50
Мой мужчина крепко схватил меня за талию, чем сделал только больнее, но я не подала виду. Он практически тащил меня на себе. Выстрелы прекратились, и нас окружили его люди, образуя собой живой щит. Чонгук остановился, чтобы удобнее подхватить меня, а я глазами искала своего второго спасителя.
— Чимин… Нет, нет, нет…
— Он спас нас. Милая, не смотри.
Он лежал на полу. Его голубые глаза все еще были открыты, а на губах играла легкая улыбка, словно ему сейчас хорошо. А может, так и было? Он спас нас, а сам отправился к своей невесте?.. Двое людей из команды Чона подхватили тело друга и понесли за нами. Было невыносимо видеть, как безвольно болталась его светлая голова, как крепкие ноги волочатся по полу. Я уткнулась лицом в шею Чона и глубоко вдохнула его запах. Только это могло немного успокоить.
— Идем, милая, еще чуть-чуть, — прошептал мой мужчина и повел меня дальше.
За галереей был еще один коридор с рядом дверей. Одна из них открылась, и я испугалась, что сейчас на нас снова нападут люди Абдуллы, но это была Мина и еще один отряд Чона. Женщина подбежала к нам, и Чонгук передал ей Миён, а меня взял на руки.
— Где Чимин? — испуганно спросила женщина, но тут посмотрела назад, — черт.
— Хочу к папе, — Миён открыла глаза и захныкала, когда увидела, что ее держит малознакомая женщина.
— Принцесса, папа рядом, а тебе пока нельзя открывать глазки.
Мы пошли за Миной в помещение с широким окном без стекла, за которым дежурили люди Чонгука. Им Мина передала Миён и сама выбралась наружу. Меня Чон так и не отпустил, мы вместе вылезли через окно. Оказавшись на свежем воздухе, он легко поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, что он улыбается. Значит, мы действительно спаслись!
Почти сразу к нам подъехала большая черная машина, а за ней еще несколько, куда молниеносно расселись все наши. В первую машину Мина на заднее сиденье усадила Миён и кивнула Чону.
— Ты впереди, я с дочерью и Дженни сзади, — сказал Чон и поставил меня на ноги, — аккуратнее садись.
Я забралась в машину, и малышка Миён тут же ко мне прижалась. Чон сел следом, захлопнул дверь, и машина с визгом сорвалась с места. Только сейчас я поняла, как сильно болит мое тело: грудную клетку словно выворачивало наизнанку, а от пуль, что в меня попали, наверняка остались синяки. Я сильно закашлялась, и снова с кровью.
— Мина, воды! — приказал Чон, и женщина передала нам бутылку, — тихо, Дженн. Скоро все будет хорошо. Пей.
Я стала жадно глотать воду, чувствуя, как внутри все горит. Чонгук помог мне снять бронежилет, и, оттянув рубаху, заглянул под нее, желая убедиться, что со мной все в порядке. Но, судя по его хмурому лицу, это было не так.
— Потерпи, родная, знаю, что больно, но все уже позади. Я люблю тебя, — он взял мое лицо в ладони и нежно, едва ощутимо поцеловал, — люблю, больше жизни люблю…
— Папа, Дженни, смотрите, вертолетики! — заверещала Миён, показывая пальчиком в окно.
— Смотри назад, принцесса, сейчас будет фейерверк, — усмехнулся Чон.
Мы с Миён повернулись и увидели, как два громадных черных вертолета поочередно выпустили ракеты в то самое место, из которого мы недавно вырвались.
— А там точно никого нет? — взволновалась я.
— Мои все должны были выбраться. Они знали, сколько у них времени, — бесстрастно ответил Чон, — что до других, то получили по заслугам.
Впервые я не хотела с ним спорить. Он когда-то говорил, что не все заслуживают прощения, что есть те, кого необходимо наказать, и теперь я понимала, что в чем-то он прав. Единственный человек, которого я действительно жалела — Атра, но Чонгуку я ни за что не стану признаваться, что проявила сочувствие хоть к кому-то из этих людей.
— Что с тобой? Очень болит? — забеспокоился Чонгук, но я только улыбнулась в ответ, опустив голову ему на плечо.
