не привык полагаться на других.
Я наклонилась и положила руку ему на плечо.
— Иногда позволять себе помощь — это тоже сила.
Он посмотрел на меня. Его глаза на мгновение стали мягче, и я поняла — он это осознаёт.
— Ладно, может, и правда стоит иногда принимать помощь, — пробормотал он, улыбаясь уголком губ.
Мы закончили убирать снаряжение, и я поняла, что это было не просто физическое действие, а знак. Маленький, но важный.
В тот момент между нами исчезла граница — не враг и не соперник, а что-то большее. Надежда, что даже самые упрямые могут найти путь друг к другу.