47
— Это пушистые друзья твоей дочери, — довольно ответила я.
— Это я как раз заметил. Что они делают в кабинете?
— Помнится, ты сказал, что я вольна делать, что пожелаю, главное, чтобы Миён не было скучно. Так вот, она точно не заскучает с Пончиком и Булочкой.
— Дженни, я из тебя булочку сделаю, если ты сейчас же не разрешишь эту ситуацию. Я не давал разрешения на животных в моем кабинете, — изображая дружелюбный тон, произнес Чон, испепеляя меня суровым взглядом.
— Зато дал на мое переселение! — теперь разозлилась я, но Чонгук вдруг рассмеялся.
— Теперь ясно. Это так ты решила мне отомстить?
— Почему я должна переезжать в другую спальню? Если Миён что-то понадобится ночью, я сама смогу к ней прийти!
— Но это теперь не твоя работа.
— Работа, работа… Я люблю ее, не понимаешь? Для меня это больше не работа!
Чонгук расплылся в довольной улыбке. Он подошел ко мне практически вплотную, но остановился, поймав на себе удивленный взгляд дочери. Миён внимательно наблюдала за нами, пытаясь понять, что же происходит.
— Знаю, что любишь, — негромко произнес Чон, — и это для меня очень важно.
— Ну так что? Я останусь в своей комнате?
— Нет, — отрезал он и снова сел за стол.
— То есть как?
— Дженн, ты больше не няня.
— Хорошо, Чонгук, но позволь мне хотя бы какое-то время пожить у себя! Давай я перееду, когда Миён привыкнет к новой няне, сейчас она для нее чужой человек.
— Ладно, убедила. Переедешь через пару недель, — вздохнул Чон и, откинувшись на кресле стал наблюдать за своей дочуркой.
Поработать нам так и не удалось. Как только Чон и я начинали заниматься делами, Миён и ее животные обязательно нам мешали. Булочка умудрилась поцарапать кожаный диван, перевернуть вазочку с сухоцветами и залезть по шторе на карниз, а Пончик погрыз ковер и ножку кресла. Маленькая хозяйка оправдывала своих питомцев, но в конце концов Чон не выдержал и предложил закончить с работой на сегодня.
За ужином к нам присоединились Мина и Чэвон. Новая няня тут же принялась за прямые обязанности и сама решила покормить Миён.
— Чэвон, она уже взрослая девочка и справляется самостоятельно, — глядя с улыбкой на малышку, деловито завязывающую на себе салфетку, сказала я.
— Это даже лучше. Миён, что ты будешь кушать? — поинтересовалась Чэвон.
— Картошечку и мяско. Только положи по-красивому, как Дженни! — важно сказала малышка, и няня вопросительно посмотрела на меня.
— Обычно я накладывала Миён еду как-нибудь причудливо. Например, в виде животного. Смотри, — я принялась делать из пюре в тарелке поросенка, две маслины стали глазками, а томатным соусом нарисовала рот и пятачок.
— Чэвон, а вечером ты меня купать будешь?
— Да, если ты не против.
— Ну… нет, только у меня в ванной живет уточка. Я тебя с ней познакомлю, потому что купаюсь только с ней.
— У тебя есть еще животные? — лицо Чэвон вытянулось, и я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.
— Это резиновая уточка. Малышка любит с ней купаться, а я за нее разговариваю. Обычно уточка расспрашивает Миён о том, как прошел ее день.
Мне было приятно волнение Чэвон по поводу Миён. Она действительно хотела понравиться девочке, и это было очень важно. Весь ужин новая няня спрашивала моих советов и интересовалась делами малышки. А вот Мина не проронила ни слова, внимательно наблюдая за нами. Невозможно было не почувствовать негатив, который шел от этой женщины. Она всей душой меня ненавидела. Хотелось поскорее от нее избавиться, поэтому сразу после ужина я пошла наверх с Чэвон, чтобы помочь искупать Миён.
— Дженн, извини, можно личный вопрос? — поинтересовалась девушка, когда мы с ней остались одни, пока Миён раздевалась в детской.
— Задавай, — вздохнула я, понимая, о чем пойдет речь.
— Ты и Чонгук. Вы вместе?
— Нет, но у нас непростые отношения, как ты поняла. Мне бы не хотелось это обсуждать сейчас, тем более, мне самой непонятно, что между нами, — призналась я.
— Ладно, прости, что спросила.
— Ничего.
Мы искупали Миён, уложили ее спать и отправились на кухню пить чай с Наён плюшками. В честь новой сотрудницы она напекла целое блюдо сдобы и ждала нас, чтобы поближе познакомиться с Чэвон.
