Лёд под кожей.
Урок.
Дверь захлопнулась за ними. Дом снова погрузился в тревожную тишину.
Хисын не говорил ни слова. Его шаги - медленные, как удары сердца перед приговором.
Т/и пыталась что-то сказать, оправдаться, но он молчал.
Он вёл её вверх по лестнице, в комнату, которую она уже начала ненавидеть.
Когда он остановился, в его взгляде не было ни капли жалости.
- Ты снова нарушила правила, - произнёс он холодно. - Значит, мягкости больше не будет.
Она отступила, но стена была слишком близко.
- Я устала! Я просто хотела уйти! Я не могу дышать тут! - крикнула она, в её голосе было больше отчаяния, чем гнева.
- Это не оправдание, - он прошёлся по комнате, будто выбирая, как поступить. - Сначала ты кричала. Потом ударила меня. Теперь - сбежала.
Он сделал шаг к ней.
Ти сжалась, как зверёк, загнанный в угол.
- Запомни: здесь всё по моим правилам. Не подчиняешься - страдаешь.
Его голос был ледяным. Она не кричала. Не сопротивлялась. Просто стояла, сжимая кулаки, молча глотая слёзы.
Он опять снял ремень из чего она боялся больше всего...
Позже он вышел, громко захлопнув за собой дверь и заперев замок.
А она осталась одна - дрожащая, покрытая одеялом, и с тем ужасом внутри, который не кричит, а просто сжимает изнутри до онемения.
Тонкая грань.
Теперь она просыпалась раньше, чем служанка успевала войти.
Одевалась в выданную одежду, аккуратно, чтобы не смять ткань.
Заправляла постель, как в армейской казарме.
Сидела у окна - тихо, неподвижно.
Ждала.
Когда дверь открывалась - она замирала.
Хисын вошёл.
Без слов.
Как всегда.
Она встала, ровно, без колебаний, опустив глаза в пол.
- Завтрак, - произнёс он холодно.
- Да... - её голос был тихий, ломкий. Еле слышный. - Сейчас...
Она прошла мимо него, будто стараясь быть воздухом. Ни звука. Ни взгляда.
Он чувствовал, как её плечи сжались, когда его рука случайно прошла слишком близко.
Словно одно его движение - и она убежит в угол, закроется и не выйдет.
- Ты боишься меня, - вдруг сказал он, как будто самому себе.
Она остановилась.
Секунду колебалась, потом медленно кивнула.
Даже не осмелившись соврать.
Он смотрел на неё, а она стояла, будто уже ждала, что будет дальше - очередное наказание, крик, холод, безразличие.
Она была готова ко всему. Всё, кроме доброты.
- Садись, - сказал он чуть мягче.
Она вздрогнула от перемены в тоне, но подчинилась.
Села. Руки на коленях. Спина прямая. Голова склонена.
Он положил еду перед ней.
- Ешь.
Она не осмелилась отказаться. Медленно взяла вилку. Поднесла к губам.
Но рука дрожала.
Он заметил.
- Я не собираюсь тебя трогать. Сейчас.
- ...Спасибо, - прошептала она.
Но взгляд её оставался потухшим.
Лёд под кожей.
В комнате снова повисла гнетущая тишина.
Т/и сидела на диване, всё так же тихо, склонив голову.
Она не спрашивала, не спорила.
Просто ждала.
Как приговор.
Хисын стоял у стены, наблюдая.
Что-то в ней выворачивало ему душу. Он не знал, что именно. Её послушание? Молчание? Боязнь?
Раньше он бы чувствовал удовлетворение. Власть. Контроль.
А теперь... раздражение.
- Скажи что-нибудь, - скомандовал он резко.
Она подняла взгляд. Осторожно.
- Что... вы хотите, чтобы я сказала?..
Её голос дрожал.
Он подступил ближе.
- Всё, что я говорю, ты делаешь. Ты молчишь. Ты даже не смотришь на меня, как человек. Ты как тень. Это то, чего ты добивалась?
Она чуть отодвинулась, стараясь не показать страха, но его глаза - как клинки.
- Я... я не знаю... я просто не хочу... - она запнулась, сжав руки, - ...боли.
Эти слова ударили его сильнее, чем любой крик.
Но он не показал.
- Тогда молчи дальше. Ешь, когда говорят. Спи, когда приказывают. А за каждый шаг в сторону - будешь знать цену, ясно?
- Да... - снова еле слышно.
Он подошёл ещё ближе, наклонился к её лицу.
- Но помни: твоя тишина не делает тебя свободной. Это не милость. Это клетка, которую ты сама приняла.
Он выпрямился, разворачиваясь к двери.
- И если ты решишь снова сбежать - молись, чтобы я тебя не нашёл.
Он вышел, захлопнув за собой дверь с грохотом.
А Т/и всё ещё сидела. Не плакала. Не двигалась. Только крепче сжала кулаки.