•9глава•
Чонгук
После истории с разбитой статуэткой начал поиск хорошего детского психолога. Оказалось, что это не такая уж простая задача. В итоге нашёл по рекомендации через знакомого.
- Лис, сегодня мы пойдём к одной тёте, которая научит тебя не бояться, - не смог подобрать более подходящего определения. Как объяснить ребёнку, что ему необходим психолог?
- Я не боюсь, - храбро заявляет Лиса, поджимая губы и утыкаясь носом в Плюшку.
- Да, ты у меня очень храбрая девочка. Я даже сам иногда завидую твоей смелости, - присаживаюсь на корточки, заглядывая дочери в глаза. – Но все люди чего-то боятся. Это нормально. Понимаешь?
- И ты? – шепчет Лиса.
- И я, - улыбаюсь, кладя руки на маленькие острые плечики.
- И тоже ходишь к тёте?
- Сейчас не хожу. Но, ты знаешь, пожалуй, я составлю тебе компанию.
- А чего ты боишься? – интересуется ребёнок, во все глаза, смотря на меня.
Как ей объяснить, что взрослый и большой дядька боится каких-то элементарных вещей? Например, невзначай задеть чувства своей дочери. По идеи, в глазах Лисы я должен быть несокрушимым богатырём, который не должен ничего на свете бояться.
- Если я скажу, то ты будешь надо мной смеяться, - подмигиваю девочке.
- Не буду! – торжественно обещает она и даже начинает на носочках пружинить от любопытства.
-Я боюсь пауков, - страшным шепотом сообщаю ребёнку.
Она делает большие глаза и улыбается.
- Я тоже боюсь пауков, - доверяет мне свою тайну. – И тётя научит их не бояться?
- Она попробует.
- Тогда ладно, - наконец, соглашается Лиса. – Плохо, когда всего боишься. Я бы хотела стать храбрее.
- Вот и молодец. Это будет наше сражение со страшными монстрами. Давай представим, что мы попали в волшебный мир с заколдованными жителями. Злой колдун наложил на них проклятие из-за того, что они были храбрыми. Он был очень-очень трусливым, как маленький мышонок. И тогда из зависти он заколдовал всех жителей волшебной страны. И только нам под силу снять проклятие, показать, что храбрость не умерла, что им просто нужно бороться, и тогда чары злого волшебника спадут.
- Ух ты! Мы будем самыми настоящими волшебниками?
- Конечно, - подмигнул Лисе и отправил её одеваться.
Фух! Кажется, ещё один метр минного поля пройден, и даже руки с ногами на месте.
Мин Ханна оказалась женщиной примерно моего возраста. Она поздоровалась с Лисой и попросила её посидеть в приёмной, поразвлекать секретаря, на что девочка охотно согласилась. Кажется, у моей дочери лучше получается находить общий язык со взрослыми, нежели с детьми.
- Слушаю вас. Расскажите всё подробно, а то из разговора по телефону сложно составить полную картину.
Я поведал всю историю обретения мной Вари с самого начала. Упомянул о её неспособности давать отпор и о страхах, которые успели показать себя во всей красе.
- Я хочу рассказать дочери, что она моя родная, что я никогда не отдам её, несмотря ни на что. Но мне страшно. Я боюсь её реакции. Боюсь, что она не простит меня за то, что провела пять с лишним лет в детском доме. Ребёнку ведь не объяснишь всего. Лиса будет считать меня предателем!
- Это хорошо, что вы ставите во главу всего чувства Лисы. Вы молодец, что привели её к специалисту. Я попробую помочь. Вам нужно будет посещать сеансы два раза в неделю. С моим секретарём обсудите удобное для вас время. А сейчас зовите свою дочь.
Лиса боялась одна заходить в кабинет к незнакомой тёте, но я напомнил ей о великой миссии спасения сказочных жителей, и малышка уверенно шагнула через порог.
Оказалось, что самое подходящее для меня время – это восемь вечера по будням. С натяжкой буду успевать забирать Лису и привозить её сюда после работы, но вариантов не было. Придётся научиться делать почти невозможные вещи.
