Маттео Росси
Я обнимаю её так, словно держу что-то очень-очень драгоценное в своих руках. Она прижата ко мне — лёгкая, чуть дрожащая — и первое, что я чувствую, — её аромат. Я не могу назвать его иначе, чем невозможным: он сладкий, но не приторный, мягкий, но не слишком. И чем дольше я держу её, тем сильнее хочется запомнить его навсегда.
Моё детство — это не история, это раны, которые зажили шрамами. Я видел, как люди ломали друг друга ради пустяков. Я научился выживать там, где другие сдавались. Я научился прятать уязвимость под маской равнодушия.
А она — маленькая. Маленькая женщина, до боли юная и холодно отстранённая. Не потому, что хочет быть такой, а потому что жизнь научила её держаться в стороне. Мне не нужно видеть сцены, чтобы их представить.
Мне плевать на жалость. Я не прошу пощады и не даю её другим. То, что со мной было, — это не оправдание и не детская отговорка; это факты, которыми я владею и которые превратил в силу. Я не мечтаю о покое. Я учусь превращать боль в инструмент. Я знаю, как ломать и как не позволять сломать себя. Но Селесту я не позволю больше никому ломать. Никогда.
Когда я думаю о тех, кто мог обидеть её, в голове вырастают имена. Я составляю список по кусочкам: лица, которые троекратно злоупотребляли своей властью, взгляды, что считали себя выше всех. Я хочу, чтобы они поняли одну простую вещь: никто не прикасается к моему и не остаётся безнаказанным. Селеста — моя. Я говорю себе это без театра, без желания мстить ради удовольствия. Они заплатят. Каждый, кто позволил себе поднять руку, очернить или посмеяться, — получит ответ.
Я хочу выследить её сестру, привести к себе и посмотреть в глаза. Я хочу понять: была ли она причиной, виновницей, защитницей или просто случайной фигурой в её прошлом. Это метод. Я не верю в догадки. Я собираю факты, прежде чем применять меру.
Я хочу, чтобы её родители почувствовали всё, что когда-то сделали с ней. Чтобы каждый их день был напоминанием о том, как они ломали её жизнь. Я буду приходить к ним ночью. Сначала у них появятся новые ссадины. Потом порезы. Ожоги, и... тогда уже их части тела будут один за другим пропадать, и каждый день будет маленькой расплатой. Кровь, страх, тишина — всё это станет частью их существования.
Я буду терпелив. Медленно, день за днём, год за годом — столько, сколько они мучили её. Всё, что они сделали, вернётся к ним. Их жизнь станет отражением их преступлений, и никто не узнает, что это я веду счёт. Я буду делать это лично, не спеша, чтобы каждый момент, каждый взгляд, каждое их движение напоминало им о том, что они причинили ей боль.
Я прижимаю её ещё крепче и шепчу, что буду рядом. Она отстраняется через несколько секунд и говорит:
— Теперь я обязана подарить тебе носки. Кстати, когда у тебя день рождения? — улыбается она, а я хмурюсь от непонимания.
— Носки? Зачем? У меня день рождения 23 октября. А что? — спрашиваю я, и она отвечает:
— Ну как же... ты же теперь Добби. — улыбается она, а я всё так же не понимаю.
— И что?
— Ну как из Гарри Поттера! Добби. Такой хорошенький. Мой любимый персонаж там, — отвечает она.
— Значит, я тоже твой любимый персонаж? — ухмыляюсь я и хватаю её за талию.
— Что? Нет! И вообще... ты смотрел этот сериал? — она отходит и немного нервно отвечает.
— Нет. Не смотрел. И при чём тут носки и мой день рождения? — спрашиваю в непонимании. Она шокировано смотрит на меня.
— Как не смотрел? Ты серьёзно?! Ну, Добби — это эльф, которому Гарри Поттер подарил носок, и тогда Добби был свободен! — более эмоционально говорит она.
— Носок? А раньше этот эльф не был свободным что ли? — спрашиваю я.
