49
— Выходи, — дверь открылась, и я медленно шагнула в коридор.
— Дженни, ты куда?! — испугалась Миён и бросилась за мной.
— Солнышко, я на минутку, — крикнула я, и дверь в конуру захлопнулась.
Охранник забрал у меня из рук тарелку и поставил ее на стол. Он прошел к небольшому шкафчику, достал кривую жестяную банку гуталина и грязную щетку. Швырнув это на пол, он уселся на стул, достал самокрутку и прикурил.
— Ботинки почисть, — кинул он и положил ногу на ногу.
— За это скажешь мне время? — недоверчиво уточнила я.
— Услуга за услугу.
Я растерялась, совершенно не зная, как поступить. Пойти на такое унижение или томиться в неведении? А если это мои последние минуты? И их я должна провести, прислуживая этому мерзавцу? Они и так достаточно насмотрелись на мои унижения.
— Открой мне дверь, — отчеканила я и отступила к камере
— Как хочешь, — пожал плечами мужчина.
Охранник достал ключи, но потом хитро улыбнулся. Глядя на меня, он медленно расстегнул свои наручные часы и, помахав ими в воздухе, убрал в карман брюк.
— Даю тебе второй шанс. Хочешь узнать, сколько времени — достань часы и посмотри сама, — резко двинув бедрами, прошипел он.
Я демонстративно развернулась и стала дергать дверь, а мужчина издевательски засмеялся.
— Открой дверь! — повторила я.
— Неужели совсем не интересно, сколько тебе осталось? Да ладно! Не верю… — он подошел сзади вплотную и практически вжал меня в металлическую дверь, — давай, сделай дяде приятно.
— Пусти, — процедила я.
— Ломаешься? Не хочешь напоследок узнать настоящего мужчину, — он опалил мою шею своим горячим зловонным дыханием.
— Лучше сразу сдохнуть, чем быть с таким мерзким животным, как ты, — с ненавистью выплюнула я.
Урод схватил меня за волосы и развернул к себе. Его лицо перекосилось от злости. Он перевел взгляд на мои губы и, криво усмехнувшись, грубо поцеловал. Изо всех сил я старалась как можно крепче стиснуть губы, чувствуя, как он пытался их раздвинуть своим языком. Его руки переместились на мою талию, и он стал нагло задирать мою сорочку, прекрасно зная, что под ней ничего нет. Я знала, что буду биться до последнего и лучше умру сейчас, чем позволю ему сделать со мной это. Расслабив губы, я позволила его языку скользнуть в мой рот и со всей силы укусила.
— Сука! — мужчина наотмашь ударил меня, и я упала спиной на дверь.
Он поднял меня за волосы, дернул в сторону и практически вжал в стену, так что я отчетливо чувствовала холодную каменную кладку.
— Тварь! Кем себя возомнила? Гордость уже ни к чему. Хочешь знать, как это будет? — он крепко сжал мое горло. Я отчаянно захрипела, и мужчина довольно улыбнулся, — Абдулла сегодня едет на встречу с твоим мужчиной, но Макс не выполнит условия сделки. Знаем это наверняка. Тебя в это время отведут в кабинет Абдуллы и устроят для твоего мужчины трансляцию. Он будет видеть, как тебе перережут горло, услышит твой последний всхлип.
Мужчина резко отпустил меня, и я, закашлявшись, стала жадно ловить ртом воздух. Он открыл дверь камеры и кивнул, чтобы я шла внутрь.
Посреди конуры, прямо на полу, сидела Миён. Малышка подобрала под себя ноги и, обняв их, горько плакала.
— Солнышко, что случилось? — хрипло спросила я, стараясь говорить, словно ничего не произошло, но у меня не вышло.
— Дженни, я больше не хочу играть в эту игру. Пусть дяди отпустят нас домой, — захныкала она и, подбежав ко мне, уткнулась личиком в мой живот.
— Милая, скоро все кончится. Честно-честно.
Взяв малышку за руку, я повела ее к нашему спальному месту. Было тяжело стоять, и я опустилась на матрац и прикрыла глаза. Ум твердил, что нужно немедленно успокоить и подбодрить Миён, но сил совершенно не осталось. Мне было слишком плохо.
