Поцелуй до боли |18+

Я сдался.

Собрал вещи и уехал подальше — от родителей, от прошлого, от всего, что давило на меня. Новый город, чужие лица, шум улиц, в котором можно затеряться. Казалось, теперь меня никто не найдет.

Я выпил виски и вышел на прогулку. Морозный воздух хлестнул по щекам, но внутри по-прежнему было жарко. Я шел по улицам, которые еще не успел изучить, и смотрел, как город живет своей жизнью. Смех, огни, музыка — все вокруг напоминало праздник.

Можно ведь выпить еще раз?

Я свернул к ближайшему бару, но замер, когда услышал звук, который не вписывался в общий шум.

Плач.

Тонкий, пронзительный, пропитанный страхом. Детский.

Я остановился, вглядываясь в темноту. Люди проходили мимо, не обращая внимания. Я шагнул вперед, звук становился ближе. И вот, на углу у супермаркета, я увидел ее.

Маленькая девочка.

В розовой куртке, слишком легкой для такого холода. Ее светлые волосы были растрепаны, щеки покраснели от ветра, а губы дрожали. Она испуганно оглядывалась, всхлипывая, и вытирала слезы рукавом.

Я нахмурился.

Ребенок. Один. Посреди ночи.

— Эй, — мой голос прозвучал хрипло, словно я не говорил вслух целую вечность.

Она вздрогнула и подняла на меня огромные глаза, полные слез.

— Я… я маму потеряла… — ее голос дрожал так же, как худенькие плечи.

Черт.

Я провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть туман алкоголя, и опустился перед ней на корточки. Вряд ли я выглядел как человек, которому можно доверять. Синяя рубашка измялась, пальто пахло виски, взгляд тяжелый. Но она не отшатнулась.

— Тише, — сказал я мягче. — Давай разберемся. Где ты последний раз видела маму?

Она судорожно вдохнула и кивнула, будто собираясь с мыслями. Потом дрожащей рукой указала в сторону торгового центра.

— Там…

Я поднял голову и посмотрел в ту сторону. Сотни людей, свет фонарей, суета. Найти кого-то в этой толпе будет непросто.

Я снова посмотрел на нее.

Маленькая. Хрупкая.

Чужая дочь.

Чужая, но в этот момент — под моей защитой.

Я поднялся и протянул ей руку.

— Хорошо. Давай найдем ее.

Она посмотрела на мою руку, потом на меня. Ее губы чуть дрогнули, но она все же вложила в мою ладонь свою крошечную ладошку. Теплую, доверчивую.

Я сжал ее чуть крепче, чем следовало.

— Я с тобой, — сказал я. — Не бойся.

Я поднял малышку на руки. Она была легкая, как перышко, но тепло ее тела будто пробивало сквозь холодную ткань моей рубашки.

Мои ноги немного пошатывались, чертова выпивка давала о себе знать, но я упрямо двигался вперед, вглядываясь в поток людей.

— Мы найдем ее, — пробормотал я, хотя сам не был уверен.

Ребенок больше не плакал, только крепко держался за меня маленькими пальчиками, словно боялся снова остаться один. Я сжал зубы и продолжил путь, пока малыш не дернулся у меня в руках.

— Мамочка!

Прежде чем я успел что-то сделать, девочка резко выскользнула из моих рук и побежала вперед.

— Эй! — я сделал шаг, но ноги отказались слушаться. В глазах все плыло, словно мир рассыпался на пятна света и тени. Я провел рукой по лицу, пытаясь сфокусироваться.

И тут я увидел ее.

Менни.

Боже, нет…

Я моргнул, но видение не исчезло.

Она стояла в нескольких шагах, замершая, с широко распахнутыми глазами. А к ней подбежала та самая девочка — малышка, которую я только что держал на руках.

Менни… и ребенок?

Я сжал руки в кулаки, пытаясь заставить свое тело прийти в себя, но весь мир вокруг рушился. Виски, усталость, призраки прошлого — все смешалось в один кошмарный вихрь.

Это правда она?
Или я уже схожу с ума?
Менни повернулась.

Ее взгляд встретился с моим, и в этот момент я понял — это не игра моего разума, не сон, не призрак прошлого.

Реальность.
Она была здесь.
Настоящая.

Я видел Менни постоянно во снах. Видел ее лицо, слышал голос, вспоминал каждую черту до боли отчетливо. Но сейчас… Сейчас она стояла передо мной, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание.

Менни дрожащими руками прижимала малышку к себе, будто боялась отпустить хоть на секунду. Ее грудь тяжело вздымалась, а на глазах блестели слезы — страх, облегчение, потрясение.

Я снова моргнул.

Я смотрел, как она гладит девочку по волосам, целует в макушку, шепчет что-то успокаивающее. Как ее плечи вздрагивают от эмоций.

В голове гудело, виски пульсировало в висках, но одно я знал точно.

Это была Менни. Живая. Настоящая. И она смотрела на меня.

Я больше не думал.

Ноги сами понесли меня вперед, сквозь толпу, сквозь шум, сквозь боль в голове и сердце. Менни. Менни.

Она была здесь.

Я подбежал и, не давая ей шанса отстраниться, сжал в объятиях.

Боже…

Ее тело — теплое, живое, настоящее. Я вдыхал аромат, который когда-то знал до дрожи. Тот же сладкий, чуть пряный запах, пропитанный чем-то, что могло сводить меня с ума. Ее волосы коснулись моего лица, руки дрожали, когда я прижимал ее ближе, боясь, что она исчезнет.