— Нет! Тогда отец Малфоя был его хозяином. Но Гарри Поттер освободил его, ведь такое правило... и вообще, это долго рассказывать. Давай лучше посмотрим его? — улыбаясь, предлагает она.
— Сейчас? Селеста... ты шикарная женщина. Давай, — я тоже улыбаюсь и веду её на первый этаж, держа за руку осторожно, будто боюсь что она споткнется.
Дом кажется тихим, почти пустым, хотя я знаю, что мои люди уже сделали всё, чтобы нам было удобно. Перед нами открывается зал, который сразу вызывает удивление: просторный, с высокими потолками и большими окнами, через которые мягко проникает дневной свет. В центре стоит огромный диван тёмного цвета, такой большой, что можно растянуться на нём вместе с целым миром. Он мягкий, глубоко вбирает тело, но при этом поддерживает, словно знает, как удобно сидеть, чтобы никуда не провалиться. Напротив — огромный телевизор.
— Ты любишь кушать, смотря фильмы? — спрашиваю, присаживаясь рядом на диван. Её глаза немного блестят, и она кивает.
— Да, вообще люблю, — отвечает она с лёгкой улыбкой. Я хлопаю два раза ладонями, чуть громче.
София появляется через минуту с подносом. На нём — свежий круассан с нутеллой, который я сразу узнаю: это делал я. Рядом стоит маленькая миска попкорна, ещё одна с чипсами и пара бутылок с прохладными напитками.
— Принесла всё вроде, — говорит София, пересматривая всё и ставя поднос на журнальный столик. Я киваю, благодарно улыбаясь, и она уходит, оставляя нас наедине с этим уютом.
— Да мы даже треть этого не съедим, — смеётся Селеста, садясь поудобнее и облокачиваясь на подушки. Я просто усмехаюсь и отвечаю:
— Ничего страшного, ешь сначала завтрак.
Она кивает, и тянется к круассану, откусывает небольшой кусочек и смеётся, когда шоколад слегка растекается на пальцах.
Я включаю первую часть «Гарри Поттера». Свет от экрана отражается в её глазах, и я замечаю, как меняется выражение лица, когда герои впервые появляются на сцене. Это совсем другое для меня — я никогда раньше не смотрел этот фильм, никогда не видел этот мир.
Я осторожно накрываю нас пледом, который принёс один из моих людей, потому что я подумал, что ей будет холодно. Подушки расставлены так, чтобы было удобно. Она прижимается ко мне, слегка дрожащая, но уютно устроившаяся на диване. Я обнимаю её, чувствуя запах, который трудно описать, но который делает всё это ещё более настоящим и домашним.
Мы смотрим фильм, и я замечаю, как она смеётся над мелкими шутками, как всматривается в экран, будто пытается запомнить каждую деталь. Я улыбаюсь в ответ, не отрывая глаз от неё, и понимаю, что впервые в жизни мне нравится что-то простое и чистое: эмоции, которые вызывает фильм, её смех и то ощущение, что мы здесь вдвоём, без лишнего шума и правил. Кто бы мог подумать, что наиболее опасный босс мафии и миллиардер, который владеет компаниями по всему миру, будет есть попкорн с любимой девушкой и смотреть «Гарри Поттера».
— Хочешь ещё может что-то? — спрашиваю, замечая, что её миска с попкорном почти пуста. Она кивает, и я откидываюсь немного назад и достаю ещё одну миску, которую дала нам София. Она берёт её с благодарной улыбкой, слегка шутит о том, что мы, наверное, всё же съедим половину, а не треть. Я смеюсь, повторяя, что это не важно. Главное — чтобы ей было комфортно, чтобы она могла просто расслабиться и быть здесь со мной.
В какой-то момент я замечаю, что её плечи расслабились, а руки не сжаты, как обычно. Её взгляд мягкий, глаза следят за экраном. Я чувствую лёгкую дрожь, словно это одновременно и первый раз, когда она доверяет мне, и первый раз, когда я сам позволяю себе быть рядом с кем-то так близко.