Болело очень сильно, но только меня куда больше заботило, что Чонгук признался мне в любви. Было немного страшно, что эти слова прозвучали под воздействием ситуации, но даже это ничего уже не изменит.
— Как ты нас нашел? Они же разбили телефон?
— Разбили телефон? — нахмурился Чонгук.
— Да, я пыталась спрятать его, чтобы по сигналу ты отследил нас с Миён.
— Я всегда и везде тебя найду. Ты моя, понятно? Только моя, и никто не отберет тебя у меня. Я слишком сильно тебя люблю.
Он повторил это снова, и теперь я не сомневалась, что не возьмет обратно свои слова. И я хотела ему ответить, вот только почему-то не решилась. Хотя мой ответ Чонгуку был не нужен, он и без этого прекрасно знал, что я к нему чувствую. Вдруг острая боль с новой силой пронзила грудную клетку, и я опять закашляла.
— Мин, давай сюда, — Чон протянул руку, и Мина передала ему шприц, — прости, любимая, так надо.
Я не успела ничего понять, как в шею вошла игла. Чонгук мне что-то вколол, и я практически сразу отключилась. Темнота. Снова.
Шум дождя и монотонное тиканье часов. Запах свежего, пропитанного озоном воздуха с легким терпким ароматом мужского одеколона. Тепло и мягко. Мне было так хорошо, что совершенно не хотелось расставаться с приятной дремотой, и я бы спала дальше, если бы не воспоминания, которые, словно ушат ледяной воды, заставили резко проснуться.
Лежа на огромной мягкой кровати, укрытая теплым одеялом, я не сразу сообразила, где нахожусь. Я осмотрелась, но через занавешенное шторами окно в комнату почти не проникал свет, и только по слабым очертаниям предметов было ясно, что это не моя комната. Попытавшись подняться, я рухнула снова на кровать. Под легкой хлопковой сорочкой тело оказалось перебинтовано. Я обратила внимание на свои руки, они были заклеены пластырем, будто из вен брали кровь. При всем этом мне почти не было больно, лишь легкий дискомфорт от тугой перевязки напоминал, что я пережила.
Вздохнув, я снова прикрыла глаза. Меня все еще клонило в сон, а тут было так хорошо и спокойно. Я не сомневалась, что, наконец, в безопасности. Яркой вспышкой молнии озарилась комната, и через несколько секунд ударил гром. Дождь набрал силу, превратившись в настоящий летний ливень, вот только сейчас к его шуму присоединился другой непонятный звук. Я прислушалась. Это было похоже на чье-то сопение, грозящее перерасти в храп.
— Кто здесь?..
Тишина. Я снова повернула голову и стала всматриваться в угол, откуда доносился звук. С трудом я различила очертания софы, на которой кто-то спал.
— Эй! — громче позвала я, а затем еще чуть громче, и наконец разбудила незнакомца.
— Привет, спящая красавица…
Это был он! Мой Чонгук. Его голос был еще сонным, с легкой хрипотцой, но как нежно он поздоровался…
— Чонгук, где я?
— Дома. В своей спальне, — он подошел к кровати и зажег ночник.
— Но это твоя комната… — осмотревшись, сказала я, а Чон лишь довольно ухмыльнулся, забираясь в мою… в свою кровать.
— Теперь наша. Больше тебя никуда не отпущу. Будешь жить со мной, — заявил мужчина и со всей решимостью посмотрел на меня, ожидая, видимо, что буду спорить. Но я молчала, наблюдая за тем, как несильно пульсирует жилка на его шее, — почему ничего не говоришь?
А что я могла сказать? Я никуда не хотела уходить! Чонгук был мне жизненно необходим. Оказавшись на пороге смерти, я поняла, как важно ценить то, что у нас есть. Все люди совершают ошибки, но нужно рисковать, ведь потом можно пожалеть об упущенном.
Я чуть пододвинулась к Чону и устроила голову у него на груди. Вдыхая такой знакомый его аромат, я прикрыла глаза, и губы сами растянулись в улыбке. Хорошо. Невообразимо хорошо.
— Дженн? — протянул мужчина, аккуратно обнимая меня и прижимая ближе.
— Ммм?..
— Все в порядке?
— Я люблю тебя…
Он ответил не сразу. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, как вдруг он затаил дыхание, и уже даже начала волноваться, но потом Чонгук облегченно вздохнул.