За чаем девушка рассказала свою историю. Она была три года замужем за человеком, которого любила всем сердцем, вот только его семье она пришлась не по вкусу. Свекровь постоянно настраивала сына против жены, и он в итоге стал срываться на Чэвон. После очередного скандала она собрала свои вещи и ушла из дома. Девушка ждала, что супруг постарается ее вернуть, но вместо этого получила документы на развод.
— Бедная девочка, — сочувственно произнесла Наён и тут же добавила ей в миску варенья, — полакомься сладеньким. Поможет.
— Спасибо, — улыбнулась Чэвон, — очень вкусно.
— Да, Намджун делал, — мечтательно сказала кухарка.
— Кстати, Наён, а как у вас с ним? Все на свиданки бегаешь, или уже к более серьезным делам перешли? — ехидно полюбопытствовала Соён, и я пихнула ее под столом, хотя саму разбирало любопытство.
— Девочки, хватит, — смешно засмущалась Наён, — мы пока просто присматриваемся друг к другу…
— Ох… — демонстративно закатила глаза вторая кухарка, — присматриваются они, в вашем-то возрасте резину тянуть?
— Соён! Если не замолчишь, не получишь больше варенья, — разозлилась женщина.
Но тут наш уютный вечер прервал скрип двери. На кухню вошел Чонгук, и женщины разом прекратили спор и посмотрели на босса.
— Дженн, можно тебя? — обратился он ко мне.
— Конечно.
Я вышла к Чону, и он тут же притянул меня к себе, заключая в горячие объятья. Ради приличия я попыталась оттолкнуть его, но было бесполезно.
— Ты за этим меня вызвал?
— Нет, за другим, но сложно удержаться, — прошептал он, нежно целуя меня в шею, — хотел сказать, что Мина сегодня переночует у нас.
На меня словно вылили ушат ледяной воды. Ночевать под одной крышей с этой женщиной совершенно не хотелось, к тому же моментально возник вопрос, где она будет спать.
— Ты не против, Дженн?
— Ты спрашиваешь у меня? — удивилась я и посмотрела Чону в глаза, желая понять насколько он серьезен.
— Спрашиваю, потому что мне важно твое мнение.
— Пусть остается. Не мне решать подобные вопросы, — сухо ответила я и заерзала в Чонгуковских объятьях, — пусти же меня!
— Может, переночуешь у меня в спальне? Так тебе будет спокойнее. Не хочу, чтобы ты снова надумала себе небылиц.
— Спокойнее? Считаешь, я буду ревновать? Чонгук, какое же у тебя самомнение!
— Я бы ревновал…
— От меня не дождешься. Пусть твоя Мина остается!
— Так что? Придешь ко мне? — он склонил голову набок и сделал жалобные глаза.
— Тебе не идет такое выражение лица! И нет, я не приду.
Я гордо ушла в свою спальню, хотя внутри все трепетало. Так хотелось поддаться Чонгуку, забыть о всех обидах, любить и быть любимой. Моя оборона ослабевала, но от этого я становилась лишь счастливее. Конечно, мои страхи никуда не делись, как и раньше, я боялась, что вновь обожгусь, только теперь куда сильнее было желание рискнуть.
Я уже переоделась ко сну, как в дверь постучали. Сердце тут же сделало кульбит и стало отбивать чечетку, да так сильно, что я невольно начала напевать «Puttin' on the Ritz». На ватных ногах я подошла к двери, зная, что сейчас точно не отпущу Чонгука! Только это был не он…
— Доброй ночи, Дженни, — холодно поприветствовала меня Мина.
— Доброй. Тебе что-то нужно? — в тон ей ответила я.
— Да. Чтобы ты не тешила себя надеждами по поводу Чона. Этот мужчина не для тебя.
— Вот как? Это ревность?
— Ревность?! О нет, если на то пошло, то ты куда больше в моем вкусе, чем Чон, — жадно разглядывая мою грудь в полупрозрачном пеньюаре, заявила Мина, и я тут же прикрылась халатом, — ты не имеешь представления, что за человек Чонгук. Влюбилась в него, как девочка… Думаешь, он простой преступник? Мафиози, наркоторговец или кем там ты его считаешь? Но он куда опаснее. Тебе невдомек, какие дела он проворачивает. Ты, дорогая, даже не представляешь, с чем столкнулась…
Очередная бессонная ночь. Снова сомнения, переживания, неуверенность в завтрашнем дне. Слова Мины не оставили меня равнодушной. Но правду ли она сказала? Было понятно, что ей не нравятся наши отношения с Чонгуком, быть может, поэтому она решила запугать меня. Неужели Чонгук действительно так страшен? Да, он бывает несдержанным, жестоким, пугающим, но в то же время может быть мягким, любящим, а главное, справедливым. Конечно, мое отношение к этому мужчине нельзя было назвать не предвзятым, но полюбила бы я законченного мерзавца? Не думаю, ведь мое чувство родилось благодаря тому светлому, что было в Чонгуке.
