•25глава•
Чонгук
Честно говоря, я надеялся, что инцидент с контрацепцией пройдёт без последствий. Всё-таки рано для Суен. Слишком мало времени после операции прошло. Но, видимо, не зря мы к горе ездили и в храм ходили. Кто-то свыше решил, что сейчас самый подходящий момент.
Уже дома Су приносит мне тест с двумя полосками и так светится от счастья, что я не в праве огорчать её своими сомнениями и фобиями. Понимаю, что ей самой нелегко. Что, кроме боли, она ничего не видела во время беременности. А самого нереально бомбит в это мгновение. В груди противоречивые эмоции битву устроили. Радость и страх за неё. Непонятно, какая сильнее. Никогда бы не подумал, что так обрадуюсь известию о беременности. Убеждённый холостяк и чаэлдфри за прошедшие несколько месяцев полностью поменялся. Внутри трепет от одной мысли, что в любимой женщине моя частичка растёт. Но блять, как же стрёмно!
То и дело в памяти всплывает обескровленное Суен лицо на больничной подушке. И в это мгновение все внутренности буквально в узел скручиваются, а сердце начинает отстукивать бешеный ритм.
Общим решением приходим к тому, что Варенику пока новость говорить не будем. Надо перешагнуть опасный и непредсказуемый барьер сроком в три месяца. Врач сказал, что если организм на этом периоде справится, то дальше шансы выносить повышаются. А ещё Суен настоятельно рекомендовали в клинику на сохранение лечь, чуть ли не на время всей беременности.
- Маленькая, я безумно скучать буду, но тебя ведь на выходные отпустят. Главное, чтобы ты в безопасности была, - глажу жену по голове, а она уткнулась мне носом в грудь и сопит смешно.
Самому до одури хочется, чтобы Суен рядом всё время была, видеть, как у неё живот растёт, как она становится мягкой и степенной, а потом немножко неуклюжей со смешной утиной походкой. Хочется лежать вечерами в обнимку и чувствовать, как в ней новая жизнь развивается. Но я переживу, в конце концов, это не самое главное. Всего лишь мои прихоти.
- А почему мама уезжает? - спрашивает Лиса, когда я собираюсь везти жену в больницу. - Она заболела?
- Нет, Лисенок, - Суен присаживается на корточки и обнимает дочь. - Просто так надо. Обещаю приезжать на выходные и ходить с вами на прогулки.
- Угу, - Лиса тяжело вздыхает. - Я буду скучать.
-И я, моя хорошая.
А потом тянутся тревожные дни. Три месяца внутреннего ада, когда ночью в поту просыпаешься от нового кошмара. Когда каждую минуту молишься, чтобы всё обошлось.
Но есть в нашей разлуке и немного светлых и радостных моментов. Мы снова начали сообщения друг другу слать. И есть в этом нечто особенное. Мы созваниваемся по видеосвязи и вместе гуляем или играем с Вареником, а вечера только наши с Суен. У нас порой такие горячие переписки, что в штанах дымится, а врач, как назло запретил физические отношения. Девять месяцев воздержания, по всей видимости, превратятся для меня в своеобразную пытку.
Каждый осмотр жены для меня стресс. Я стараюсь быть рядом, как можно чаще. Сердце замирает всегда, когда жду вердикта врача. Но слава высшим силам, пока всё идёт без осложнений. И, наконец, мы перешагиваем эту страшную цифру - три месяца. Все показатели в пределах нормы, и можно немного выдохнуть.
А потом у Суен начинает округляться живот. Замечаю, как она всё время его гладит. Порой неосознанно прижимает ладони, как будто от невидимой угрозы старается защитить. Лиса всё ещё не в курсе по поводу положения мамы. И, честно говоря, мы немного волнуемся, как она воспримет информацию.
Всё вскрывается неожиданно для нас всех. Вареник застаёт нас с Суен в очень пикантный момент. Я сижу на стуле за обеденным столом - жене захотелось чего-нибудь перекусить на сон грядущий, а Суен стоит передо мной в тонкой ночной сорочке. Малыш впервые толкнулся. И это произошло, когда она домой на выходные приехала.
Не передать словами, как это волнительно!