Фильм идёт, и я вижу, как каждый новый кадр приносит ей радость. Я иногда шепчу маленькие комментарии, тихо смеюсь над её реакциями, стараясь не отвлекать. Она улыбается, иногда слегка дёргается от неожиданностей, а я просто держу её за руку и обнимаю плечом.
Мы едим, смеёмся, смотрим фильм и шутим друг с другом. Она иногда смеётся над моими комментариями, иногда тихо говорит свои мысли о происходящем на экране. Я слушаю её, стараясь запомнить каждый звук, каждую эмоцию, каждый момент этого спокойного, домашнего утра.
Я услышал звонок телефона и встал с дивана, где Селеста уютно устроилась под пледом, и сказал тихо:
— Я скоро вернусь, моя хорошая.
Она кивнула и снова погрузилась в фильм.
На другом конце провода была Франческа. Голос её был деловой, с улыбкой:
— Есть один проект, который требует твоего участия прямо сейчас, — сказала она. — Это новое оружие, уникальное, никто такого ещё не видел. Первая модель: она стреляет на рекордную дальность... мы не можем терять время.
Я кивнул:
— Понимаю.
Когда обсудим?— спросил я на что услышал -Сейчас— ответила она, — мой отец собирался передать его другим, но я убедила его чтобы ты лично оценил проект- Я сделал короткий вдох и согласился:
-Хорошо, тогда приезжай.
Я снова взглянул на Селесту. Она с интересом следила за экраном, слегка улыбаясь. Я сделал шаг к ней, почти незаметно, и сказал тихо:
-Франческа сейчас приедет, можешь продолжать смотреть фильм, я скоро вернусь- Она нахмурилась
-зачем? А как же фильм? - спрашивает она и её улыбка пропадает с лица. Сука. Какая я мразь. Но я не могу по-другому.
-прости...это бизнес - отвечаю я виновато и она кивает.
Я поднялся к гардеробу, надел чёрную рубашку и строгие брюки — деловой, уверенный образ. Расчёска аккуратно причесала волосы, взгляд в зеркало был ровным и спокойным.
Спустившись вниз, я открыл дверь, и Франческа уже стояла у двери, документы прижимая к груди. Она была в довольно коротком платье. Но мне плевать. Мне плевать на всех, кроме Селесты. Её шаги были быстрые, уверенные. Я кивнул и проводил её внутрь. Мы направились к моему кабинету.
-Начнём с характеристик — сказала Франческа, разложив документы на столике. -Оружие полностью готово, первая партия уникальна. Дальность стрельбы рекордная, точность максимальная. Важно забрать его лично и проверить функционал- Я внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы: о характеристиках, материалах, условиях транспортировки. Всё должно быть чётко.
Франческа продолжала подробно объяснять, почему оружие уникально, как оно работает, какие меры безопасности нужно соблюдать и какие документы подписать. Я слушал, кивал, обдумывал, какие шаги предпринять, чтобы проект прошёл без сбоев. Всё это было крайне важно: доставка, проверка, защита от конкурентов — каждая деталь решала многое.
Разговор подошёл к логистике: оружие находится в Америке, забрать его нужно лично через пару дней. Отец Франчески занят, поэтому часть вопросов решается онлайн. Я кивнул, внутренне просчитав все маршруты, меры предосторожности, сроки. Всё должно быть идеально.
-Когда выезд? - спрашиваю её я.
-послезавтра - улыбается она.
-что?! Почему так быстро?
-Маттео, мы не можем позже. - отвечает она и я понимаю что должен буду оставить Селесту здесь. Одну блять. Без меня. А если с ней что-то случится?
Я вышел, тихо закрыв дверь, ощущая, как атмосфера зала остаётся уютной: мягкий диван, плед, подушки, остатки еды и попкорн. Селеста сидела, полностью погружённая в телефон, улыбка на лице, глаза светились и она быстро что-то печатала в своем телефоне. Это мне если честно не очень понравилось. Я подошел к ней