Рано утром, еще до завтрака, Мина уехала. Меня разбудил привычный стук в дверь, я знала, что это цветы, которые теперь Чонгук передавал сразу с вазами, потому что те, что были в доме, уже заняты его букетами. Я открыла дверь и немного смутилась, увидев на пороге босса собственной персоной.
— Ты перестала вышвыривать мои цветы, поэтому решил принести тебе их лично, — протянул он корзинку чайных пионов, — доброе утро!
— И тебе, — принимая цветы, вдыхая их аромат, с улыбкой ответила я.
— Я могу войти?
— Не стоит. Я не одета, — поставив на стол цветы, я хотела повернуться, но мужчина оказался рядом и обнял меня, — Чонгук, выйди, пожалуйста.
— Мы только поговорим, — легко целуя меня в затылок, сказал он, — о принцессе.
— Это не подождет, пока я оденусь?
— Можешь делать это при мне, — Чон нагло развалился на моей кровати.
Я показала ему язык, взяла свою одежду и, демонстративно покачивая бедрами, ушла в ванную. Предусмотрительно запершись изнутри, я наспех переоделась, умылась, причесалась и подкрасила ресницы. Хотелось выглядеть хоть немного приличнее после бессонной ночи.
— Я тебя заждался, — уже серьезно сказал Чон, осматривая меня с ног до головы, — ты очаровательна, когда только проснешься, так что могла не тратить столько времени на прихорашивания.
— Ты хотел поговорить о Миён, — напомнила я.
— Да, верно. Чэвон сегодня идет к стоматологу, потом ей сделают пару прививок, так что Миён будет на тебе. Соён уже сходит с ума от принцессы и ее зверинца.
— Хорошо.
— Позанимайся с ней. Соён девушка хорошая, но как учитель не очень. Принцесса пропустила несколько занятий в Пушкинском, я созвонился с преподавательницей, она дала программу пропущенных уроков. Нагоните вдвоем?
— Конечно, нагоним. Рюджин , ой, то есть Миён, соскучилась по занятиям.
— Мой папа не признает имя Миён, только Рюджин, — усмехнулся Чон, — да и мне больше Рюджин по душе.
— Почему тогда вы все зовете ее Миён?
— Желание Джой выделиться. Как раз когда у нас начались проблемы, она переименовала себя в Джой, а нашу дочь в Миён. Я не стал спорить.
— Она злится, когда малышку зовут Рюджин, только Ким Намджун позволяет.
— Да, его она уважает. Ты же знаешь ее историю?
— Знаю, твой отец рассказал.
— Они с папой не могут наладить отношения… Из-за меня.
— Винишь себя?
— Виню, у меня не получилось объяснить обоим, что моя жизнь — это мой выбор.
— Чонгук, чем ты занимаешься? — прямо спросила я, и тут же лицо Чонгука стало хмурым.
— Это тебя не касается. Тебе нужно знать только, что ты в безопасности, — огрызнулся Чонгук, вмиг превратившись в того страшного человека, каким был в самом начале моей работы здесь.
— Ты ведь… ты не причиняешь вреда невинным людям?.. — прошептала я.
— Невинным?! Невинным, Дженни? А кто в этом мире невинен?
Чонгук вскочил с кровати и подлетел к туалетному столику. Он стоял ко мне спиной и тяжело дышал. Я видела, как вздымается его широкая спина, как напряжены его мышцы. Он шумно выдохнул и повернулся ко мне:
— Мы договорились насчет принцессы?
— Угу…
— Встретимся за завтраком.
К завтраку Чон снова стал прежним. От чудовища не осталось и следа, а я снова подивилась его мастерству перевоплощения.
Весь день мы занимались с Миён. Малышке уже не терпелось скорее поехать на занятия, она представляла, как расскажет подружкам про нашу поездку на юг, Булочку и Пончика. Правда, ее расстраивало, что вместо меня поедет Чэвон, но мы договорились, что по возвращении малышка все в подробностях перескажет.
О поездке в Сеул волновалась и Чэвон. Поскольку девушка только пришла на работу и пока не вошла в круг доверия Чонгука, ей не полагалось видеть дорогу в особняк, поэтому ехать в столицу они могли только в машине с непрозрачными окнами.
Тем не менее, поездка Чэвон с Миён в Пушкинский прошла удачно. Малышка встретилась с подружками, отчиталась перед учительницей за пропуски и нарисовала два замечательных рисунка, один из которых потом подарила мне. Правда, с Чэвон девочке было неинтересно, и она стала упрашивать следующий раз поехать с ней.
— Не могу обещать, что получится. Видишь, у меня сейчас много работы с твоим папой, — с досадой сказала я.
