•22глава•
Суен
Просто нереально нервничаю. Визажист с парикмахером уже второй час вокруг меня пляшут, а я никак поверить не могу, что это со мной происходит. Выхожу замуж за невероятного мужчину. Чувствую себя принцессой. Тлетворное влияние Вареника с её охами и вздохами. Или я сама всегда о таком мечтала?
С Каем у нас не было пышного торжества. Я надела простое белое платье, мы тихо расписались и также тихо отметили с родственниками. Бывший муж настаивал на том, что «банкет и вся эта свадебная мишура - бессмысленная трата денег. Лучше их на путешествие потратить или что-то полезное для дома и семьи». Он мне тогда кухонный комбайн купил и свозил на Чеджу.
А что самое печальное, я была уверенна, что он прав и что муж мне достался хозяйственный и экономный. Заботится о благе семьи. Как же я заблуждалась, принимая банальную жадность за рассудительность, а нелюбовь за хозяйственность.
Трогаю дрожащими пальцами кружево, разложенное на груди и улыбаюсь. Я так себе нравлюсь сейчас! Никогда такой красивой не была. Мама тихонько пускает слезу, сидя на соседнем стуле.
- Мам, ну ты чего?
- За тебя радуюсь, Суен~и, - шепчет. - Ты светишься, как солнышко. Наконец, рядом с тобой настоящий мужчина, а не этот... - мама поджимает губы, не произнося нелестных эпитетов в адрес моего бывшего. Рядом Лиса, а она всё впитывает как губка.
- Дракон, - подсказывает малышка, расправляя мне фату по плечам.
- Гадкий, злобный дракон, - поддерживает её мама.
- А теперь очередь маленькой принцессы, - улыбается парикмахер, усаживая Вареника на стул. Малышка замирает и огромными глазами смотрит в зеркало на своё отражение. Понимаю, что ей ничуть не меньше волнительно, чем мне.
И уж Лиса на своём платье оторвалась по полной программе. Мы выбрали самую пышную юбку из десятков слоёв фатина, украшенных нежными цветами. И сейчас парикмахер завершала воздушную причёску тонким ободом с миниатюрными хрупкими соцветиями в тон платья. Цветы выглядели как живые, а Лиса была похожа на настоящую маленькую фею.
Хотя мы и проживали с Чоном в одном доме, но на регистрацию отправлялись в разных машинах, чтобы соблюсти традиции. Будущий муж настоял, а я подозревала, что он просто что-то задумал, и трепетала в предвкушении. С этим мужчиной моя жизнь превратилась в настоящую сказку!
Наша маленькая женская команда расположилась в белом дорогом автомобиле. От лимузинов Гука удалось отговорить. Вот это уже было совсем лишним. На улице светило весеннее солнышко, и я любовалась расцветающими местными палисадниками. После долгой зимы зелёная травка радовала глаз своей яркостью, а распустившие нежные лепестки первоцветы, пробуждали в душе что-то совсем уж волшебное. Хотя сегодня, я, наверное, и на серый талый снег так бы реагировала.
Кафе мы сняли с большой зоной для отдыха, расположенной на открытом воздухе. И сейчас я стояла напротив цветочной арки - входа в импровизированный коридор. А там - на другом конце, стоял ОН. Невероятно красивый, любимый и желанный мужчина, которому удалось кардинально изменить мою жизнь и дать почувствовать себя самым настоящим сокровищем.
И ведь ничего особенного он не делал, если рассудить. Не заваливал цветами, не говорил каждый день комплименты и не признавался постоянно в любви. Но я ловила его взгляд, подаренный мне за ужином или во время совместной прогулки с Вареником, и тонула в счастье. Эти взгляды были особенными, говорящими. Кричащими о том, что я - это невероятное важное существо для этого мужчины.