Прикладываю руки к маленькому круглому животику и закрываю глаза. Толчки ещё такие слабые, но уже отчётливо различимые. Для меня это настоящее чудо!
Поднимаю глаза и вижу, что для Суен это чудо по значимости ещё весомее. УЗИ показало, что мы ждём сына. И сейчас, обняв живот жены, я шепчу, как сильно их обоих люблю. И ровно в этот момент на кухню заходит Лиса. Я её уложил полчаса назад, но дочке воды захотелось.
Вареник замирает и с непониманием смотрит на нас. Становится неловко. Как будто ребёнок нас застукал за чем-то постыдным.
- Лиса, - отмираю первым. - Кажется, у тебя скоро появится братик.
Дочка молча поджимает губы и отчего-то насупливается.
- Ты не хочешь братика? - пытаюсь выяснить причину такой реакции, но Вареник молчит и только громко сопит, а потом внезапно реветь начинает. - Кнопка, ты чего? - подхватываю дочку на руки.
Суен выглядит растеряно и подавлено. Замирает, не зная, что предпринять. А Лиса, меж тем, в шею мне, как клещ вцепляется, будто я могу раствориться в любую секунду.
- Малыш, эй, - пытаюсь достучаться до дочки.
Суен пытается подойти, чтобы утешить Лису, но та шарахается и ещё крепче ко мне прижимается, дрожа всем телом. Мы с женой молча переглядываемся, и я уношу дочь в спальню.
Все попытки Суен зайти следом, малышка воспринимает в штыки. Молча трясётся у меня на руках, и ни в какую не желает отлипнуть. Жестами показываю, что самостоятельно попытаюсь разобраться. Сам в уме уже прикидываю, кому звонить - скорой или психологу. Надеюсь, психотерапевт не пошлёт меня в далёкие дали из-за позднего звонка.
Но хорошо бы, для начала выяснить причину такого поведения.
- Лиса, - глажу ласково дочку по голове. - Что случилось?
- Ты меня больше не будешь люби-и-ить, - выдаёт с подвыванием малышка.
- Почему ты так решила? Ты же моя маленькая принцесса.
- Я приёмная, а теперь у тебя родной ребёнок будет, - каждое слово через судорожный всхлип.
- Вреник, эй! - пытаюсь оторвать дочку от себя, чтобы в лицо заглянуть, но она только крепче прижимается и сильнее трястись начинает. Быстро оставляю попытки.
Обнимаю дочку крепко, успокаивающе гладя по спине.
- Ты моя родная дочка, - говорю то, что давно собирался. - Слышишь, кнопка?
- Ты так говоришь, чтобы я не пла-а-а-акала, - Лиса не верит.
- Нет, - говорю максимально серьёзно. Не пойму, правильно ли я сейчас действую. Иду вперёд по наитию.
- Я узнал случайно, что у меня есть дочка. Твоя родная мама скрыла тебя от меня. Я правду говорю. А когда узнал, то сразу же тебя забрал. А потом боялся тебе рассказать. Думал, что предателем меня посчитаешь. Но я, правда, не знал о тебе.
Девочка затихает, а я сейчас будто в яму проваливаюсь. Состояние свободного падения в бездну все внутренности выворачивает. Что если не поверит? А если поверит, но не простит за то, что так долго одна была?
- Я, правда, твоя?
-Правда, кнопка. Моя. И родинки у нас с тобой одинаковые, и глаза. А ещё я тебя очень сильно люблю и не разлюблю никогда. И братика твоего любить буду. И хочу, чтобы ты о нём заботилась, как старшая сестра. Он ведь такой крошечный будет, - показываю ладонями размер.
- Правда? Такой маленький? - шепчет Лиса.
- Да. И каждый его обидеть сможет.
- Не сможет, - глаза Лисы загораются решимостью. - Мы его в обиду не дадим.
Улыбаюсь, аккуратно вытирая мокрые дорожки с маленьких щёчек. Мне кажется, что с плеч неподъёмный груз свалился. Как же я боялся этого момента. Что правда отвернёт дочку от меня. А теперь всё позади. Возможно, надо было сразу ей всё открыть, и тогда было бы меньше страхов и слёз, но кто же знал?..
