Глава 26. Поцелуй меня до боли
Телефон снова завибрировал. Я даже не посмотрел на экран — и так знал, кто это. Тесса. В который раз. Я сжал челюсти, поднося его к уху.
— Тесса, я прошу тебя, хватит мне звонить. Я только помирился с Менни.
— Но, Дэйв… — начала она, и я тут же её перебил.
— Хватит! Я уже сто раз говорил тебе — прекрати звонить и писать мне!
Я отключил телефон, и комната сразу наполнилась тишиной, только приглушённая музыка доносилась из наушников. Я запрокинул голову и уставился в потолок, пытаясь сбросить это напряжение.
Был вечер. Менни, наверное, уже спала. А я сидел один в своей комнате и слушал музыку, пытаясь не думать о том, что эта тишина медленно сводит меня с ума.
Я закрыл глаза, но даже сквозь музыку слышал её голос. Этот пронзительный, отчаянный, липкий голос, который я больше не мог выносить.
"Дэйв… Пожалуйста… Дай мне объяснить…"
Я резко открыл глаза и сжал кулаки. Нет. Хватит. Я дал ей слишком много шансов, слишком много времени. И каждый раз это заканчивалось одинаково — ложью, истериками и разрушением.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь выдохнуть. Хотелось сорваться, выкинуть телефон в окно, но я знал, что это не поможет.
Музыка играла фоном, но даже она не заглушала мысли о Менни. О том, как она смотрела на меня, когда мы, наконец, помирились. В её глазах была боль — настоящая, не такая, как у Тессы. И я знал, что если всё снова пойдёт не так… я этого просто не переживу.
Телефон завибрировал снова.
Я схватил его, уже готовый отключить навсегда, но увидел имя на экране — Менни.
Сердце ухнуло вниз.
— Привет, — мой голос прозвучал хрипло, как будто я не говорил несколько часов.
— Ты не спишь? — Её голос был тихим, немного сонным.
— Нет. А ты?
Она замолчала, и я услышал её лёгкий вздох.
— Я… просто подумала о тебе.
И это "просто" стало самым тёплым, что я слышал за весь этот чёртов день.
— Откроешь? — тихо спросила она.
Я замер, уставившись на телефон, и сердце дало такой резкий толчок, что я на секунду подумал, что оно просто не выдержит.
— Ты… здесь? — Я уже вставал, направляясь к двери.
— Да, — её голос звучал мягко.
Я распахнул дверь — и увидел её. Менни стояла в коридоре, чуть смущённо сжимая рукава своей кофты. Волосы растрепались, на щеках играл лёгкий румянец — и я знал, что это от волнения.
— Привет, — она улыбнулась — осторожно, как будто боялась, что я сейчас снова начну отталкивать её.
— Привет, — я отступил в сторону, впуская её в квартиру.
Она вошла и огляделась, чуть приподняв брови.
— Я давно здесь не была, — сказала она, рассматривая комнату. — Ты… много чего изменил.
Я усмехнулся, закрывая дверь.
— Решил, что стоит придать всему немного… смысла.
Менни провела пальцами по полке, где стояли пластинки и кассеты, а потом её взгляд упал на гитару в углу и афиши на стенах — старые группы, черновики текстов, записки, истрёпанные листки с аккордами.
— Красиво, — прошептала она. — Ты правда оформил всё в музыкальном стиле. Это так… про тебя.
— Я до сих пор пишу, — признался я, чувствуя, как пересохло в горле.
— Можно послушать? — Она обернулась, и в её глазах было столько надежды, что я почти забыл, как дышать.
— Все они… — я сделал паузу, чувствуя, как это признание обжигает язык, — про тебя.
Она замерла. Просто стояла, глядя на меня, как будто не была уверена, что правильно услышала.
— Дэйв… — её голос дрогнул.
Я сделал шаг ближе.
— Если ты хочешь услышать их… Я сыграю.
Менни тихо опустилась на край моей кровати, поджав ноги и наблюдая за мной. В её взгляде было что-то такое… тёплое и настороженное одновременно. Как будто она боялась услышать то, что я собирался сказать через музыку.
Я взял гитару, провёл пальцами по струнам — и звук заполнил комнату. Глухой, немного хриплый, почти такой же, как голос, когда я, наконец, заговорил. Или, точнее, запел.
