008
По дороге домой машина превратилась в настоящий шумный караоке-клуб на колёсах — Руби и Алекса, будто очнувшись от заклинания, пели во всё горло хиты, звучавшие пару минут назад в клубе. Ламин только покачал головой с усмешкой, удивляясь, как те самые полуспящие и еле стоящие на ногах девушки вдруг превратились в ураган веселья и фальшивых нот.
Когда они подъехали к дому Алексиной сестры, девушка выскочила из машины под смех и звуки очередной припевки, споткнулась на ровном месте и, все же удержав равновесие, бросила через плечо:
— Я жива, я дома, и мне весело! — затем, повернувшись к Ламину, добавила шепотом, едва не прикусив язык — Позаботься о Руби, а то если её батя увидит...ну, ты понял.
Дверь хлопнула, и Ламин остался в машине наедине с всё ещё смеющейся Руби, которая вжалась в кресло, завёрнутая в его куртку, и смотрела на улицу, как будто пыталась вспомнить, где вообще находится.
— Ладно — тихо выдохнул он, тронув с места, — домой ты сейчас точно не поедешь. Не хочу, чтобы Флик устроил допрос с пристрастием и отдал меня на съедение штабу «Барсы».
— Я нормальна — слабо возразила Руби, не глядя на него — честно...почти...
— Ты даже слова правильно не выговариваешь — хмыкнул он — так что извини, но сегодня, ты — гость моей квартиры.
Она подняла глаза, чуть посерьёзнела:
— Тебе это не помешает?
— Только если ты снова не начнёшь петь про «деспасито» в три ночи.
— Обещаю...только в полтретьего.
Они оба рассмеялись, и ночной город за окнами машины будто стал немного тише, будто сама Барселона знала: для некоторых вечеров не нужны правила — только немного безумия и тот, кто подстрахует в нужный момент.
~
Квартира Ламина встретила их полумраком и легким запахом мяты — аромат от свечи, что он когда-то зажёг и забыл затушить перед выходом. Он быстро проветрил комнату и прошёл на кухню, где привычным движением включил чайник.
Руби стояла у входа, всё ещё слегка покачиваясь, в его куртке, которая ей почти доходила до колен. На щеках всё ещё играл румянец, то ли от алкоголя, то ли от вечера, что вышел слишком спонтанным.
— У тебя уютно — наконец произнесла она, присаживаясь на край дивана и разглядывая книги на полке, фотографии, вырезки из старых журналов о футболе — Не думала, что у тебя есть свечи с запахом трав.
— Ты тоже не думала, что сегодня будешь танцевать на барной стойке под ремикс на Sao Paulo — усмехнулся он, подавая ей кружку с мятным чаем.
— Это было...ну, жизненно.
— Очень. Особенно момент, когда ты пыталась читать рэп в микрофон охраннику.
Они оба засмеялись, и Руби уткнулась носом в чашку, чтобы скрыть смущение.
— Спасибо, что забрал. И что...не повёз к отцу. Он бы не понял.
— Он бы не просто не понял. Он бы, скорее всего, вызвал такси и отправил тебя в монастырь, — мягко пошутил Ламин, садясь рядом.
Пауза повисла между ними, но не тянула. Она была уютной, как тёплый чай, плед, лёгкая усталость и ощущение, что ты дома, даже если адрес другой.
— Я на диван, тебе — кровать. Без вариантов — сказал он тихо.
— А если я не захочу, чтобы ты уходил на диван?
Он посмотрел на неё — долго, внимательно, чуть прищурившись. Но в его взгляде не было ни намёка, только мягкое тепло.
— Тогда останусь рядом. Только если пообещаешь не петь.
— Слово не даю. Но...постараюсь.
Она улыбнулась и, не дожидаясь ответа, улеглась на кровать, потянув на себя плед, всё ещё держа в руках кружку. А он просто сел рядом, на краю, положил локоть на колено и посмотрел на неё.
Поджав под себя ноги и поставив кружку с уже почти остывшим чаем на прикроватную тумбочку. Руби вдруг поморщилась и тихо проругалась, попытавшись нащупать молнию на ремешке туфель.
— Чёрт...эти штуки убили мои ноги — пробормотала она, натягивая одну ногу к себе, но пальцы соскальзывали, и каждая попытка закончилась недовольным вздохом.
Ламин, наблюдавший за этим с лёгкой улыбкой, склонил голову и встал с края кровати.