— Так ты согласна? — довольно спросил он.
— На что?
— Быть моей.
— Я и так твоя. Полностью и без остатка. Да ты и без того это знаешь.
— Знаю, но решил спросить.
Я потерлась носом о его грудь и глупо захихикала. На самом деле я чувствовала себя такой счастливой и точно знала, что теперь поступаю правильно. Он поцеловал меня в макушку, а потом прижался к ней щекой.
— Чонгук, расскажи, что было. Как ты нас нашел, как вытащил, что случилось дальше? — серьезно заговорила я.
— Тебе лучше не тревожиться. Давай поговорим потом, когда окрепнешь, — предложил он.
— Пожалуйста, нет. Расскажи все сейчас, я же не успокоюсь. С Миён все хорошо?
— Да, принцесса у матери. Она поживет там неделю, а потом они со Джисоном отвезут малышку на море. В Грецию летят.
— Это правильно. Ей нужно солнышко и витамины после того, что она пережила.
— После того, что пережили вы. Ты знаешь, что спасла мою дочь?
— Я не могла ее оставить, должна была попытаться, — я снова разволновалась, вспоминая наш плен, Абдуллу, его людей, побои.
— Тише-тише, — ласково проговорил Чон и снова успокаивающе поцеловал в макушку, — уже все хорошо.
— Мне было так страшно. Они хотели меня убить, и когда вы вошли в камеру, я думала, это за мной, — я больше не сдерживала слез, так хотелось выговориться. Переживая по новой все, что было, снова чувствовала страх и боль.
— Я не мог вытащить тебя раньше. Прости за то, что пришлось столько ждать.
— Главное, что ты успел, — я шмыгнула носом, — Чимин?..
— На той неделе были похороны.
— На той неделе?! Сколько я спала? — мне казалось, что прошло всего несколько часов с момента, как Чонгук вколол мне что-то в машине, а выходило…
— Тебя ввели в искусственную кому. Ты проспала тринадцать дней.
— У тебя… хм… — Чонгук замялся. Я поняла, что говорить ему непросто, и это настораживало, — Дженн, у тебя были многочисленные внутренние травмы. Тебе делали операцию, но уже все хорошо.
— Операцию?! — я сделала попытку приподняться, но ничего не вышло, и тогда стала ощупывать себя руками, пытаясь разобраться, где именно меня резали.
— Уже все хорошо. Не трогай, — Чонгук поднялся сам, но лишь затем, чтобы уложить меня обратно, — скоро будешь как новенькая. Пару дней отлежишься, и будешь бегать, как раньше. Да, мне пришлось наврать твоим родителям. Я сказал, что ты попала в аварию, надо было как-то объяснить травмы. Прости, но им лучше не знать правды.
— Да, так лучше, — согласилась я и закусила губу, чувствуя стыд за то, что придется лгать маме и папе.
— Твои родители захотели приехать, но я просил этого не делать. Не беспокойся, я уверил их обоих, что с тобой все будет хорошо. Поэтому, как будешь готова, позвони маме.
— Конечно.
— Да, вот еще… Ты у нас теперь герой. Когда сообщу домашним, что ты проснулась, готовься к паломническим делегациям, — усмехнулся мой мужчина и повернулся на бок так, что наши лица оказались напротив, — но пока я никому об этом не расскажу. Сегодня ты будешь только моей и только со мной.
— Эгоист, — наигранно возмутилась я, надув губки, но тут же забыла обо всем на свете, потому что Чонгук легко прикусил мочку уха.
— Я люблю тебя, — прошептал он и стал неторопливыми поцелуями спускаться к губам, утягивая меня в умопомрачительный поцелуй.
Мы никому не говорили, что я очнулась, чтобы сохранить нетронутым наш уединенный мирок, и провалялись в постели до поздней ночи, обнимаясь и беседуя. Чонгук рассказал, что дома я находилась всего третий день, а до этого лежала в больнице. Мой мужчина сразу решил, что с момента возвращения я буду жить с ним, и приказал Соён перевезти мои вещи в свою спальню. Домашние только радовались такому раскладу.
