Неожиданный прорыв
"Гольфстрим" набирал высоту. На этот раз Куромаку не занял привычное место за столиком вместе с Пиком, Эммой и Фёдором, а предпочёл компании Николь. Лишь рядом с ней он наконец-то ощутил покой, тогда как на половине с остальной частью команды сам воздух, казалось, был пропитан тестостероном. И хотя Семёнова остался позади, последствия деяний Шифра зависли над командой ВСР будто грозовая туча.
Куромаку знал, что видеозапись посмотрели миллионы. Все увидели,как монстр его одолел – сокрушил волю, сломил дух и медленно, по частичке уничтожил остатки гордости. Только теперь, забившись в уголок, он отважился спросить у Николь главное:
—Он показал всё? До конца?..
К счастью, коллега сразу, без лишних вопросов,поняла, о чем речь.
—По требованию Федора мы прервали трансляцию спустя одиннадцать минут. А затем снова заблокировали все странички Шифра.
Куромаку решил при первой же возможности угостить Николь Абхазскими винами – или что там обычно пьют в Сочи.
—А дело дошло.. до изнасилования?..
Осипшим голосом спросил он, готовясь к худшему.
Бледные щеки Ники порозовели, затем стали пунцовыми.
—Да..
Куромаку понимал, что коллеге будет неприятно обсуждать детали, однако хотел узнать, что именно увидел весь мир. И увидит в дальнейшем – ведь Шифр не оставит шоу неоконченным.
—Расскажите.
Николь наклонилась к Куромаку так близко, что их головы почти соприкоснулись.
—Ублюдок душил вас до потери сознания, а следом начал хлестать по щекам, пока вы не очнулись. А потом..
Николь прижала руку ко рту.
—Господи, Куромаку, ты правда хочешь это услышать?
—Да.
Сердце стучало как бешеное, однако Куромаку не поддался слабости.
Судя по взгляду, Николь предпочла бы оказаться где угодно,лишь бы не здесь. Помолчав, она собралась с духом, взглянула Куро в глаза и дрожащим от возмущения голосом произнесла:
—Он начал вас бить. Очень сильно. По рукам, ногам.. И при этом заставлял вас говорить. Молить о пощаде.
В её глазах заблестели слезы.
—Затем он встал спиной к камере и распахнул плащ спереди. Его тело скрывалось за темной тканью, даже капюшон не съехал с головы. Я видела только ладони и ступни. Он взобрался на стол, навалился на вас и...
Она перешла на сбивчивый шёпот:
—Начал насиловать... при этом хватая за шею и шепча на ухо..А потом мы вырубили чёртову запись!
У Куромаку вспотели ладони. Преодолев дурноту от нахлынувших воспоминаний, он сосредоточился на сути. Шифр что-то ему прошептал.
—Вы слышали, что именно он прошептал?
Ники мотнула головой.
—Слишком тихо, микрофон не уловил. Он сказал что-то важное?
—Не помню. Специалисты по видео могут повысить громкость, отбросив при этом посторонние шумы?
—Конечно.
Николь явно обрадовалась конструктивной задаче.
Она достала ноутбук и водрузила его на откидной столик. Пока компьютер загружался, погладила Куромаку по руке:
—Может, немного вздремнете в хвостовом отсеке? Лететь ещё долго.
Николь предложила ему лазейку. Уважительную причину, чтобы побыть в одиночестве. Никто не усомниться ни в его усталости от бесконечных перелетов, ни в эмоциональном раздаре после истории с видео. Куромаку легко мог заявить, что нуждается в отдыхе, – скрыться на пару часов, зализать раны.
Он очень этого хотел, однако чувство долга не позволило. Многим парням – таким как Мише – грозила опасность,и если Куромаку хотел их спасти, то времени прохлаждаться не было.
Он взял Николь за руку и, прежде чем выпустить, легонько сжал.
—Я лучше поработаю.
Пересел за столик к остальным, окинув взглядом всех по очереди. В Семенове, когда он ушёл из переговорной, Пик бросился за ним в коридор и с тех пор не отходил ни на шаг. Даже если Куромаку отлучился в уборную,он ждал снаружи,словно часовой. Куда бы он ни шёл, он неотступной задумчивой тенью шагал следом. А теперь молча поглядывал на него из своего кресла.