Мы вдвоем лежали в детской и болтали шепотом, как заговорщики. Когда Чэвон уложила Миён, я тайком пробралась к девочке в комнату, о чем мы договорились еще перед ужином. Малышка капризничала, что я с ней практически не бываю, и пришлось срочно что-то придумывать. Чтобы Чэвон не расстраивалась, мы договорились с малышкой сохранить нашу встречу в тайне.
— Дженни, у папы всегда много работы. Почему теперь и у тебя? — захныкала маленькая.
— К сожалению, я подписала документы и теперь не могу ничего поделать.
— Тебе больше не нравится быть моей няней?
— Не говори так, малыш! Я очень люблю проводить с тобой время. Мы же друзья!
Миён никак не хотела засыпать, и мы до поздней ночи болтали о всякой всячине. Я рассказывала малышке об истории средних веков, рыцарстве, крестовых походах, а она внимательно слушала. Мы так и уснули: в обнимку на ее кровати.
— Дженни! Дженни, проснись! — меня кто-то легонько потряс за плечо, и я не сразу поняла, что это Чонгук, — что-то случилось? Почему ты с принцессой?
— Чон? Все в порядке, просто малышка по мне соскучилась, — ответила я и сладко зевнула, разбудив Миён.
— Дженни, давай еще поспим, — сонно протянула она и закинула на меня ножку.
— А знаете, что? Я бы тоже не отказался вздремнуть, — усмехнулся Чонгук, расстегивая рубашку.
— Что ты делаешь? — перепугалась я.
— Собираюсь составить вам компанию, — сообщил он.
— Но Чонгук… — я не договорила, потому что Миён сильнее прижалась ко мне и мирно засопела.
— Только скажу, чтобы нас не беспокоили.
Чонгук позвонил Феликсу и попросил, чтобы в детскую никто не заходил, а Чэвон освободил от дел до обеда. Потом он разделся до трусов и забрался к нам под одеяло. Обнимая меня сзади, он легко поцеловал меня в шею, а потом преспокойно уснул.
Ко мне же сон не шел. Я окончательно запуталась и теперь совершенно не знала, как поступить, ведь именно в этот момент чувствовала себя абсолютно счастливой. Я была нужна им обоим: малышке Миён, что трепетно обнимала меня, суровому Чону, крепко прижавшему меня к своему горячему телу.
Мы провалялись до обеда. Даже проснувшись, не спешили выбираться из постели. Миён уселась на папу и рассказывала ему про своих подружек с курсов, а Чонгук внимательно слушал дочь, поглаживая под одеялом мое бедро. Было дико стыдно, ведь с нами была малышка, но Чона это нисколько не смущало. Когда его рука скользнула вверх, непозволительно близко от кружева моего белья, я резко вскочила с кровати.
— Нужно вставать… Я в душ.
Я практически выбежала из детской. На ходу стаскивая с себя футболку, я понеслась в ванную комнату. Мне требовался душ не только, чтобы смыть следы сна, я хотела отрезвить голову и прогнать наваждение по имени «Чонгук». Вот только успокоившись немного, это наваждение явилось прямо в ванную. Он нагло распахнул дверцы душевой кабины и прямо в одежде вошел внутрь. Не успела я ничего сказать, как оказалась прижатой к стене. Чонгук не медлил и тут же стал целовать меня, а я таяла в его объятьях.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, прислонившись своим лбом к моему, — но я должен идти, иначе не смогу больше себя сдерживать и возьму тебя прямо здесь.
— Чонгук…
— Что?..
Я хотела просить его остаться, сказать, что хочу принадлежать ему всецело, но не смогла. Я промолчала, и он все понял. Легко поцеловав меня в лоб, он кивнул на прощание и вышел из душа.
День выдался жарким. Лето, наконец, по-настоящему пришло в Сеульский регион. После обеда мы с Чонгуком взяли документы, ноутбуки и пошли работать на задний двор, где в тени деревьев можно было наслаждаться свежим воздухом и легкой прохладой. Миён осталась с Чэвон, которой за обедом ждала нас с Чонгуком. Малышка первым делом поведала новой няне о том, как сладко мы спали втроем. Пока длился этот рассказ, я краснела, как помидор, а вот босс только посмеивался над моим смущением.
— Ты стыдишься наших отношений перед Чэвон? — спросил Чонгук, когда мы устроились на новом рабочем месте.
— Так себя вести некрасиво, — ответила я, опустив глаза, боясь встретиться взглядом с Чонгуком.
— Не говори глупости. Мы два взрослых, свободных человека, у которых есть чувства. Не надо этого стыдиться, наши отношения…
— Да нет у нас отношений, — перебила Чонгука я.
— Но я их хочу. И, уверен, ты тоже. Скажи, сегодня утром неужели тебе не было хорошо? Я слышал, как бешено стучало твое сердце, чувствовал, как ты льнешь ко мне. Дженн, что я должен сделать, чтобы ты мне, наконец, поверила? Как заслужить твое прощение?