А ещё поступки. Чонгук мог помыть посуду после ужина, хотя приходил с работы поздно, а я сидела весь день дома. Позволял мне подольше поспать в выходные, готовя для нас с Вареником завтрак. Из таких вот мелочей и складывается счастье и понимание, что тебя любят.
Смотрю на своего мужчину, ожидающего меня на противоположном конце коридора, и сердце в груди невероятные кульбиты совершает. То затаивается, не веря в своё счастье, то несётся галопом, норовя выпрыгнуть из грудной клетки. Ему навстречу рвётся, чтобы слиться с его сердцем ударами и звучать в унисон.
Лиса подхватывает ажурную белую корзиночку и идёт передо мной, разбрасывая кремовые лепестки роз. А я следом шагаю. Стараюсь это делать медленно и грациозно, хотя нестись стремглав хочется. Всюду незнакомые лица, устремившие на меня взгляды. Они оценивают, рассматривают, как бактерию под микроскопом. Хотя людей и немног - всего человек двадцать, но для меня сейчас это настоящая толпа.
Хочется, чтобы Гук закрыл меня от этих взглядов. Обнял и заслонил ото всех. Вспоминаю, как он Лису из детского дома забирал. Как распахнул свои объятия, а она доверчиво к нему прижалась и носом в грудь зарылась. Также хочу. Не нужна мне эта свадьба.
Когда подхожу к своему мужчине, в глазах всё расплывается. Буря эмоций просто сметает. Вот он; стоит такой красивый. В тёмно-сером костюме и белоснежной рубашке. Непривычно гладко выбрит и смотрит на меня с восторгом, в котором растворяется тёплыми сливками нежность
Не особо вслушиваюсь в слова регистратора. Женщина старается, выделяет слова торжественной интонацией, но для меня они не важны. Только мужчина, стоящий напротив и окутывающий меня своим волшебным сильным запахом.
Отмираю только на словах: «Вы можете поцеловать невесту». Даже кольцо ему на палец как будто в трансе надевала. А сейчас его горячие губы на моих, его дыхание врывается в лёгкие живительным эликсиром. Теперь я официально его женщина.
Гости взрываются аплодисментами, а я жмусь к Гуку, как маленькая, внутренне прося ни на минуту меня из объятий не выпускать.
Организаторы торжества, дождавшись, пока все гости нас поздравят, выносят большую коробку, перевязанную белыми лентами. У Лисы вмиг глаза любопытством загораются. Видимо, она не в курсе, что Гук приготовил. Я была права по поводу сюрприза. Не зря он чуть раньше в кафе уехал.
Коробка на удивление лёгкая.
- Только не тряси, - шепчет он мне на ухо.
Осторожно развязываю бант и открываю крышку. И тут же в воздух взмывают разноцветные бабочки. Они кружат над нами, садясь на голову, плечи, одежду. Лиса визжит от восторга, но насекомых настолько осторожно трогает, что умиляюсь.
- Мама смотри! - выкрикивает она, а у меня мир из-под ног уходит. Я пытаюсь улыбнуться, но не получается. Вместо этого слёзы по щекам градом. Плевать на макияж, на то, что незнакомые люди вокруг. Лиса назвала меня мамой!
Успокаиваюсь только спустя несколько минут. Приходится идти в туалет, чтобы устранить с лица подтёки от туши. Этот день я никогда не забуду.
А когда выхожу в зал, попадаю в новое волшебство. Зал окутывает клубами дыма. В центре стоит мой муж с микрофоном в руках и вдруг начинает петь. Никогда не слышала, чтобы Гук хотя бы под нос себе что-нибудь мурлыкал, а тут...
К горлу вновь ком подкатывает. Песня настолько красивая, что снова рыдаю. Все подумают, что Чон в жёны плаксу взял. Стою, прижимая ладошки к щекам, и утопаю в бархатном голосе мужа. Он невероятно красиво поёт. Тембр голоса обволакивает, скользя лаской по моей коже.