Скоро ещё и мама уедет, а я так и не нашёл, с кем буду оставлять Лису. Самым подходящим решением пока что была мама друга. Она жила одна и была не против присмотреть за ребёнком. Это выход на какое-то время, но мне нужно срочно искать альтернативу.
Через час дочь выходит из кабинета, неся в руках ворох рисунков.
- Ух ты, - пытаюсь заглянуть, что там. – Кого рисовали?
- Страхи, - важным шепотом отвечает Лиса, прижимая листки к груди. – Оказывается, они живут внутри меня, и я их могу нарисовать. Придумать каждому внешность. Здорово, правда?
- Правда. А потом, что ты с ними будешь делать?
- Я ещё не знаю. Пока они вредничают и не хотят со мной разговаривать. Но Мин Ханна пообещала, что они обязательно расскажут, как с ними общаться.
- Здорово. Говори «до свидания» и поехали кормить Бама. Он, наверное, готов уже начать питаться маленькими девочками.
Лиса звонко смеётся, прикрывая рот ладошкой.
- Лиса не ест маленьких девочек, даже если голодный!
- Но проверять мы не будем, - подмигиваю дочери, застёгивая молнию на пуховичке.
- А тётя Суен скоро к нам приедет?
- Надеюсь, что скоро, - беру дочь за руку, выводя из приёмной.
- Дело в том, что тётя Суен живёт со злым драконом, который не хочет выпускать её из башни, чтобы она приехала в гости к маленькой принцессе.
- Дракон, это муж что ли? – тут же догадывается сообразительный ребёнок.
-Угу.
- Тогда отважный рыцарь должен с ним сразиться и победить. Он должен спасти несчастную принцессу от злобного дракона, - и Лиса с хитринкой смотрит на меня.
- И в кого ты такая умница? – улыбаюсь.
- Сама в себя, видимо, - пожимает плечами Лиса.
«Точно уж ни в свою мамашу», - зло думаю про себя, пристёгивая дочку в детском кресле.
Теперь я сам себе напоминаю загнанную лошадь. Никогда ещё мой график не был настолько безумным, даже когда приходилось вести параллельно несколько сложных проектов. Отвожу Лису к Веен Ким, затем еду в строительную компанию, встречи с заказчиками, забираю дочь, психолог, ночные заседания с чертежами и так по кругу.
И, несмотря на это, мы с Вареником умудряемся взять Суен в осаду. Дочка сама подсказывает, что лучше отправить её любимой воспитательнице в качестве «доброго утра». Девочка с радостью восприняла идею заполучить тётю Суен себе в безграничное пользование.
Я сразу сказал дочке, что есть шанс проиграть эту битву. Что мы можем не отвоевать для себя маму, но попытаться нам никто не может запретить.
- Она очень хорошая. Ты правильно всё решил. Такие мамы на дороге не валяются, - глубокомысленно изрекает ребёнок, транслируя такую серьёзность, что невольно расплываюсь в улыбке. Попутно отмечаю, что дочка неосознанно перешла на «ты» и от этого радостью затапливало всю грудину. Да, пока ещё не папа, но уже и не чужой дядька.
Теперь наше утро начиналось с ритуала «порадуй тётю Суен». Мы искали милые картинки и видео, делали совместные фото и строили планы завоевания сердца нашей будущей мамы.
- Ты должен подарить ей цветы, - Лиса упирается кулачками в бока. – Все женщины любят цветы, - хвастается своими познаниями в женской психологии моя маленькая девочка.
- Ты права, - улыбаюсь. – Как только тётя Суен приедет к нам в гости, обязательно подарю ей шикарный букет. Сама выберешь.
Лисенок с готовностью кивает и смешно морщит лобик. А потом становится не до любви с романтикой. Замечаю, что дочка всё больше сидит где-нибудь в укромном уголке и старается не участвовать в подвижных играх, хотя я всё время ей предлагаю.
На мои вопросы о том, болит ли у неё что-то, она всё время отрицательно вертит головой, но я замечаю, как в глазах дочери мелькает страх. Мне это чертовски не нравится. Готов сорваться к врачу хоть сейчас, но успокаивает мысль о том, что у нас запись всего через два дня, и за это время ничего критичного не должно произойти.