— Не знаю…
— Давай все забудем и начнем с начала. Ты нужна мне!
В тот самый момент, когда я наконец решилась сказать Чону «да», ему позвонили. Выругавшись, он отошел и принял вызов. Я не слышала, о чем был разговор, но, судя по тому, как жестикулировал Чонгук, это было нечто неприятное.
— Извини. Это было важно и срочно, — сообщил он, усаживаясь на кресло.
— Все в порядке?
— Нет. Я уезжаю. Недели две меня не будет.
— Опять поездка по работе?
— Да.
Мы оба замолчали. Мне вдруг вспомнились слова Мины, что я не представляю, насколько опасен Чон и то, чем он занимается. Тут же стали появляться разные догадки, куда и зачем он едет.
— Дженн, — неожиданно ласково обратился он и взял меня за руку, — позаботься о Миён, пока меня не будет. Следи за Чэвон и домом. Ты за старшую.
— Конечно, не беспокойся, все будет хорошо.
— Если понадобятся деньги, обращайся к Чон Хосоку. И, пожалуйста, не меняй в доме мебель, — улыбнулся Чонгук.
— Хорошо. Обещаю.
— Да, когда я вернусь, то повторю свой вопрос, так что у тебя есть время подумать.
Чонгук быстро собрался и уехал, как обычно, сопровождаемый слезами дочери. Миён тут же решила, что раз папа уехал по делам, то следом за ним уеду и я. Пришлось долго убеждать малышку, что я никуда не денусь. Все это происходило на глазах Чэвон, и я видела, как она расстраивается. Вечером она призналась, что переживает, потому что девочка совершенно ее не воспринимает.
— Я стараюсь ей понравиться! Читаю, рисую с ней, но она только и говорит о тебе. Мне кажется, недолго я тут проработаю.Чон меня уволит.
— Чэвон, тебя никто не собирается увольнять, а что до Миён, то ей, конечно, тяжело. Она привязалась ко мне, но и к тебе хорошо относится.
— Меня она терпит, — вздохнула Чэвон.
— Терпит… Если бы ты знала, какие у меня сначала были отношения с Миён! Она грубила, не слушалась и прямо говорила, что я ей не нравлюсь!
— И как тебе удалось добиться ее симпатии?
— Ох, это было долго. Постепенно малышка открывалась, потому что видела мою искренность. С тобой будет так же.
— Хотелось бы верить.
Наша беседа вселила в Чэвон надежду. Она из кожи вон лезла, чтобы стать ближе с Миён, но только у нее это слабо получалось. В отсутствие босса я проводила с ними двумя как можно больше времени, показывая Миён, что дружу с Чэвон. Малышка играла с нами, но все равно хотела больше времени проводить со мной. Когда пришло время ехать на учебу, она даже расплакалась, потому что хотела в Сеул со мной. Поскольку дел по работе было немного, я решила поехать в Пушкинский вместо Чэвон.
Рано утром во вторник мы с Миён в сопровождении Шихека и Сымина, нового конвоя охранников, отправились в город. Из-за Сеульских пробок мы, несмотря на ранний выезд, чуть не опоздали к началу занятий, но в музее нас ждала неожиданная новость — уроки отменили.
— Как отменили? Почему же вы не предупредили? — разозлилась я, срываясь на кассиршу.
— Дело в том, что с Хвасой произошел несчастный случай. Вчера вечером на нее напали, ограбили и избили, — прошептала женщина, чтобы Миён не слышала.
— Какой кошмар!
— Да, нам сообщили сегодня утром. Ее жизнь вне опасности, но она все еще в больнице и занятий не будет.
— Конечно, я понимаю.
— Мы с утра обзванивали родителей, но, видимо, не всем смогли дозвониться.
— Родителей… Ну, конечно, Чонгук же недоступен! — догадалась я.
— Но раз вы приехали, то если желаете, я пропущу вас в музей. Посмотрите выставку, — приспустив очки, дама с улыбкой посмотрела на Миён.
— Будем благодарны, — ответила я и подмигнула малышке, — сегодня занятия для тебя проведу я.
Нас пустили в музей, и мы с Миён отправились гулять по залам. После раскаленной улицы было так приятно пройтись по прохладным полупустым помещениям, обратно на улицу совершенно не тянуло.
— Ну, малыш, нужно собираться. Сейчас заедем куда-нибудь пообедать, и домой, — взглянув на часы, сказала я.
— Можно еще погулять тут? Дженни, ну пожалуйста, — стала упрашивать малышка.
— Дяде Шихек и дяде Сынмин уже хочется домой, — взглянув на замученных экскурсией охранников, объяснила я.
— Ну вот…
— Через неделю, если Хваса поправится, мы приедем уже на занятия.
— Ладно.