— Менни… — мой голос сорвался.

Она замерла. Ее дыхание сбилось, но она не оттолкнула меня. Я почувствовал, как ее пальцы нерешительно сжали ткань на моей спине, и это было все.

Слезы жгли глаза, и я не сдержался.

Я провел рукой по ее лицу, кончиками пальцев коснулся теплых щек, словно пытался запомнить каждую черту.

— Это ты… — мой голос был хриплым, полным боли и облегчения. — Настоящая…

Она смотрела на меня.

Дыхание застряло в груди, в глазах отражалось столько эмоций, что я не мог их разобрать.

— Дэйв… — она выдохнула мое имя так, будто не верила, что произносит его вслух.

Я гладил ее щеку, не в силах отпустить, не в силах понять, как справлялся все эти годы без нее.

— Ты… здесь… — голос дрожал.

Менни моргнула, и я увидел, как в ее глазах блеснули слезы.

— Я… — ее голос сорвался. — Ты пьян, Дэйв…

Я качнул головой.

— Я… может, да… но это не важно, Менни. — Я сжал ее лицо в ладонях, провел пальцем по ее дрожащим губам.

Она не ответила.

Только смотрела.

А я умирал, боясь, что это сон.

Менни застыла. Я видел, как ее пальцы вцепились в ткань ее платья, как взгляд метался, будто она искала выход.

Но выхода не было.

— Менни… — мой голос дрожал. Я не узнавал себя.

Она молчала.

Я чувствовал, как ее тело напряглось под моими ладонями, как губы сжались в тонкую линию.

Я перевел взгляд на малышку, которую она все это время не отпускала. Маленькие пальчики цеплялись за ее одежду.

И тогда меня осенило.

Все стало слишком ясным.

Я медленно отстранился, взглянул на Менни, а потом снова на девочку.

— Менни… — я сделал выдох, который пронзил мне грудь болью. — Это мой ребенок?

Она дернулась, как от удара.

Губы чуть приоткрылись, но звука не последовало.

Только тишина.

Грохочущая. Убивающая.

Я смотрел на нее, а она избегала моего взгляда.

Сердце забилось так громко, что, казалось, гул отдавался в ушах.

— Ответь мне, — я сжал кулаки, чтобы не схватить ее снова, не заставить посмотреть мне в глаза. — Это моя дочь?

Менни тряхнула головой, отступая назад.

— Дэйв… пожалуйста…

— Пожалуйста? — я почти рассмеялся. Хрипло. Нервно. — Ты серьезно? Ты скрывала от меня моего ребенка, а теперь просишь не спрашивать?

Ее плечи затряслись.

— Это не так просто… — прошептала она.

— Все предельно просто, Менни! — голос сорвался. — Да или нет?

Она вцепилась в девочку, будто та могла защитить ее от правды.

Я видел, как она борется.

Как ей страшно.

Как ей больно.

Но мне тоже было больно.

— Да… — выдохнула она наконец.

Я замер.

А потом сделал шаг назад.

Будто меня только что ударили в грудь.

Воздух вышибло из легких.

Господи…

Луна.

Моя дочь.

Я уставился на Луну.

Господи…

Как я не заметил?

Теперь, когда я знал правду, все стало очевидным. Ее черные кудряшки — мои. Эти голубые с зеленым отливом глаза — тоже. Маленькое личико, слегка нахмуренные бровки, даже то, как она уткнулась в Менни, настороженно наблюдая за мной…

Это мое отражение.

Моя дочь.

Гнев вспыхнул внутри меня так резко, что я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Менни знала.

Знала все это время.

И скрыла.

Я пропустил годы. Черт побери, я пропустил ее первые шаги, первое слово, первый смех. Пропустил всю ее жизнь, потому что Менни решила, что я не должен знать.

Я стиснул зубы, чувствуя, как дрожат руки.

— Ты… ты украла у меня это, — мой голос был низким, сорванным от злости.

Менни дернулась, прижимая Луну крепче.

— Дэйв…

— Нет, черт возьми, не смей! — я шагнул к ней, но вовремя остановился, с трудом сдерживая себя. — Не говори, что это было не так! Не говори, что у тебя не было выбора!

Она сжала губы, ее глаза блестели от слез.

— Я… я не знала, как сказать тебе…

Я горько усмехнулся.

— Не знала? Ты просто решила, что мне не место в жизни моей дочери, да? Ты решила за меня, Менни!

Она сглотнула, но не отвела взгляд.

— Я боялась, Дэйв.

— Боялась? — я зло фыркнул. — А мне было не страшно?! Мне, черт возьми, не больно?!

Она молчала, а я не мог остановиться.

— Ты хоть представляешь, что ты сделала? — мои руки сжались в кулаки. — Луна растет, а я даже не знал! Я должен был быть рядом! Видеть, как она делает первые шаги, слышать, как она говорит «папа»!

Менни вздрогнула, и я заметил, как слезы скатились по ее щекам.

Но мне было все равно.

Я не мог остановить эту боль.

Эту злость.

— Ты лишила меня этого, Менни, — голос стал тише, но в нем было больше ярости, чем в любом крике. — Лишила меня ее.

Я посмотрел на Луну.

Моя дочь.

Господи, я даже не знаю, сколько ей лет…

Сердце сжалось от этой мысли.

Менни прижала малышку к себе, будто та могла защитить ее от меня.

Но мне не нужна была защита.

Мне нужна была правда.

И моя дочь.