Также Эмма предложила Куромаку выговориться после случившегося,однако настаивать не стала. Похоже, ее ничуть не удивило и не обидело, когда он пересел к Николь, у которой не было опыта в психотерапии.
Фёдор же, непривычно притихший, погрузился в раздумья. Куромаку не сомневался,что босс уже успел обсудить новые обстоятельства с начальством. Радость после спасения Миши улетучилась; месть Шифра выбила из колеи всю команду, да и Бюро в целом.
Когда Куромаку подошёл, команда прервала разговор.
—Я готов.
Без лишних предисловий объявил он.
—К чему?
Осведомился Пик.
Куромаку годами возводил внутренние опоры. Сменив фамилию,он окончательно утратил веру в людей. В детстве никто за него не вступался. Когда система государственной опеки окончательно подорвал его доверие, Куромаку решил защищать себя сам, а повзрослев, начал защищать других. Он доверял лишь самому себе. Возможно, пришло время изменить взгляды...
—Я готов сделать все возможное, чтобы поймать мерзавца.
Ответил он Пику.
—Очевидно, Шифр многое обо мне узнал, прежде чем похитить. К сожалению, в моем прошлом есть детали, которые я не помню. А они могут направить нас на верный путь.
Взглянув на Пика с Эммой, Куромаку сделал то, чего раньше не делал никогда – попросил о помощи.
—Пожалуйста, помогите мне вспомнить. Это очень важно.
Профайлеры переглянулись.
—Откуда начнем?
Спросил Пик.
К счастью, коллеги не усомнились в его решении и не стали откладывать разговор. Видимо, тоже чувствовали, что времени в обрез.
—Даже не знаю..
Немного подумав, протянул Куромаку.
—Может, обсудим неделю перед похищением?
—Шифра восхитили шрамы у вас на спине.
Подсказала Эмма.
—Поговорим о них.
Куромаку уселся рядом с Пиком – напротив Эммы и молчавшего Федора.
—Значит, рассказать, откуда у меня шрамы?
Пик заерзал в кресле: он уже знал об этой детали его биографии. Может, поэтому и сомневался когда-то, что ему в ВСР. История и правда неприглядная.
—Отметины заинтересовали Шифра, так что их точно стоит обсудить.
Заключила Эмма.
Ничего лучше Куромаку не смог предложить. Он мысленно вернулся в прошлое, воскресив давно забытую боль, и рассказал об одном из худших эпизодов в своей жизни.
—Мне было шестнадцать.
Начал он.
—Служба опеки направила меня к одной бездетной паре. Супругам уже перевалило за сорок пять, поэтому власти доверили им опеку над девятиклассником. Мне они казались совсем стариками.
—Кто и когда нанес вам увечья?
Напомнила Эмма о главной теме разговора.
—Я пришел домой из школы и увидел странного мужчину. Он гостил у нас впервые. Огромный и косматый, как медведь, с длинными сальными патлами. Воняло от него, будто неделю не мылся. Он орал на Владимира – моего приемного отца. Возможно, даже врезал ему парк раз. Приемной матери дома не было. Понятия не имею, почему.
По ходу рассказа картинки в памяти оживали.
—Медведь взглянул на меня и заявил, что теперь-то знает,как Владимир отдаст ему должок.
Зрачки у Пика сузились.
—Владимир велел мне идти вместе с медведем в спальню. Я отказался. Попытался убежать,но они меня поймали. Тот мужчина прорычал,что научит меня слушаться старших. Попросив Владимира держать меня покрепче, а сам выхватил нож и разрезал на мне футболку.
Куромаку заметил, как Федор сжал кулаки, а затем поспешно спрятал руки под стол.
—Владимир повернул меня спиной к мужчине, а тот снял ремень. Плетёный,из кожи. Он пригрозил, что если я не пойду добровольно, будет стегать меня,пока я не вырублюсь. Мол, так или иначе мы откажемся в спальне. Мужчина замахнулся,но я не уступил,и тогда он огрел меня пряжкой. Несколько раз. Вот откуда у меня шрамы.
Пик слушал с таким видом, будто хотел со злости что-нибудь ударить.
—В конце концов я пообещал громиле сделать,как он велит.
Продолжил Куромаку, удивляясь собственному спокойствию.