Камера накалилась от жары, и даже воздух стал горячим, значит, уже было больше полудня. Мои последние часы, и я провожу их так. Боль в теле стократ усилилась, и я уже с трудом могла подняться. Миён играла в кафе. Представляя себя официанткой, она наливала воду в пластиковые стаканчики и приносила их мне под видом разных напитков. Моя малышка даже в таких страшных условиях казалась беззаботной, и я старалась отогнать мысль, что завтра ее постигнет моя участь.
Интересно, я умру сразу? Долго буду мучиться? Что меня ждет потом? И что вообще такое смерть?
Я не хочу!
Я хочу жить!
Я должна жить!
Подбородок задрожал, а на глаза навернулись слезы, и я уже не могла их сдерживать.
— Дженни, ты плачешь? — удивилась Миён и села на корточки напротив меня, — у тебя что-то болит?
— Миён, иди сюда, — я похлопала по матрацу, и девчушка уселась рядышком, — слушай меня, маленькая. Скоро придут дяди и меня заберут. Ты останешься одна, но бояться не надо.
Каждое слово давалось с трудом. От нервов я не чувствовала ног, грудь больно сдавливало, и даже воздух казался горьким.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — захныкала малышка и тут же стала тереть ладошками покрасневшие глазки.
— Милая, я тоже очень не хочу уходить, но таковы правила игры. Когда меня не будет, ты не плачь. Первая с дядями не заговаривай. У тебя еще остались мелки?
— Да, — Миён показала пальцем на остатки известняка.
— Хорошо. Когда меня заберут, бери мелки и рисуй. Вот тебе задание: нарисовать большой красивый замок с садом, принца, принцессу, их деток и друзей.
— А ты потом вернешься и проверишь?
— Обязательно!
Я крепко обняла малышку и поцеловала ее кудрявую макушку. Прижавшись ко мне, Миён уткнулась личиком в мой живот и не могла видеть, как по моим щекам покатились слезы.
Не знаю, сколько мы просидели так, пока за дверью не послышался шум и чьи-то торопливые шаги. Я поняла, что это конец. Сердце пропустило удар, а слова застряли в горле.
— Миён! — взяв себя в руки, я позвала малышку, дремавшую у меня на коленях, — Миён, милая моя!
— Что такое? — сонно протянула она.
— Я тебя очень люблю. Очень. Ты — моя родная девочка. Я бы так хотела, чтобы ты была моей доченькой, — держаться дальше было бессмысленно, и я сорвалась на слезы.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она в ответ.
Прямо за дверью послышались шаги, а потом поворот ключа. Какие-то доли секунды, но в них уместилось так много чувств и переживаний: болезненное ощущение, что моя жизнь обрывается так несправедливо рано, я больше никогда не увижу родителей, друзей, Чонгука. Я четко осознала, как было глупо отталкивать его. Я ведь даже не успела сказать, что он для меня значит, как сильно его люблю. Мне не суждено видеть взросление Миён. Ведь я все еще верила, что Чон успеет ее спасти. У меня уже не будет своей семьи, никогда меня не назовут «мамой».
Скрип двери, и я зажмурилась, крепко прижимая к себе Миён. Господи, как же страшно! Они идут ко мне, и я чувствую, как тело начинает колотить от ужаса.
— Дядя Чимин! — радостно вскричала Миён, и я широко распахнула глаза, не смея им поверить, — ты за нами? Вы с папочкой?
— Да, принцесса, пора домой, — улыбнулся блондин, присев на корточки рядом с нами, и подмигнул мне.
— Чимин… — все еще не веря в то, что это правда, я прикоснулась к его лицу кончиками пальцев.
— Полегче, подруга, а то твой не поймет, — усмехнулся он, и в этот момент на пороге камеры показался Чонгук.
— Папочка!
Миён бросилась к нему, а я все еще не верила в происходящее. По щекам катились слезы, а на губах играла глупая улыбка. Чон подхватил дочку, обнял и, прикрыв глаза, поцеловал в щеку, после чего в два шага оказался рядом со мной.
— Нужно торопиться, пока дорога очищена, — проговорил он, подхватывая меня и помогая подняться, — бежать сможешь?
— Да, смогу, — решительно заявила я, понимая, что не позволю боли нам мешать.
— Наденешь защиту, — сказал Чимин, расстегивая бронежилет, — Чон понесет принцессу и прикроет собой, а ты возьмешь жилет.
— А, как же ты?
— У меня другая защита, — усмехнулся он, указывая на пистолет в кобуре и висящий на широком ремне автомат.