Мы направились к выходу, но дорогу нам перегородил мужчина, он стал делать комплименты Миён, рассказывая, какая она красивая девочка. Я взяла малышку за руку, потому что странный человек совсем не внушал доверия. Наша охрана напряглась и тут же оказалась возле нас, но в этот момент незнакомец достал пластиковую бутылку с какой-то цветной жидкостью и вылил ее на меня и Миён.
— Мы тебя сейчас живо научим манерам, — прорычал Шихек и скрутил мужчину.
К нам подбежали и охранники музея, они схватили этого человека под руки и попытались увести к выходу, но он ловко увернулся и напал на Шихека. Я прижала к себе Миён, чтобы она не видела всей потасовки, и девочка крепко схватила мою юбку, прячась за нее от страшных мужчин.
Охранники музея с Шихекам и Сынминам обезвредили мужчину. Они попросили администрацию срочно вызвать полицию, а пока усадили этого человека на лавку при входе.
— Нам нужно умыться, — сказала я Сынмину, — мы с Миён спустимся в туалет.
— Я с вами, — ответил мужчина, — должен удостовериться, что все безопасно.
— Конечно.
Он зашел внутрь, проверил каждую кабинку, после чего позволил нам войти. Миён держалась крепким орешком, но я видела ее напуганные глаза, поэтому первым делом успокоила ее. Судя по запаху, нас облили водой с гуашью. Это не страшно, но одежду испортили. Я умыла Миён, сняла с нее маечку и как смогла застирала в раковине, когда же сняла свою блузку, чтобы замыть пятно, в туалет вошла уборщица с большой тележкой. Женщина смерила нас суровым взглядом и тяжело вздохнула.
— Мне сказали, что какой-то псих вылил краску на женщину и ребенка. Вас? — недовольно спросила она.
— Как видите, — ответила я.
— Теперь полы мне как мыть? Сами спровоцировали, да?
— Послушайте, вы пришли обвинять меня в том, что какой-то ненормальный нас облил? — обозлилась я на такое абсурдное обвинение.
— Ладно-ладно. Я принесла средство от пятен. Сейчас найду, — проговорила уборщица и стала копаться в коробке с чистящими средствами, — пойдите-ка сюда.
Я подошла к ней, и в этот момент женщина всадила мне в шею иглу. Перед глазами все поплыло, и я стала медленно оседать на пол. Миён подбежала ко мне, но я не успела ничего сделать. Последнее, что я увидела — как уборщица хватает мою девочку, прикладывая к ее личику какую-то тряпку.
Резкий запах ударил в голову. Я распахнула глаза и увидела взволнованное лицо Сынмина. Сначала я не поняла, что происходит, но осознание страшного пришло слишком быстро.
— Где Миён?! — поднимаясь, прокричала я. — Что с ней? Где она?
— Дженни, что произошло в туалете? — охранник был спокоен, как удав.
— Уборщица, она что-то мне вколола. Но ты не ответил, где Миён? Где моя девочка?
— Чон вылетел, приказал срочно доставить Дженни в дом, там ее осмотрит врач, — к нам подошел Шихек и посмотрел на меня, но стоило ему встретиться со мной взглядом, тут же опустил глаза.
— Не молчите же вы! — не выдержала я и схватила Сынмина за грудки. — Где Миён?! Где она?!
— Они ее забрали, — сухо ответил охранник. — Миён похитили.
Миён похитили! Мою девочку похитили! Я не могла в это поверить. Как? За что? Моя маленькая в лапах каких-то бандитов, совсем одна! Как же ей страшно… А вдруг… вдруг они ее обидят? Что, если сделают больно?
— Приехали, — сказал Шихек, и я только заметила, что мы на территории особняка, — Дженни, с вами все в порядке? Как вы?
— А ты как думаешь? — я разозлилась на глупый, совершенно неуместный вопрос и почти выбежала из машины.
В доме уже знали о случившемся. Все домочадцы собрались в гостиной и ждали моего возвращения. Но стоило мне появиться, как Минхо пригласил меня в кабинет. Говорить с этим человеком совершенно не хотелось, но выбора не было.
— Во всех подробностях расскажи, как все случилось! — приказал он, и я пересказала случившееся в мельчайших деталях. — Опиши этого мужчину.
— Где-то метр восемьдесят пять ростом, ему около тридцати пяти, темные волосы. Ничего такого, что бы его выделило из толпы.
— Глаза какого цвета?
— Зеленого, кажется… или серого, — засомневалась я.
— Неважно. Сейчас покажу тебе фотографии, может быть, его узнаешь, — Минхо стал что-то набирать в Чонгуковом ноутбуке, а потом перевернул ко мне монитор, — перелистывай сама.
Я просмотрела не менее десятка фото, прежде чем наткнулась на того самого мужчину. Взглянув на фотографию, охранник нахмурился, а потом, шумно выдохнув, прикрыл лицо руками.