В вечер накануне поездки в клинику, Ким Веен экстренно вызывает меня с работы. У Лисы произошёл приступ. У дочери так болел живот, что даже скорую пришлось вызвать, когда домой приехали. И врач указывает на то, что у Лисы кожные покровы имеют желтоватый оттенок. Это ещё не сильно бросается в глаза, поэтому я списывал на смуглость. Ведь и сам не белокожий. Но всё оказалось гораздо страшнее.
- Когда будете проходить обследование, скажите врачу, чтобы особое внимание уделил печени, - тихо говорит фельдшер, когда мы выходим из детской. – Хотя, если он грамотный специалист, то и сам всё поймет, без подсказок. У вашей дочери начинается желтуха, и причин этому может быть множество.
Никогда я ещё не испытывал такого страха, как в утро обследования. Уже по дороге в клинику, буквально трясёт. Пытаюсь не выдать своего состояния, напугав Лису ещё больше. Она и так сжалась на заднем сидении в комочек и затравленно смотрит на меня.
- Ты помнишь, что я с тобой? Что мы сражаемся со страхами?
Девочка насуплено кивает, прижимая к себе кошку.
- Вот и молодец, - улыбаюсь сквозь силу, чувствуя, как выворачивает все внутренности.
Пока Варенику делают УЗИ, МРТ и берут различные жидкости на анализ, мечусь по кабинетам, как дикий зверь, пойманный в клетку. Лиса стоически выносит все процедуры, стараясь, лишний раз даже не морщиться. Моя маленькая храбрая девочка. И пусть все, включая её саму, думают иначе, но мне кажется, что этот ребёнок храбрее взрослого большого дядьки, который готов в обморок от страха грохнуться.
То и дело прошибает холодный пот, когда вижу врача со снимками.
А сам выдаю напряжённую улыбку, пытаясь скрыть нервяк, когда Лиса с надеждой смотрит на меня.
- Всё будет хорошо, - шепчу одними губами, когда девочка лежит в аппарате МРТ.
А потом мир обрушивается, погребая меня под руинами. У моей дочери врождённый порок печени. И ей ещё сильно повезло дожить до такого возраста без операционного вмешательства.
Колошматит, разрывая на части изнутри. Сейчас я готов перевернуть этот чёртов обрушенный мир, чтобы спасти своего ребёнка, но оказывается, что моего желания для высших сил слишком мало. Я не подхожу в качестве донора. Что за блять?Лису экстренно госпитализируют, подключая к аппаратам. Нахожусь в прострации, не в состоянии переварить произошедшее. Помню, что звонил маме и рассказывал о случившемся, убеждал не приезжать. Пытался говорить максимально непринуждённым тоном, чтобы не пугать её.
А с Суен не выдержал. Внутреннее состояние выплеснулось наружу, заставляя издавать хрипы вместо слов. Эмоции перекрыли горло, не позволяя выдавать нормальную речь. Врачи только что сказали, что у Лисы очень мало времени, а найти донора сложно, иногда на это требуется не один месяц.
Дышать тяжело. Заставляю себя втягивать воздух с хриплым свистом.
- А если поискать за рубежом?
Мы попытаемся, но хотим предупредить, что это очень дорого, да и не факт, что у них найдётся подходящий донор.
- Деньги не имеют значения, - выдаю глухо, прикидывая, сколько стоит мой дом и машина.
- Хорошо, мы будем держать вас в курсе. Но вы всё же рассмотрите вариант с матерью девочки, - говорит врач. Он знает, что она сдала Лису в детский дом, что шансов на то, что она захочет помочь дочери, почти нет, но… - Или ваши родители, братья сёстры?
Качаю головой, до боли сжимая кулаки. Родители уже не в том возрасте, чтобы переносить общий наркоз. Отца он точно убьёт, да и мама уже не блещет здоровьем. Менять одну жизнь на другую? Я не готов к этому. Просто, блять, не готов!