Пятый зверь. Рассказы

Полгода не прошло, как господин Юньси припомнил мне, что я тогда сказал про тонкую грань между охранником и разбойником. И предложил собрать верных людей и напасть на караван его конкурента. Юньси, дескать, снабдит нас сведениями о пути каравана, о количестве охранников, а потом еще и награбленное тайно продаст через свои лавки.

Я не удивился нисколько. Таким богатым, как наш хозяин, одной честной торговлей не сделаешься. Да и сам я планировал такой путь, просто сначала хотел изучить караванные пути и купеческие обычаи. Денег тоже надо было подкопить — положим, платить разбойникам не надо, все на долю от добычи соглашаются, но нужны припасы, оружие. Да и приодеться не мешает, потому что к кому охотнее на службу пойдут — к тому, у кого перстни золотые на пальцах, или к тому, у кого их вовсе нет?

Правда, план мой все откладывался, потому что деньги мы с Цэрэном спускали на вино, яства всякие, дорогое оружие и шлюх в борделях. Шлюхи были женского пола в основном, но был один тайный дом, где среди девочек были мальчики, наряженные в платья. Мы там бывали, но старались не заглядывать слишком часто.

Строго было с этим в Даляне, за мужскую любовь преследовали всячески — могли к позорному столбу привязать, в тюрьму посадить, из города выгнать без еды и воды. Спасибо, хоть на кол не сажали, как в столице. Но все же задумывался я про столицу, потому что там, говорят, с этим делом было куда как проще. И бордели с мальчиками были, и любовники открыто навещали друг друга, не прикрываясь побратимством. Три вождя открыто держали в своих дворцах красивых слуг, музыкантов и танцоров (не называя их, впрочем, наложниками). Чиновники и офицеры потрахивали своих подчиненных, в таком духе. И на кол мужеложцев показательно сажали, может, раз в год, не чаще. Свобода, блядь. Помню, как ржал Дайре Мак Кормак над обычаями киринчей, про которые удивительно много знал. Наверное, на той войне триста лет назад набрался.

Даже господин Юньси оборонил как-то, что намеревается накопить денег и заняться торговлей в столице. И конечно, его верный начальник охраны, то есть я, и заместитель начальника, то есть Цэрэн, последуют за ним. После этого мы с Цэрэном были готовы за Юньси в огонь и в воду. И ограбить караван конкурента, конечно же, согласились.

Все прошло без сучка без задоринки, и так началась наша двойная жизнь. Тройная даже: днем охранники богатого купца, а ночью — то его ебари, а то разбойники, налетающие на торговый караван, как из-под земли. Лица мы раскрашивали и повязывали платками, как и все бандиты делали. Награбленное успешно сбывали через лавки господина Юньси — он, конечно, брал себе половину, но и так оставалось достаточно. Мы даже его собственный караван как-то грабанули, стараясь не убивать много народу — ну, по уговору, конечно, чтобы его никто не заподозрил.

Все остальные банды, действующие в округе, мы или вырезали, или сманили к себе на службу. Логово у нас было в одном овраге, скрытом холмами, про который никто не знал. Я бы его не нашел, не будь у меня Саншу. Я его все еще скрывал от всех, кроме Цэрэна — даже от Юньси, хотя тот наверняка что-то подозревал, учитывая, как нам случалось быть в двух местах почти одновременно или проникать в город после закрытия ворот.

Очень удобно было — вот господина Юньси с его охранниками чуть не полгорода видит в кабаке, празднующих сделку, а когда той же ночью бандиты нападают на караван за тридцать ли от города, конечно же, охранники господин Юньси тут ни при чем, не умеют же они летать?

Разбойничья вольница нравилась мне еще больше, чем жизнь наемника. Я обнаглел еще больше, чем раньше, и после удачной вылазки мне случалось врываться ночью в спальню Юньси через окно, зажимать ему рот и трахать почти насильно. Он, конечно, потом волком смотрел и отчитывал меня ледяным голосом, но потихоньку, чтобы слуги не слышали. Я смеялся и отвечал, что в землях Матары, Маг Туиред то есть, воин имеет право любого неженатого мужика завалить и выебать во все дыры. Ну, не просто воин, а фений, и не везде, а только в землях Ат Луайн, но не показывать же свою осведомленность о жизни в Матаре.

Юньси мое своеволие было не слишком по нраву, но протестовал он не особенно яростно, и я продолжал наглеть. Жениться он только грозился, но не женился, и даже наложниц не держал. Надо сказать, что частенько он сам меня разводил и подзуживал — то даст понять, что ночует один в своем уединенном домике, то поинтересуется, как часто мы в свое логово таскаем красивых пленников, чтобы взять с них выкуп натурой. И вообще он ловко разводил меня на бахвальство, подливая мне вина, как бы между прочим. Хорошо, что мне хватало ума говорить уклончиво и скрывать важное, например, где наше логово. Не то чтобы я не доверял Юньси — нет, честно о нем заботился, он не должен был ничего знать про эти тайные дела.

Но мысль о прекрасном пленнике, с которым можно делать что хочешь, в душу мне запала. Я намекнул Юньси, что дорога к храму за пределами города стала опасной, ведь разбойники шалят в округе. Он только бровью повел красиво, как он умел, и сообщил, что завтра как раз туда собирался. И не согласимся ли мы с Цэрэном его сопровождать, чтобы защитить от разбойников в случае чего. Мы, конечно же, с радостью согласились.

Даже бедный возница не пострадал — я ему поднес вина с сонным порошком, и он попросту уснул на козлах, когда мы отъехали подальше от города. Мы с Цэрэном повязали лица платками, надели припасенные накидки с капюшонами, с гиканьем налетели и вытащили господина Юньси из повозки, как грубые бандиты.

Юньси, конечно, не мог нас не узнать, но свою роль сыграл охотно, убедительно. Сначала возмущался, грозил городской стражей — он, дескать, знаком с ее нойоном, командиром то есть, мы поплатимся за свои преступления, на виселицу попадем, в таком духе. Я поставил его на колени, в волосы вцепился и запрокинул ему голову, открывая шею. Нож к шее прижал, и говорю грозным злодейским голосом:

— Не зли меня, красавчик, а то вырежу тебе язык. Ежели ты знаком с нойоном Даляня, то ты важная шишка у себя в городе. Что же, дадут за тебя богатый выкуп?

Тут он изобразил испуг, задрожал и уже куда более смирным тоном сказал:

— Пожалуйста, не убивайте, господин разбойник! Я готов уплатить любой выкуп, какой вы только пожелаете!

И так он это сказал, так губы облизал, так всем телом ко мне подался, что член у меня тут же встал, и выкуп, который я возьму с господина Юньси, я представил во всех живописных подробностях.

Мы связали Юньси руки и увезли с собой. Глаза тоже завязали из предосторожности. Про знакомство с капитаном стражи он не врал, и если что-то не так пойдет, пусть всегда сможет сказать, что ничегошеньки не знал про нашу подработку на стороне.

Ух, как мы оторвались тогда, притащив Юньси в свое тайное логово! Одна хижина с кроватью там была, среди навесов и подстилок из хвороста для остальных членов банды. На ту кровать мы его и завалили, привязали за руки и принялись срывать одежду.