И я пишу о тебе,
Каждую ночь, каждый раз, когда тишина
Слишком громкая,
И мне некуда от неё скрыться.
Я пою о тебе,
Но ты никогда не услышишь меня.
Ты слишком далека,
Даже когда сидишь вот так рядом.
И вот тогда я добавил те слова, что срывались с губ, обжигая изнутри:
Поцелуй меня до боли,
Разбей меня на осколки.
Ты — моя слабость, моя зависимость,
И я не хочу спасаться.
Я закрыл глаза, чувствуя, как каждая строчка обнажает меня до конца.
Поцелуй меня до боли,
Чтобы я больше не мог дышать.
Пусть эта любовь убивает,
Но я никогда не заставлю страдать.
Когда последние аккорды стихли, в комнате стало слишком тихо. Я медленно поднял глаза на Менни — и увидел, как она смотрит на меня. В её взгляде было всё.
Боль. Желание. Страх.
— Дэйв… — прошептала она.
— Скажи мне, — я сделал шаг к ней, — если ты когда-нибудь чувствовала то же самое. Хоть раз.
Она не ответила. Но через секунду она уже тянулась ко мне — и её поцелуй был именно таким, о каком я пел. До боли. До отчаяния. До безумия.
Её дыхание смешивалось с моим, а пальцы, скользнувшие по моей шее, будто вбивали в меня этот момент. Я не мог думать, не мог сдерживаться. Всё, что было до этого — страхи, сомнения, нерешительность — просто исчезло. В тот момент, когда её губы нашли мои, мир замер. И всё, что я знал — это её.
Поцелуй был жгучим, страстным, как будто мы искали друг друга всю жизнь. Я прижал её к себе, не давая ни малейшего шанса на отступление. Менни не сопротивлялась. Напротив, она полностью отдалась, её руки скользили по моей груди, а я ощущал её дыхание, которое становилось всё более прерывистым, всё более жарким.
Я потянулся к её шее, зарываясь в её волосы, и почувствовал, как её тело напряглось от желания, как она сжалась, но в то же время ещё сильнее тянулась ко мне. Всё было интенсивно, слишком быстро и слишком горячо, как если бы мы оба боялись, что это может закончиться в любой момент.
Её губы, такие мягкие и нежные, но полные огня, прикасались ко мне с такой силой, что я едва успевал дышать. Она не просто поцеловала меня, она поглотила меня. Всё, что я чувствовал — это её, только её. И я не мог остановиться. Не хотел.
Я почувствовал, как она притянула меня к себе, и её руки, скользнувшие под моей рубашкой, добавили огня в этот поцелуй. Я не знал, как долго мы так были, но когда мы, наконец, оторвались, наши губы были наэлектризованы, а дыхание — тяжёлым и сбивчивым.
Менни слабо улыбнулась, её глаза горели.
— Останься. Останься со мной на ночь.
Она посмотрела на меня в тот момент, когда я произнёс эти слова — Останься. Ничего не сказала, но её взгляд стал мягким, как если бы она решила, что всё, что было до этого, больше не имеет значения. Она просто легла рядом, почти беззвучно, и я почувствовал, как её тело прижалось ко мне, как лёгкое дыхание касалось моей кожи.
Я обнял её, осторожно, как если бы держал нечто хрупке, невидимо важное, что можно было бы потерять, стоит только слишком сильно сжать. Менни не двигалась, её дыхание становилось ровным, и я чувствовал, как она погружается в сон, как она становится ещё ближе, ещё роднее, будто её душа тоже нашла место в этом пространстве между нами.
Её тело расслаблялось в моих руках, и мне казалось, что я могу держать её вечно. В этот момент все мои чувства, всё, что бушевало внутри меня, вдруг исчезло. Осталась только она, и тишина. Я лежал с закрытыми глазами, не двигаясь, просто чувствуя, как её присутствие заполняет комнату.
Менни уснула. И я… не мог поверить, что она здесь. С этой мыслью я не мог закрыть глаз. Я знал, что если буду слишком сильно зажмуриваться, если зажму её слишком сильно, всё исчезнет. Поэтому я просто держал её рядом, слушая её дыхание и ощущая её тепло, которое наполняло меня изнутри.
Я не знал, что будет завтра, не знал, как будет дальше, но в этот момент я не хотел думать об этом.
Я просто хотел, чтобы она осталась.