— Что, Минхо? Не молчи! — не выдержала я, — ты же узнал его? Кто это?
— Слишком много вопросов, — сухо ответил он.
— Но я должна знать…
— Не должна, — он встал из-за стола, подошел к двери и открыл ее, жестом приказывая выйти, — спасибо за помощь.
Понимая, что дальнейшие расспросы бессмысленны, я ушла. В гостиной уже ждал врач, тот самый, что осматривал и меня, и Чэвон при приеме на работу. Мужчина взял кровь на анализ, проверил зрачки и задал несколько вопросов о самочувствии. Ничего критического на первый взгляд доктор не увидел, поэтому сразу ушел отдать кровь на экспертизу.
Как только медосмотр окончился, домашние стали расспрашивать, что произошло, и мне пришлось вновь повторять эту историю. Девушки плакали, Феликс, несмотря на смуглую кожу, выглядел бледным, а Ким Намджун словно постарел лет на десять. Как ни странно, я не проронила ни слезинки, хотя была готова сдохнуть от боли и страха за малышку. Но права старая поговорка, слезами делу не поможешь, а помочь я хотела.
Спустя некоторое время приехал Чонгук. Еще когда охрана сообщила, что он на территории, я заволновалась. Было страшно представить, каково ему, ведь Миён для него все. Он приехал не один, оказалось: по пути Чон заехал к Джой и лично рассказал про похищение дочери. На бедной женщине не было лица. Она с трудом шла, поддерживаемая Джисоном. Чонгук же, напротив, горел решимостью. Он собирался вернуть дочь, и его уверенность пусть и немного, но передалась нам. Не обращая ни на кого внимания, босс кивнул Минхо, и они ушли в кабинет.
Мы долгое время сидели в гостиной. Наён заварила чай и сделала легкие закуски, но никто так и не притронулся к еде. Джисон пытался напоить Джой чаем, но она была будто вне реальности. Сначала сидела, словно манекен, не реагируя ни на что вокруг, потом вдруг застонала, как раненый зверь. Даже Джисон испугался и отошел от нее, но Джой вдруг бросилась ему на шею.
Несчастье объединяет, оно расставляет приоритеты, срывает с людей маски, показывая их истинные лица. Никогда еще я не видела, чтобы женщина так нуждалась в мужчине, как сейчас Джой нуждалась в Джисоне. Она выплакивала ему свое горе, упрашивая помочь найти Миён. Я не могла больше смотреть на ее истерику и пошла к посту охраны просить, чтобы связались с врачом. Джой сначала отказывалась, но потом приняла помощь врача. Ей дали успокоительного и уложили в гостевой спальне. Джисон остался с ней.
Чонгук и Минхо долго не выходили из кабинета. Мы же не знали, что и думать. Каждый в тайне надеялся, что они найдут решение и спасут малышку. Вдруг в гостиной показался Минхо. Он хмуро осмотрел всех и остановил взгляд на мне.
— Дженн, свари кофе. И на себя тоже, — кинул он и вновь скрылся за дверью.
Я не стала медлить и практически бегом понеслась к кофеварке. С горячим кофейником и тремя чашками я прошла в Чонгука кабинет. Сейчас босс был совсем другим. Прежняя решимость не пропала, но к ней примешивалось отчаяние.
— Ты понял, Минхо? Иди проверь! — строго сказал он охраннику, и тот молниеносно ретировался из кабинета, — Дженни, ты как? Не пострадала?
— Нет, Чонгук. Со мной все в порядке. Скажи, ты знаешь, кто это сделал?
— Да, — ответил он и развернулся в кресле к окну, — они страшные люди. Очень.
Внутри все похолодело от ужаса. А перед глазами встал образ моей девочки, одной среди чудовищ. Сердце сжалось, а на глаза навернулись слезы, которые я быстро смахнула, пока он не видел. Нужно было взять себя в руки.
Я подошла к Чонгуку и повернула его кресло обратно. Наши взгляды встретились, и слова уже были не нужны. Он притянул меня к себе и стал так отчаянно и неистово целовать, а я горячо отвечала, стараясь заглушить острую боль, терзавшую нас обоих.
— Не оставляй меня, — прошептал Чон.
— Никогда… — я взяла его лицо в ладони и оставила легкий поцелуй в уголке губ.
В кабинет без стука вошел Минхо. Хмуро взглянув на меня, он устроился на кресле и глубоко вздохнул. Чонгук не отпустил мою руку, он готовился выслушать своего человека, понимая, что ничего утешительного тот не скажет.
— Ты был прав, Чонгук. Они деактивировали жучок, — пробасил Минхо, и Чон крепко выругался, — но мы постараемся найти девочку. Скоро они сами выйдут на связь.
— Минхо, если они нашли жучок, ты понимаешь, что это значит? — процедил Чонгук.