— Дай — сказал он негромко, присев перед ней на корточки — Сейчас.
Она хотела возразить, но глаза у неё уже начинали закрываться, и как-то лениво, почти по-детски, она протянула ногу вперёд. Ламин аккуратно расстегнул ремешок и стянул с её ноги туфлю, затем вторую, и поставил обе рядом, стараясь не шуметь.
— Как принц, только вместо хрустальной туфельки — испанская пытка — пробормотала Руби, лёжа теперь уже с заметным облегчением. Он рассмеялся.
— Ну, Золушка, в полночь ты не исчезла, а просто немного перебрала с коктейлями.
— Зато нашла карету получше. И компанию — зевнула она, укрываясь пледом с головой.
Он встал, выключил верхний свет, оставив только настольную лампу, и уже собрался было выйти, как услышал её голос — тихий, будто она говорила сквозь сон:
— Ты останешься рядом, да?
— Конечно, — ответил он спокойно, опускаясь в кресло у кровати.
Он не тронул диван, не стал спорить. Просто сидел рядом, пока дыхание Руби не стало ровным и глубоким. В этой комнате с запахом мяты, ночным воздухом и лёгким гулом улицы за окном, всё было на удивление спокойно.
Словно весь мир дал им эту паузу.
~
Ламин сидел в полумраке, подперев щеку рукой, и изредка косился на Руби. Она спала почти беззвучно, только изредка шевелясь, будто что-то досматривала во сне. Несколько прядей волос выбились из-под пледа, и он аккуратно убрал их с её лица, стараясь не разбудить.
Часы показывали почти три ночи. За окном город замирал — уставший от огней, от музыки, от разговоров. Он уже знал, что утро наступит быстро. Слишком быстро. Но пока оно не пришло — было только это: мягкий свет, тишина и она — спящая, почти хрупкая, но при этом такая яркая даже во сне.
Ламин встал, прошёл на кухню, налил себе стакан воды и, немного подумав, вернулся с тонким одеялом. Осторожно укрыл им её ноги, чтобы не замёрзла.
Потом снова сел, уже не в кресло, а на пол рядом с кроватью, прислонившись спиной к её краю. Телефон в его кармане вибрировал — какие-то сообщения из командного чата, какие-то планы на тренировку. Он быстро их просмотрел, отложил в сторону и закрыл глаза.
Так они и встретили утро: она — растянутая во сне, укутанная, с босыми ногами, свисающими с края кровати, он — у изголовья, сидящий на полу, с руками, сцепленными на груди, дышащий ровно, будто сторож её сна.
А рассвет уже крался по подоконнику — золотистый, осторожный, обещающий новое утро, которое, возможно, начнётся совсем не по плану.
Первым её разбудил свет — не резкий, а тёплый, пробивающийся сквозь щель между шторами. Руби зажмурилась, натянула плед повыше и только тогда поняла: она не дома.
В голове было лёгкое эхо вчерашнего вечера — музыка, смех, Алекса, клуб...и Ламин. Она приподнялась на локтях, огляделась. Всё было непривычно аккуратно, в полумраке — его квартира казалась почти безликой, но уютной. И только один неожиданный штрих разрушал этот порядок.
Ламин спал прямо на полу, у края кровати, опершись затылком о стену и сцепив руки на груди. Он выглядел так, будто пытался бодрствовать, но в какой-то момент просто сдался. Руби немного нахмурилась — и то ли от стыда, то ли от нежности к этой картине, ей вдруг захотелось исчезнуть, не разбудив его.
Она осторожно спустила ноги ,которые до сих пор немного болели, вспомнив о туфлях, и снова скривилась. Вечером ей казалось, что они были просто неудобные, но теперь — они будто сговаривались причинить боль. Рядом на полу стояли снятые Ламином накануне те самые туфли, аккуратно поставленные, как будто были хрупкими.
Руби скользнула с кровати, почти беззвучно прошла к кухне, отыскала стакан и налила себе воды.Внутри все было сухо.
— Ты украла моё утро — раздался хрипловатый, чуть охрипший голос из-за спины.
Руби обернулась — он уже сидел, опираясь на край кровати, волосы чуть растрёпанные, взгляд сонный, но внимательный.
— Я вообще-то пыталась не шуметь — шепнула она.
— А я вообще-то проснулся, потому что тут кто-то шляется босиком, как привидение — усмехнулся он.
Они оба рассмеялись. Улыбки были утренними, неяркими, как будто ещё не успели определиться, насколько они настоящие.