Моя прежняя комната отошла Чэвон, только ее переезд откладывался. Вместе с Миён она временно жила у Джой и Джисона, с ними же должна была отправиться в Грецию.
Джонсон и Чонгук снова начали общаться. Пусть их дружба не стала прежней, но они оба смогли преодолеть проблемы, что были между ними, и наладить отношения. И хотя Чон говорил, что все это из-за Миён, я видела, как он сам радуется миру со Джисоном.
А еще мне было приятно отметить, что у Чонгука действительно не осталось никаких чувств к Джой. Рассказывая, что у них с женихом отношения, как во время медового месяца, он ни разу не показал, что ревнует.
К сожалению, не все новости оказались приятными. Из-за переживаний за Миён у Ким Намджуна начались проблемы со здоровьем, и временно он переехал в Чонгука особняк, где о нем заботилась Наён. Теперь он медленно, но верно шел на поправку.
— Чон, — тихо позвала я своего мужчину, рисуя какие-то витиеватые узоры на его широкой груди.
— Ммм?..
— Я есть хочу…
— Хорошо. Сейчас что-нибудь придумаю, — Чонгук выбрался из нашей теплой кроватки, натянул футболку и, повернувшись ко мне, замер.
— Что такое? — нахмурилась я.
— Ничего. Это хороший признак, что проголодалась, — он подошел ко мне и легко чмокнул в губы, — скоро вернусь.
Оставшись одна, я глупо заулыбалась, все еще не веря своему счастью. Казалось, что все происходящее сон, который кончится, как только прозвенит будильник.
Чонгук вернулся довольно быстро, неся в руках поднос с ароматным ужином. Он помог мне сесть и поставил на кровать небольшой столик, куда поставил тарелищу картошки с жареной курицей. Никогда еще Чон не был таким домашним, как сейчас. Даже, когда ухаживал за мной в последние недели, в нем было что-то игривое, зато сейчас он был настоящим.
— Эти дни я спал на софе, чтобы тебя не тревожить, — жуя украденное из моей тарелки крылышко, сказал Чонгук, — сегодня могу снова спать там.
— Ну, уж нет, — улыбнулась я, — теперь ты никуда от меня не денешься!
Несмотря на долгий двухнедельный сон, моему организму все еще требовался отдых. И этой ночью в объятьях любимого мужчины я сладко уснула и проспала до позднего утра.
Проснувшись в одиннадцать и не обнаружив рядом Чона, я расстроилась. Из-за бинтов подниматься самой было тяжело, а лежать в одиночестве не хотелось. Кое-как перевернувшись на бок, я смогла поднять себя руками и почти встала, как в спальню вернулся мой мужчина, но был не один.
Соён тут же подбежала ко мне и крепко обняла. Я чувствовала, как она всхлипывает, а моя сорочка на плече становится мокрой. И вроде бы нужно было успокоить Соён, но было так приятно, что она обо мне переживала, что я сама растрогалась и заплакала.
— Милая, я пойду, чтобы вам не мешать. Соён поможет привести тебя в порядок. Папа, Наён и остальные мечтают тебя навестить, — сказал Чонгук и, кивнув моей подруге, вышел.
— Дженни, мы с ума сходили, когда узнали, что они и тебя увезли! Очень больно? Они тебя сильно избили? Чон не вдавался в подробности… Больше ничего тебе не сделали? — завалила меня вопросами девушка.
— Соён, я все расскажу, только дай мне умыться.
Подруга помогла мне умыться и переодеться. Она заплела мне волосы и даже немного подкрасила, потому что, взглянув в зеркало, я испугалась своего отражения. Плен и долгий сон сыграли свою роль. Мое лицо было настолько бледным, что казалось, еще чуть-чуть — и кожа станет совсем серой. Круги под глазами и болячки от старых ссадин «прекрасно» дополняли образ. И как Чонгук не испугался такого чудища?
Пока Соён помогала мне прихорашиваться, я рассказала ей о нашем плене. Девушка пришла в ужас от того, что с нами делали. Домочадцы знали обо всем только со слов Миён, а малышка, наевшись Наён-х оладушек с дедовым вареньем, вдруг поняла, что в той камере было не так плохо. Ей понравилось рисовать на полу и слушать мои рассказы. К счастью, для малышки наше похищение так и осталось игрой.