— На Миён был жучок? — тихо спросила я.
— Да, милая, я поставил на принцессу маячок, чтобы всегда знать, где она. Но учти, об этом никто не должен знать, — я покосилась на Минхо, и Чон крепче сжал мою ладонь, — про жучок в курсе только Минхо, Чимин и Мина. Теперь и ты.
— Но он не работает?..
— Да. Только теперь мы ее потеряли. Похитители деактивировали жучок.
— Но… ты же сможешь ее найти! Ты что-нибудь придумаешь… — не знаю, кого хотела уверить: Чонгука или себя, но я отказывалась верить, что мы не спасем малышку. Он не ответил, только крепче сжал мою руку.
— Босс, нужно ждать звонка. Они выдвинут условия, тогда попробуем отследить звонок, — сказал Минхо.
— Да. Пока займись формированием группы захвата. Нельзя терять ни минуты, — распорядился Чон и повернулся ко мне, — идем в гостиную к остальным.
Мы вышли вместе, держась за руки, но ни у кого из присутствующих это не вызвало удивления. Да и было не до этого. Все мысли занимала только Миён. Вниз спустился Джисон. Он уложил Джой, и после выпитых лекарств она уснула.
— Чон!
— Джисон…
Все прежние обиды отошли на задний план. Мужчины крепко обнялись. Джисон сказал, что на него во всем можно рассчитывать, и в глазах Чонгука появилась искренняя благодарность. Без сомнения, Джисон сам переживал из-за Миён. Он искренне привязался к девочке.
Поздним вечером, когда все разошлись по комнатам, в гостиной остались только я, Чонгук и Джисон. Мы не разговаривали, а только ждали звонка от похитителей. За все это время Чон лишь дважды отпустил меня от себя, и сейчас мы сидели на диване в обнимку.
— Иди отдохни, — прошептал Чонгук.
— Нет. Я все равно не усну, одной в комнате мне будет только хуже. И тебя не хочу оставлять, — я опустила голову ему на грудь, слушая, как бьется любимое сердце.
С улицы донесся визг тормозов, и я тут же встрепенулась. Джисон поднялся с кресла, а Чон нахмурился. Было странно, что никто из охраны не донес, что у нас гости. Сразу стали появляться нехорошие мысли, и я теснее прижалась к Чонгуку. Я ожидала увидеть кого угодно, но не Чимина. Мужчина вихрем ворвался в гостиную и тут же подлетел к Чону.
— Из-за тумана не смог вылететь раньше! Минхо передал, что с принцессы сорвали жучок. Ты группу собрал? — сходу завалил вопросами Чимип.
— Группой занимается Минхо. Ее ищут по всем каналам, но эти гады все предусмотрели! — ответил Чон.
— Твою мать! — Чимин со злости скинул вазу с журнального столика, а потом сел на диван, прикрыв лицо руками, — мы найдем ее, Чонгук. Мы найдем принцессу.
Всю ночь мы сидели как на иголках в ожидании звонка, но никто так и не связался с Чимином. Конечно, мы не сомкнули глаз. Чимин и Чон иногда отходили беседовать с Минхо, но нас со Джой не посвящали в дела. Как я поняла, главная проблема была в том, что Миён не могли разыскать. Похитители умело замели следы и пустили людей Чонгука по ложному пути, выиграв тем самым себе время.
Что до меня и Чимина, то мы лишь обменялись приветствиями. Мой выбор был понятен без слов, и Чимин его принял. И я, и он, несмотря на собственные переживания, старались поддержать Чонгука. Это сейчас было важнее.
Рано утром в гостиную спустилась Джой. Она с такой надеждой смотрела на Чона, но тот лишь отрицательно покачал головой. Мне было неловко в ее присутствии, поэтому я ушла на кухню варить кофе. Оставшись, наконец, одна, я дала волю чувствам и тихо всплакнула.
— Дженн, поговорить надо, — раздался за спиной охрипший голос Джой.
— Да…
Она подошла ко мне ближе и неожиданно взяла за руку. Со стороны казалось, что ее интересовал мой маникюр, с таким любопытством Джой рассматривала обгрызенные до мяса ногти. Но это всего лишь защита, я видела, как ей нелегко начать говорить.
— Джой, о чем…
— Ты же тоже ее любишь? — она подняла полные слез глаза, — знаю, что любишь. И она тебя обожает. Прости, пожалуйста, что так вела себя по отношению к тебе.
— Джой, не надо… — она прервала меня, прижав ладонь к моим губам.
— Нет у меня к тебе ненависти. Может, и была антипатия, но сейчас я не могу относиться плохо к тому, кто любит мою дочь.
Она отпустила мою руку и снова ушла в гостиную. Сварив два кофейника крепкой арабики, я тоже вернулась к остальным. В компании было пополнение.