Поцелуй до боли |18+

Revolution — Unsecret
Start a war — Klergy
Crystallize — Lindsey Stirling

Я знал, что однажды придется заплатить за свою ошибку.

Дейзи мертва. Я убил ее.

Менни исчезла. Я потерял ее.

Я опустил руки тогда, когда должен был держать их крепче. Когда должен был бороться, цепляться за нее, как утопающий за воздух. Вместо этого я позволил себе утонуть. Позволил ей уйти.

А теперь я стою в темноте, где нет ни Менни, ни Дейзи, ни шанса на искупление.

Я ищу ее. Везде. В глазах случайных людей, в ночных улицах, в проклятых письмах, которые никогда не получу. Я пытаюсь разглядеть в каждом силуэт, похожий на нее, уловить ее голос среди чужих разговоров.

Но я не знаю, где она.

Просто, блять, не знаю.

Я не знал, сколько прошло времени. Дни? Недели? Всё смешалось.

Я искал Менни повсюду.

Я ходил по улицам, заглядывал в лица прохожих, надеясь увидеть её. Проверял парки, куда она любила ходить. Кофейни, где всегда брала какао с маршмеллоу. Заглядывал в окна квартир, словно надеясь, что вдруг случайно наткнусь на её отражение.

Ничего.

Менни исчезла.

Я пытался связаться с ней, но она не отвечала. Телефон молчал. Сообщения висели прочерками в пустоте.

Я перестал спать. Закрывал глаза — и видел её. Вспоминал её голос, её руки, которыми она цеплялась за меня, когда я в последний раз держал её в своих объятиях.

Она была моим миром. Моим воздухом. Моим сердцем.

А теперь всё, что у меня осталось, — это пустота.

Я медленно сходил с ума.

Я не помнил, когда в последний раз засыпал.

Сны давно превратились в призраков — тени, которые дразнили меня, но никогда не оставались. Но этой ночью я провалился в темноту. Тело сдалось, разум отключился, и она пришла ко мне.

Менни.

Она стояла передо мной — такая реальная, такая живая, что у меня перехватило дыхание. Волосы падали на плечи мягкими волнами, губы влажные, приоткрытые, будто в ожидании. Её взгляд обжигал.

— Ты скучал? — её голос был едва слышным, но он прокатился по моей коже электрическим разрядом.

Я не ответил. Просто шагнул ближе, взял её за запястье и потянул к себе. Она не сопротивлялась — наоборот, прижалась, горячая, родная, как будто никогда не уходила.

— Я схожу с ума без тебя, — прошептал я, зарываясь лицом в её волосы.

Менни подняла голову, её губы оказались у самого моего рта. Её дыхание — моим дыханием. Я не выдержал. Цепляясь за неё, как за последний шанс на спасение, я впился в её губы.

Поцелуй был медленным, тягучим, словно мы пробовали друг друга заново. Её пальцы скользнули по моей шее, спустились к груди, а затем — ниже. Я застонал, ощущая, как она сжимает ткань моей футболки, а потом медленно тянет её вверх.

Она улыбнулась — хищно, дерзко, а потом её горячие губы скользнули по моей шее, оставляя за собой дорожку огня. Я сжал её бёдра, прижимая к себе сильнее, чувствуя, как её тело откликается на меня.

Этот сон был слишком реальным. Слишком ярким. Слишком жестоким, потому что утром её снова не будет рядом.

Но сейчас я не думал об этом. Сейчас была только она. Только мы. Только наши тела, которые тонули друг в друге, забывая о реальности.

Я проснулся с её именем на губах.

Грудь сдавило, будто кто-то вырвал из меня воздух. Сон был таким реальным — я чувствовал тепло её кожи, вкус её губ, жар её дыхания. Но теперь вокруг снова была пустота.

Менни не было.

Я застонал, стиснув зубы, и закрыл лицо ладонями. Сердце билось глухо, болезненно. В висках стучала ярость.

Где она?

Я пересматривал её старые сообщения. Искал в каждом слове намёк, скрытый смысл, причину.

Я пытался найти её. Писал, звонил, но она не отвечала. Или не хотела отвечать.

Я перестал есть.