— Так что Чонгук пришел за мной как раз в день, когда меня должны были казнить, — закончила я свой рассказ.
— Мы боялись, что тебя насиловали, — призналась подруга, — Чонгук ничего не говорил, но он сходил с ума. Когда вы были у этих людей, босс еще держался, потому что думал о том, как вас спасти. Но когда ты была в больнице…
— Нет, слава богу, этого не было. Но каждый раз, когда меня выводили на экзекуцию, я боялась, что они зайдут дальше побоев, — честно ответила я.
— Зато теперь ты дома, — улыбнулась Соён и провела кисточкой с румянами по моей скуле, — знаешь, мне было приятно перевозить твои вещи в Чонгукову комнату. Теперь ты не няня и не секретарша, а наша хозяйка.
— Дурочка, какая хозяйка? Я твоя подруга.
— Это да, но по статусу…
— Ты была на похоронах Чимина? — перевела я тему, зная, что только с Соён смогу это обсудить.
— Да, — вздохнула она, — мы все… все подавлены.
— Я ведь с ним так и не поговорила. Знаю, что он все понял про нас с Чонгуком, но все равно чувствую свою вину, — честно сказала я и отвела в сторону глаза.
— Он Чэвон понравился, —Соён опустилась на стул рядом и взяла меня за руку, — не то время было, чтобы между ними что-то завязалось, но вроде и она ему симпатизировала.
— Это так несправедливо.
— Жизнь вообще штука несправедливая. Но Чимин нашел, что искал. Сама говорила, что без невесты и ребенка ему жизнь была не мила. Не думаю, что если бы у него был выбор, он поступил бы иначе.
— Но если ему понравилась Чэвон…
— Все равно не успокоился бы и невесту не разлюбил, — мы обе замолчали, размышляя о том, как сложилась бы судьба этого замечательного человека, останься он в живых, — так, ладно, хватит киснуть! Тебя там гости ждут!
Соён привела ко мне Ким Намджуна, Наён, Феликса и даже Минхо, хотя видеть последнего совершенно не хотелось. Я не забыла о своих подозрениях и твердо решила обо всем рассказать Чону. Конечно, при остальных я не подала виду, что имею что-то против начальника охраны.
Соён принесла нам чай со сладостями, и мы разместились за небольшим столиком. Ким Намджун со слезами на глазах благодарил меня за внучку, Наён плакала над моими травмами, всегда серьезный Феликс пытался пошутить, что у него неважно получалось. Минхо ограничился сухим «спасибо» и настоятельно просил больше не совершать столь отчаянных поступков.
Мы беседовали недолго, потому что в гостиной уже ждал врач для перевязки. Попрощавшись с домочадцами, я снова легла в кровать. Когда пришел доктор, я уже дремала.
— Дженни, как самочувствие? — с порога спросил мужчина средних лет с проседью в черных волосах.
Все в порядке. Спасибо. Простите, а как к вам обращаться?
— Джексон Ван. Я ваш врач.
Джексон Ван сделал мне перевязку, осмотрел операционный шрам и дал таблетку обезболивающего. Я поинтересовалась у доктора, что со мной, но он не дал четкого ответа. Как и Чонгук, отмахнулся, что я иду на поправку. Мне это не нравилось, и мысль, что от меня что-то скрывают, прочно засела в голове.
Когда Джексон Ван ушел, ко мне, наконец, заглянул Чон, по которому я успела соскучиться. Первым делом он меня поцеловал, и потом все вдруг стало неважным, но мой возлюбленный все же вернул на землю.
— Дженн, к тебе еще один гость… Точнее, гостья. Думаю, вам есть о чем поговорить, ты только не волнуйся, — начал он издалека.
— Ты о ком? — нахмурилась я.
— Джой. Она хочет с тобой пообщаться.
— Хорошо. Конечно. Она в гостиной? Я спущусь, — я уже хотела подняться, но Чон меня удержал.
— Она здесь. В коридоре, — ответил он, помогая мне лечь обратно.
— Но… Как ей объяснить, что я делаю здесь? В твоей постели?
— Во-первых, это наша постель, а во-вторых, ничего объяснять не придется. Она в курсе, что мы вместе, — без какого-либо волнения в голосе сказал Чонгук, и я позавидовала его спокойствию.