Снова укладываю дочку и сижу, пока она не заснёт. Как калечит неокрепшие души детский дом и ощущение ненужности. И, казалось бы, Лиса обрела любящую семью, а как ещё неуверенно себя чувствует, насколько глубоко в душе сидит страх.
С
уен с тревогой дожидается в спальне.
- Ну, как? - бросается тут же ко мне, как только я в комнату захожу.
- Я рассказал Лисе, что являюсь её настоящим папой.
Суен прижимает кончики пальцев к губам.
- Она восприняла эту информацию на удивление хорошо.
- А из-за чего Лисичка разнервничалась?
- Она решила, что если у меня появится свой ребёнок, то я её разлюблю, потому что она приёмная, чужая.
Суен охает и начинает тихо плакать.
- Бедная девочка, - шепчет.
- Я с ней поговорил начистоту. Теперь она не боится, что братик отнимет у неё папу. Даже пообещала никому его не давать в обиду.
- Знаешь, Гук. Иногда мне кажется, что этот ребёнок гораздо мудрее многих взрослых. Удивительная девочка.
- Согласен, - улыбаюсь и привлекаю жену к себе, нежно целуя. Она мягко смеётся, кладя ладошки на мои колючие щёки.
- А давай придумаем имя нашему сыну? - неожиданно предлагает. - Ты знаешь, я раньше боялась. Хоть и надеялась, что всё обойдётся, верила обещаниям небес, но всё равно боялась, что привяжусь ещё больше, если имя дам. Думала, сглазить могу. А теперь чувствую, что время пришло.
- Назови, как тебе нравится, - шепчу ей в макушку, зарываясь носом в волосы. От жены безумно вкусно пахнет. Так бы и стоял, наслаждаясь.
- Как тебе Чонмин? Богом данный, - тихо говорит Суен. Улавливаю в её голосе улыбку и сам улыбаюсь.
- Замечательное имя.
Не хочется её отпускать в клинику. Каждый понедельник ломает. Долго целуемся на ступеньках, когда её привожу. Все врачи уже нашу парочку знают и даже шутки отпускают по поводу нашей зависимости друг от друга.
- Мне кажется, они завидуют, - тихо шепчет Суен и трётся носом о мой колючий подбородок, а потом чихает и смеётся.
- Мне кажется, они правы. Я зависим от тебя. Ты мой сладкий наркотик, - снова припадаю к её губам. Растягиваю удовольствие. Смакую поцелуй, как дорогое вино.
Запоминаю вкус любимых губ, чтобы расстаться с ними ещё на пять дней. По рёбрам мелкие покалывания от того, что Ксюша игриво прикусывает мне мочку уха, как только поцелуй прерывается. Мы шумно дышим, как будто только что из-под воды вынырнули.
- Блин, так хочу тебя, - неожиданно признаётся она.
Издаю невольный смешок.
- Врач говорит, что это нормально. В середине беременности гормоны так действуют. Если бы не угроза...
- Блин, - стону, утыкаясь носом ей в шею.
Суен сейчас настолько соблазнительна, что взвыть хочется. Она округлилась не только в животе, но и в груди. Аппетитная ложбинка в декольте сарафана так и манит. Останавливают лишь правила приличия. Напоминаю себе, что мы на людях.
- Тебе пора на работу, - она гладит меня по волосам и звонко чмокает в нос, приподнявшись на цыпочки.
- Не хочу отпускать тебя, - понимаю, что опять придётся приложить недюжинную силу воли, чтобы выпустить жену из объятий.
Но, в конце концов, приходится это сделать. Как же ломает первые пару дней. Потом немного легче становится. Пытаюсь отвлечь себя повседневными делами.
Чтобы не так скучать без мамы, мы с Лисой записываемся в бассейн. И мне физическая нагрузка, чтобы мозг не так плавился от неудовлетворённости, и дочке польза. Нужно закаляться и здоровье укреплять, а лучше плавания с этим ничего не справится.
Лиска в восторге. Тем более, она находит в детской группе подружек.
- Это мой папа, - слышу, как она хвастается, когда я круги по бассейну наматываю, чтобы физически выдохнуться и не думать вечером об интиме, превратившемся в навязчивую идею.
Блин, ещё четыре с половиной месяца как-то пережить. Нет, блять, больше! Ещё же восстановительный период!