- Я люблю тебя, самая невероятная на свете женщина, - говорит, когда заканчивает петь, а я срываюсь, преодолеваю несколько, разделяющих нас шагов, и повисаю у него на шее. Гук кружит меня, оторвав от пола и целует.
- Мне не надо было сегодня красить глаза, - шепчу хрипло.
Он смеётся легко и увлекает меня в свадебный танец. Мы кружимся в белых облаках, а рядом носится Лиса. Мне кажется, кто-то из нас сегодня буквально захлебнётся от восторга. Подозреваю, что Чонгук хотел нас обоих порадовать. У него это получилось.
Я захмелевшая без шампанского. Нет! Абсолютно пьяная от счастья. И уже даже незнакомые люди не напрягают. Чонгук постепенно меня знакомит со всеми. И с другом, который помог без лишней волокиты Лису из детского дома забрать, и с мужчиной, который мне заочный развод оформил. Я им безмерно благодарна.
- Повезло тебе, Гукич, - хлопает друг по плечу моего мужа. - Жену себе оторвал, что надо! Красотка такая, - он мне подмигивает, а Гук в шутку грозится, что морду набьёт, если он ещё хоть раз мне такие знаки внимания окажет.
Все смеются, а я растекаюсь сладким сиропом. Не думала, что мужчины считают меня красивой. Зачем бы другу Гука врать? Считал бы иначе, промолчал бы. Правильно?
Не замечаю, как этот волшебный день к концу подходит. Я устала, ноги нещадно гудят, хочется поскорее снять платье, но готова повторить всё с самого начала.
А дома Чон продолжает исполнять роль моего личного волшебника. Он сам бережно освобождает меня от свадебного облачения, распускает волосы, подхватывает на руки и несёт в душ.
- Буду любить тебя, - шепчет. - Нежно, неторопливо, жарко.
Мне уже от его слов жарко! Я вздыхаю шумно, прижимаюсь к нему и веду ладонями сначала по мускулистым плечам, а потом по сильной спине. Впитываю Гука всеми органами чувств и мне мало. Его поцелуи мёдом по телу растекаются. К звёздам улетаю, растворяясь в его ласках.
Лису сегодня мама к себе забрала. Она согласилась без папиных сказок на ночь побыть.Родители Чонгука тоже расположились в гостевом доме, чтобы "новобрачным не мешать". А ещё накануне состоялся серьёзный разговор о нашем с ним отъезде. Вареник отнеслась с пониманием. Только просила, чтобы мы побыстрее возвращались и обязательно привезли ей подарок.
Утро продолжает волшебную сказку. Оно неторопливое, томкое, нежное и уютное. Мы не спешим подниматься, даря друг другу поцелуи и прикосновения, которые постепенно перерастают в нечто очень порочное.
- Всегда будет тебя мало, - шепчет Гук, утыкаясь носом мне в шею. И я согласна с его словами. Мне тоже будет его всегда мало.
Неспешно завтракаем и прощаемся с Лисой и родителями. Чемоданы собрали ещё пару дней назад. Я в предвкушении. Внутри трепет, как только подумаю о том, в какое необычное место скоро попаду. Полёт проносится одним мгновением. Прилипнув к иллюминатору, рассматриваю, проносящиеся далеко внизу ландшафты, а потом любуюсь на облака. Кажется, протяни руку и дотронешься. Чувствую себя восторженным маленьким ребёнком. Гук улыбается, глядя на меня.
Аэропорт Нальчика встречает свежестью. На стоянке уже дожидается арендованный внедорожник с гидом, который должен нас домчать до горного альпинистского лагеря у подножия знаменитой горы. Дорога настолько живописна, что я продолжаю пребывать в своём восторженном состоянии. Машина двигается вдоль ущелья, обильно поросшего буйной растительностью. Иногда нам показывается серебристый бок реки, а воздух настолько сладкий, что хочется законсервировать его в банке, чтобы потом иногда украдкой открывать её и вновь оказываться здесь.