— Знает?..
— Дженн. Все нормально. Если что, кричи, я прибегу и спасу тебя, — улыбнувшись, он легко меня поцеловал и ушел.
Джой пришла ко мне с шикарным букетом. Она выглядела весьма дружелюбно, но меня это только настораживало. Было неловко принимать ее в халате, да еще и в постели ее бывшего мужа, но женщину это ничуть не смутило. Она протянула мне цветы и уселась в кресло у кровати.
— Большое спасибо. Очень красивый букет, — поблагодарила я Джой, вдыхая аромат чайных роз.
— Дженн… — начала она, но в нерешительности замялась, — в общем, Миён мне все рассказала. О том, как ты была с ней, как заботилась… Мне жизни не хватит тебя отблагодарить.
— Джой…
— Подожди, — она перебила меня, и я увидела, как на ее глазах сверкают слезы, — прости меня, пожалуйста, за все, что было. Я плохо относилась к тебе, но ты этого не заслужила.
— Не надо, прошу, — неожиданно для себя я взяла ее за руку, — все уже позади. Главное, что с Миён все в порядке.
— Она спрашивает о тебе, — улыбнулась женщина, — я бы ее привела, но не хочу, чтобы она видела тебя такой. Она расстроится.
— Ты права, малышке ни к чему лишние переживания.
— А знаешь, мы ездили к психологу. Он сказал, что благодаря тому, что ты свела похищение к игре, с психикой дочки все в порядке. Нам посоветовали давать ей больше общения. Мы с Джисоном возили ее к подружкам из школы искусств.
— Это очень хорошо. Она здорово сдружилась с Мунбёль и Хвиин.
— Да, ей весело с девочками, а пока в школе каникулы, они просто гуляют вместе. Мы уже три раза возили ее к подружкам, а скоро полетим в Грецию.
— Море, солнце, фрукты… Ей пойдет это на пользу, — улыбнулась я, представляя, как моя маленькая Миён будет плескаться в морских волнах.
— Дженн, хочу, чтобы ты знала, я не имею ничего против того, что вы с Чоном вместе. Думаю, ему не найти лучшей женщины, ведь ты любишь не только его, но и Миён.
Я чувствовала, что Джой говорит от чистого сердца, хотя слова давались ей нелегко. Но это было так важно для нас обеих. Теперь, когда мы с Чонгуком сошлись, нам с Джой необходим был общий язык.
— Спасибо за твою откровенность, — тихо сказала я, — буду рада, если у нас с тобой получится стать приятельницами.
— Рассчитываю на это, — улыбнулась женщина, — сейчас это проще, чем раньше.
— Почему?
— Потому что я, наконец, смогла разобраться в себе, понять, что чувствую на самом деле. Я люблю Джисона. Думаю, что полюбила его давно, но из-за того, что не хотела отпускать Чона, никак не могла этого понять. Знаешь, когда мою дочку похитили, только он мне был нужен. Почему-то верила, что именно Джисон может помочь. Он стал для меня воздухом, благодаря которому я не утонула в том горе.
— Я очень рада за вас с ним. Чонгук сказал, что у вас словно медовый месяц.
— Да, и это чертовски здорово!
Мы еще какое-то время разговаривали о всякой ерунде и действительно стали похожи на приятельниц. Конечно же, дружбы у нас никогда не получится, но вот хорошие отношения наладить удалось. Когда Джой собралась уходить, я даже немного загрустила, о чем раньше никогда бы не подумала.
— Дженн, есть еще одна вещь, о которой я не сказала. Хотела приберечь эту новость на конец, — довольно заявила она, копошась в своей сумочке.
— Что такое?
— Это тебе, — Джой протянула небольшой продолговатый конверт жемчужного оттенка, раскрыв который, я достала изящное приглашение на свадьбу, — так что поправляйся к августу.
— Я вас поздравляю, — искренне обрадовалась я.
— Мы с Джисоном рассчитываем, что ты будешь. Чэвон хорошая няня, но хотелось бы, чтобы на свадьбе с дочкой была именно ты.
— Хорошо. Конечно.