Чимин помог мне застегнуть бронежилет, а пока он возился с липучками, я не сводила взгляда с Чонгука. Мой мужчина был одет во все черное. Миён жалась к папе и что-то ему рассказывала, но он, кажется, совершенно не слушал дочку. Мы смотрели в глаза друг другу, и никакие слова не требовались, чтобы понять, как сильно он нуждался во мне, а я в нем.
— Значит, так, — серьезно заговорил Чон, — я беру на руки принцессу и прикрываю с тыла, Дженни идет передо мной, ты, Чимин, нас ведешь.
— Есть! — ответил Чимин.
— Принцесса, как только отсюда выходим, закрой глаза и не открывай, пока я не разрешу. Что бы ни случилось, не шуми, — обратился Чон к дочке.
— Миён, ты поняла, что тебе сказал папочка. Это новые правила нашей игры, — вмешалась я.
— Игры? — удивился Чон.
— Потом. Миён, ты поняла меня? Рот на замок, и ни звука.
— Хорошо, Дженни.
— Вперед, — скомандовал Чимин и пошел к выходу.
Он шел так быстро, что поспеть за ним было непросто, тем более, когда тело отзывалось болью. Но страх и адреналин придавали сил, даже ступать на израненные ноги оказалось вполне терпимо. Как только мы вышли из камеры, первое, что я увидела, был тот самый охранник, что издевался надо мной около часа назад. Он сидел в своем кресле с простреленной головой. Я чуть не вскрикнула, когда увидела его распахнутые стеклянные глаза, но до боли закусила губу и промолчала. Выглядело изуродованное тело ужасно. И все же ни грамма сочувствия к этому чудовищу я не испытывала.
Мы вышли в коридор, по которому меня водили на ежедневные пытки. Сейчас он был пуст, но из-за того, что он был слишком длинным и совершенно открытым, пришлось преодолеть его как можно быстрее. На пути к выходу все было чисто, только кое-где мы натыкались на застреленных людей Абдуллы. Чон и Чимин все сделали настолько четко, что не было сомнения — об их приходе никто не знал. К сожалению, я поняла, что ошиблась, стоило нам завернуть в галерею, где до этого я не бывала.
Вдоль всего прохода патрулировали трое вооруженных мужчин. Чон пригнулся с Миён, а меня собой прикрыл Чимин. Было страшно, но я верила в своих спасителей.
— Принцесса, не дергайся и закрой ушки, — прошептал Чонгук, — Дженн, все будет хорошо.
— Чон, мой — правый, левый и средний — твои, — сказал боссу Чимин.
Я не сразу поняла, о чем речь, как вдруг услышала хлопки. Чимин и Чонгук, прицелившись, выстрелили поочередно в людей Абдуллы, и те упали замертво.
— Сейчас придут другие. Быстро к выходу, — проговорил Чон, перезаряжая пистолет, — принцесса, цепляйся за папочку, но глазки не открывай. Дженни, ты как?
— В порядке.
Мы поднялись и побежали вперед, но в этот момент сзади нас послышались торопливые шаги нескольких человек. Чон резко потянул меня в небольшой проем стены, где мы с трудом поместились вчетвером.
— Бегите, я прикрою, — убирая пистолет в кобуру и доставая автомат, сказал Чимин.
— Не дури, Чимин , ты без защиты. Бери Миён и Дженни, бегите к выходу. Я прикрою. Наши уже рядом, я успею отстреляться.
— Чон, чтобы все ей сказал, — кивнув на меня, строго сказал Чонгуку Чимин, — Дженн, осчастливь этого идиота.
Я не поняла, о чем Чимин, но переспросить не успела: он выскочил в проход и открыл огонь по нашим преследователям. В этот момент Чон, схватив за руку, вытянул меня из укрытия. Под оглушительный звук выстрелов мы бежали к концу галереи. Вдруг я почувствовала два сильных удара в спину. Дикая боль, воздух словно выбили из легких, и я с криком упала на землю. Чон тут же опустился рядом. Я думала, что это конец, но в этот момент нам навстречу выбежали около двадцати вооруженных до зубов людей, одетых точно так же, как Чонгук. Одному из них он кивнул, и те открыли огонь.
— Они попали в жилет. Дженн, это больно, но ты не ранена. Держись за меня, мы почти у выхода, — он подхватил меня одной рукой, второй продолжая прижимать к себе перепуганную Миён.
— Чимин?.. — я взглянула Чону в глаза и в них увидела ответ.