— Ты голодная? — спросил он, вставая на ноги и чуть потягиваясь. — У меня есть, кажется, круассаны и...кофе. Много кофе.
— Кофе — звучит как спасение, — ответила Руби, прижимая к себе стакан — особенно если он избавит от вчерашнего вечера в голове.
— Не обещаю, но попробуем — кивнул он и пошёл к плите.
А утро, между тем, входило в комнату всё увереннее — со светом, с запахом кофе, с новыми словами, которые уже витали между ними, но пока никто не спешил их произносить.
Покинув кухню,Ламин отправился обратно в комнату, открыл шкаф, бросил взгляд внутрь, порылся пару секунд — и с лёгкой улыбкой достал серую футболку и мягкие тренировочные шорты. Всё выглядело уютно и чуть великовато — но именно в этом и был смысл.
— Держи — он протянул ей одежду,вернувшись обратно к девушке — не думаю, что в платье удобно пить кофе и выживать после вчерашнего.
Руби взяла вещи, прикасаясь пальцами к ткани. Футболка пахла чем-то привычным — не духами, не порошком, а им. Чем-то домашним и безопасным.
— Спасибо — тихо произнесла она — ты, похоже, всё предусмотрел.
— Я просто видел, как ты вчера сражалась с туфлями. Платье — следующий логичный враг — усмехнулся Ламин, наливая кофе в две кружки.
Она скрылась за дверью ванной, и через пару минут вернулась — волосы собраны в небрежный пучок, платье аккуратно перекинуто через руку, а на ней — его футболка, чуть сползающая с плеча, и шорты. Она выглядела так, будто всегда была частью этого утра, этой кухни, этой комнаты.
Ламин посмотрел на неё и на миг замолчал. Просто держал в руках две кружки и будто запоминал что-то важное.
— Что? — спросила она, слегка смутившись.
— Ты выглядишь... как человек, который сейчас сделает этот кофе вкуснее — ответил он, подавая ей кружку — Потому что утро с тобой — это уже хорошее начало.
Она приняла кружку, их пальцы на миг коснулись. И снова — ничего громкого. Только это спокойное, домашнее "что-то", что накапливается между двумя людьми, когда им не нужно спешить. Когда просто быть рядом — уже достаточно.
— У тебя всегда так? — спросила Руби, отпивая кофе — Гостеприимно, с круассанами, одеждой и спасением из клуба?
— Только по особым случаям. И только для тех, кто мне по-настоящему дорог — ответил он, опуская взгляд в свою кружку.
И снова — тишина. Но она была тёплая, как плед, как его футболка, как утренний свет, медленно растекающийся по комнате.
Руби,подтянуля ноги под себя, кружка согревала ладони, а взгляд то и дело цеплялся за Ламина, который делал вид, что сосредоточен на тостах.
— Ты часто так рано встаёшь? — спросила она, глядя, как он ловко управляется с тостером.
— Скорее, сплю мало, — пожал он плечами. — Привычка после тренировок и постоянных перелётов. Организм думает, что сон — это роскошь.
Руби чуть улыбнулась, сделала глоток кофе и, откинувшись на спинку стула, сказала:
— Странно...рядом с тобой даже утро после дикого вечера кажется...не таким уж ужасным.
— Это потому что ты в футболке победителя, — хмыкнул он, наконец повернувшись к ней с тарелкой в руках. — Она даёт +10 к защите от похмелья.
— А что даёт +10 к защите от отца, если он вдруг узнает, где я ночевала?
Ламин усмехнулся, поставив перед ней тарелку с горячими тостами.
— В таком случае — только беговая подготовка и железные нервы.
Руби рассмеялась, хоть где-то в глубине всё ещё чувствовала лёгкое напряжение. Но оно растворялось — в запахе кофе, хрустящей корочке тоста, в том, как легко он обращался с ней.
— Спасибо, что забрал нас вчера, — сказала она после короткой паузы, уже тише, серьёзнее — Я не уверена, что смогла бы добраться домой в таком состоянии.
— Я бы не позволил тебе идти одной даже если бы ты настаивала — сказал он просто — Ты не обязана быть идеальной. Даже если ты — дочка тренера.
— Если бы каждое утро начиналось так... — пробормотала Руби, разглядывая золотистую корку тоста.
— Хочешь сказать, тебе не хватает кофе в моей футболке? — улыбнулся Ламин.
Она прищурилась:
— Может быть.