Джой ушла, и впервые за день я смогла остаться одна. Из-за такого калейдоскопа событий я совершенно потерялась в реальности и, только получив небольшую передышку, осознала, как круто изменилась моя жизнь. Но была ли я готова к таким переменам?
Когда ты счастлив, время летит незаметно. Я быстро шла на поправку, окруженная любовью и заботой, и не замечала, как дни сменяют друг друга. Уже через три дня после пробуждения я стала носить домашнюю одежду и могла спускаться в столовую, а через неделю гуляла по всему дому и саду. Теперь Наён и Соён в первую очередь со мной советовались по всем домашним делам, я решала, что готовить и в какое время подавать. Как-то незаметно для себя я вжилась в такую непривычную сначала роль хозяйки дома.
Вместе с Ким Намджуном мы любили гулять до ужина в саду, тем более, ему тоже был нужен свежий воздух. На время пребывания в нашем доме за его хозяйством следили подручные Чонгука, и старик переживал, как молодые, не приученные к деревенской жизни парни справятся с его животинками.
— Может быть, вам вернуться к себе вместе с Наён? Она так хорошо заботится о вас, — предложила я, прогуливаясь с Ким Намджуном вдоль пустующей детской площадки.
— Да я бы с радостью, но Наён отказывается, — вздохнул мужчина.
— Правда? Почему? — удивилась я, ведь видела, как кухарка сходит с ума по своему Намджуну. Время шло, но Ким Намджун так и не решился предложить Наён руку и сердце, а женщина все так же заботливо обхаживала несерьезного ухажера, но не позволяла ему переходить рамки приличия.
— Так вот в чем дело… Вы еще не… В смысле, у вас только платонические отношения? — с трудом сдерживая улыбку, спросила я.
— Да. Как десятиклассник за ней бегаю.
— Так женитесь! — рассмеялась я, взяв мужчину под руку.
— Жениться? — нахмурился он и недовольно посмотрел на меня.
— Ну, а почему нет? Вы друг друга любите, хотите быть вместе, а так и Наён будет спокойна, и вы счастливы.
— Ты мне уже как-то намекала на то, что я должен быть серьезнее к Наён…
— Не намекала, а говорила прямо. И сейчас повторю.
— Но в нашем возрасте…
— В вашем возрасте глупо играть в подобные игры. Пора уже браться за ум и вести себя как взрослые.
— Я подумаю, — пробурчал Ким Намджун.
Время шло, но Ким Намджун так и не решился предложить Наён руку и сердце, а женщина все так же заботливо обхаживала несерьезного ухажера, но не позволяла ему переходить рамки приличия.
Стоило мне достаточно окрепнуть, как Джой привезла ко мне Миён, чтобы я попрощалась с ней перед отъездом в Грецию. За те недели, что мы не виделись, девочка заметно подросла, потеряла несколько зубов, но с гордостью продемонстрировала новые коренные.
— Дженни, когда мы прилетим с моря, я снова буду жить с папочкой? — спросила малышка, попивая через трубочку ягодный морс.
— Думаю, что да, но если захочешь гостить у мамы, твой папа не будет возражать, — ответила я и потрепала ее золотистые кудряшки.
— А мама сказала, что ты теперь живешь в папиной комнате. Почему? — поморщившись от яркого солнышка, малышка с интересом посмотрела на меня.
— Прямо так и сказала? — заволновалась я, поскольку не была готова к этому разговору сейчас.
— Ну да. Она дяде Джисон говорила, что ты теперь живешь с папой в его комнате, а дядя Джисон сказал, что давно пора. Почему? У тебя что, была плохая комната?
— Солнышко, просто я люблю твоего папу, а он любит меня, и поэтому мы решили жить вместе. Чтобы быть ближе. Понимаешь? — я присела на корточки перед Миён и заглянула в ее огромные глазки.
— А почему ты тогда не жила в моей комнате? Ты что, меня не любишь?
— Люблю. Очень сильно люблю, но у мужчины и женщины другая любовь.
— Да, если они жених и невеста, но ты же не папина невеста?
Я не хотела врать Миён, но и не знала, как подобрать правильные слова, чтобы все ей объяснить. А делать это нужно было скорее, потому что во двор въехал внедорожник Чона, а если Миён спросит про меня у папочки, он не станет ходить вокруг до около, подбирая выражения, и рубанет всю правду.