—Но прежде чем он меня схватил, я тайком запустил руку в карман к Владимиру. Там, насколько я знал,лежал складной нож. Я решил пырнуть ублюдка в горло, как только мы останемся одни. Увы, карман оказался не тот, и вместо ножа я достал зажигалку. Мужчина схватил меня за руку и, миновав коридор, втащил в спальню. Я промямлил, что у меня скрутило живот. Ему было наплевать. Сказал, что просто хочу в туалет – тоже без толку. Тогда я прохрипел,что меня сейчас вырвет, и изобразил рвотные спазмы. Только после этого он отпустил меня в уборную.
С юных лет Куромаку научился соображать на ходу: ему не раз доводилось отбиваться от людей намного крупнее.
—В ванной я огляделся в поисках оружия. Ножниц не нашёл. Вообще ничего острого. И тут я увидел лак для волос, которым пользовалась приемная мать. Я встал в засаду у двери, держа баллончик наготове. Затем чиркнул колёсиком зажигалки и поднес огонек к распылителю. Как только мужчина вошёл, я нажал на кнопку на баллончике и направил пламя в мерзкую волосатую рожу. Борода вспыхнула сразу. Пока он носился по дому кругами, вопя и пытаясь сбить огонь, я дал деру.
Вспомнив эту картинку, Куро ухмыльнулся.
—Я пронесся мимо Владимира – тот спустился в прихожую узнать в чем дело. На улице я направился к ближайшему перекрестку. Я знал,что в это время расходятся по домам младшеклассники, а значит,на переходе должна стоять регулировщица.
—И что она предприняла?
Спросила Эмма.
—Накинула мне на плечи свой жилет и вызвала полицию. Я ведь выбежал в одних брюках. И пяти минут не прошло, как приехали копы. А с ними – скорая: регулировщица сообщила диспетчеру,что у меня идёт кровь.
—Что сделали полицейские?
—Засыпали меня вопросами. Когда я рассказывал о случившемся, санитар помазал мне спину чем-то ужасно жгучим. Наверное, антисептиком. Я не успел подумать – просто отреагировал. Развернулся и врезал парню изо всех сил. Он был крупным,так что вряд-ли я сделал ему больно. Он схватил меня за руку – думаю, просто хотел помешать мне ударить снова. Но как только я ощутил его хватку,то совсем слетел с катушек. Бросился молотить его свободной рукой, пинать ногами..
—А он?
—Он был силен как чёрт. И ничуть не растерялся. Схватил меня за предплечья и прижал к себе так крепко, что я не сиог пнуть его по яйцам – а метил я именно туда. Вмешались два копа и ещё один медик. Лишь сообща они меня скрутили. Затем выпустили, и санитар, который накладывал мазь, велел мне успокоиться. Да так, что здорово меня напугал. Он крепко, до синяков, сжал мою руку, наклонился очень близко и прошептал...
Внезапно Куромаку подскочил в кресле. Повернувшись к Пику, он открыл рот,но с губ не сорвалось ни звука.
—Что такое?
Профайлер нахмурился.
—Миша..
Еле выдавил он.
—При чем здесь Миша?
Озадаченно спросила Эмма.
Куромаку накрыла волна воспоминаний – словно порыв ветра рассеял туман и принёс долгожданную ясность.
—Санитар, который зашёл к Мише в фургон...Ему пришлось орудовать ножницами по металлу, чтобы освободить его из кандалов. Парень перепугался, и он схватил его за запястья. А я .
Куро опустил взгляд.
—Я вышел из себя.
Он не стал рассказывать, как ударил санитара. Фёдор и так прочтет об этом в отчёте и назначит дисциплинарное наказание.
—Что такого сделал этот врач?
Не поняла Эмма.
—Кое-что сказал..
Куромаку порылся в дальних уголках памяти, дабы соединить кусочки мозаики воедино.
—Он прикрикнул на Мишу: "Мы просто хотим помочь!"
—Не понимаю, к чему вы клоните.
—Меня зацепили эти слова.
Он едва не дрожал от волнения.
—Тот медик в моём городе тоже сказал, что пытается мне помочь! И прибавил: "Научись себя укрощать!"
—Укрощать?
Пик первый почуял неладное.
—Какой странный выбор глагола..
—Именно!
Воскликнул Куромаку.
—И что из этого следует?
Нахмурилась Эмма.
Куромаку вспомнил, как массивное тело прижимало его к столу. В воздухе стоял едкий запах пота. Изо рта у монстра вырывалось горячее дыхание...
—Эти же слова прошептал мне на ухо Шифр!