Перестал спать.

Снова и снова возвращался к тому дню, когда всё разрушилось. Когда я позволил ей уйти.

Я напивался, чтобы заглушить боль, но алкоголь только сильнее разрывал меня изнутри. Менни была моим воздухом, моим грёбаным спасением, а теперь её не было.

И я сходил с ума. В который раз.

Я разрывался изнутри.

Боль стала моей новой кожей, моим воздухом, моей сутью. Она не стихала, не ослабевала, не отпускала. Она впивалась в меня, как тысячи осколков, раздирая грудную клетку.

Я не ел. Не спал. Не чувствовал ничего, кроме этой грызущей, невыносимой пустоты.

Я искал её.

Везде.

Я доходил до безумия — ловил тени в переулках, бросался к силуэтам, которые казались похожими на неё. Останавливал девушек с длинными волосами, надеясь, что хоть одна из них обернётся и я увижу её глаза.

Но каждый раз меня ждала только реальность.

Жестокая. Грязная. Больная.

Я бродил по улицам, шепча её имя, как молитву. Напивался до потери сознания, лишь бы на несколько часов забыться. Но даже в этом спасении она находила меня.

Сны.

Она приходила во снах.

Тянула ко мне руки, касалась пальцами моего лица, улыбалась. Я чувствовал её запах, её дыхание, её тепло.

Но каждый раз, когда я пытался схватить её, она рассыпалась. Исчезала.

И я просыпался в холодном поту, с диким криком, сжимая в ладонях пустоту.

Я больше не был человеком.

Я был руинами.

Я не помню, как это случилось.

Только темнота. Она окутала меня, засосала, поглотила.

А потом – резкий свет, запах медикаментов, гулкий стук в висках.

Я открыл глаза. Потолок белый. Слишком белый. Слишком яркий. Я сморгнул, но ничего не изменилось.

Голова трещала. Тело было ватным, словно я провалялся во сне годами.

Я попытался сесть, но что-то тянуло меня вниз.

Чёрт.

Я замер, чувствуя, как паника подбирается к горлу. Рывок – не получается. Еще один – чёрт, чёрт, чёрт!

– Дэйв?

Голос. Мужской. Спокойный, отстранённый.

Я повернул голову. В дверях стоял врач. Или санитар. Чёрт его знает.

– Где я? – мой голос был хриплым, чужим.

– В больнице, – спокойно ответил он. – Твои родители волновались за тебя.

Я сжал кулаки.

– Мне не нужна грёбаная больница.

Он ничего не сказал. Только склонил голову, изучая меня.

Я не верил, что это поможет. Всё, что мне нужно – найти её. Но теперь я заперт здесь. Заперт среди этих холодных стен, где нет её запаха, её голоса, её тепла.

Меня разрывает изнутри. Я хочу её видеть. Хочу знать, что она в порядке.

Но вместо этого я прикован к этой койке.

И самое страшное – я не помню, как сюда попал.

Меня начали поить таблетками.

Сначала я сопротивлялся — плевался, отказывался, вызывал на себя раздражённые взгляды врачей. Но потом… потом я сдался.

Таблетки делали своё дело.

Я больше не кричал. Не рвался с места. Не пытался разбить кулаки о стены в отчаянии.

Меня больше не держали силой.

Но они не понимали. Они думали, что я иду на поправку, что становлюсь «лучше». Но они не видели, что творилось у меня внутри.

Я сидел у окна, смотрел на серое небо и думал только о ней.

Она была частью моей души.

Я не мог перестать думать о ней. Даже под действием таблеток, даже когда вены наполнялись безразличием, даже когда мысли становились вязкими, как мёд.

Я всё равно чувствовал её. Где-то там, за этими стенами, она была. Я знал это.

Пройдёт время, и я найду тебя, Менни.
Год, два — не важно. Хоть вечность.
Я вырву тебя у судьбы, у людей, у самой грёбаной жизни, если она решила нас разлучить.
Я больше не совершу той ошибки.
Я не отпущу тебя.
Как бы ты ни сопротивлялась. Как бы ни убегала. Как бы ни пряталась от меня.

Ты моя.

И однажды ты это поймёшь.