— Милая, именно так мы с папой и любим друг друга. Теперь мы не только друзья.
— Ммм… Как мама и дядя Джисон?
— Да, как мама и дядя Джисон. Ты же не против? Верно?
Миён опустила взгляд в свой стакан и стала размешивать трубочкой ягодки. Я ждала ответа малышки, словно приговора, но она так долго молчала, что мне стало страшно. Она принимала Миён, но его она помнила с рождения и никогда не видела маму без него. С Чонгуком все было по-другому.
— Мои любимые девочки гуляют? — раздался голос Чона совсем рядом, и Миён, забыв мой вопрос, бросилась к нему, — скучала, принцесса?
— Да, очень, папочка. Ты тоже?
— Безумно! — он закружил дочку в воздухе, и я не спеша подошла к ним.
— А Дженни сказала, что вы с ней друг друга любите и поэтому живете вместе, как мама и дядя Джисон, — выпалила малышка, как только оказалась на земле.
— Да, Дженни сказала правду, принцесса. Теперь мы втроем будем одной семьей, — подтвердил Чонгук и снова подхватил Миён на руки.
— Милая, ты же не против? — снова спросила я.
— А ты же будешь играть со мной, как раньше? — деловито поинтересовалась девчушка, дотягиваясь ручкой до моей головы и накручивая на палец прядь волос.
— Конечно, буду! И мы вместе будем ездить в Сеул, ходить в музеи и гулять.
— Тогда ладно. Я согласна.
Мы с Чонгуком переглянулись, и поняли друг друга без слов. Не я одна волновалась насчет Миён. Чтобы лишний раз показать малышке, что она для нас очень важна, мы с Чонгуком весь день играли с ней и ее животными. Вечером, когда Чэвон забирала Миён, малышка расплакалась и обещала скучать по мне и папе, а еще взяла слово, что мы будем следить за Булочкой и Пончиком, которых она оставила нам на попечительство.
Как только машина с малышкой скрылась со двора, Чон подхватил меня на руки и понес в дом. А я громко смеялась, чувствуя себя самой счастливой на свете. Правда, моя улыбка мигом спала с лица, когда в доме мы столкнулись с хмурым Минхо. Я рассказала Чонгуку о своих подозрениях насчет его человека, но мой возлюбленный не предпринял никаких мер. Он уверил, что я ошибаюсь, и Минхо точно не предатель. Мало того, что Чон его не уволил, он, как и прежде, поручал Минхо ответственные задания и позволял беспрепятственно расхаживать по дому.
— Дженн, что случилось? — поинтересовался мой мужчина, когда мы добрались до спальни.
— Ничего. Просто мне не по себе, когда я вижу Минхо. Я тебе уже говорила, — вздохнула я, присаживаясь на край кровати.
— Не надо так. Я же сказал, что он не может быть предателем. Ты просто не знаешь всего, что нас связывает.
— Но ты даже не усомнился! С самого начала у тебя и мысли не было, что за похищением Миён мог стоять он. Все же сходится!
— Не всегда виновен тот, на кого указывают улики, — отрезал Чон и раздраженно скинул с себя футболку, — я в душ.
Он ушел, даже не взглянув на меня, а ссориться так не хотелось, но я все равно не доверяла Минхо. И пусть Чонгук ему верит, я не отступлюсь от своего. В тот момент мне на ум пришла безумная идея самой вывести Минхо на чистую воду, правда, пока я не знала, как.
Когда Чонгук вернулся в спальню, я решила не продолжать неприятный разговор, тем более, что после душа Чон стал прежним. Он устало рухнул на постель и прикрыл глаза, а я, как кошечка, грациозно забралась к нему.
— Дико устал. Давай спать? — прижимая меня к себе, проговорил он.
— Хочешь, сделаю тебе массаж? — игриво поинтересовалась я, ведя кончиками пальцев от его груди к животу, но стоило мне коснуться резинки его пижамных штанов, как он перехватил мою руку.
— Родная, я так устал, правда. Давай спать.
— Ладно, тогда я в душ, — я резко соскочила с кровати, чувствуя неловкость за свою неудачную попытку соблазнения.
— Не обижайся! — крикнул он мне вслед, но было поздно, я уже закрылась в ванной.