Зверь

Перри
Пятнадцать – столько дней я уже жила у Макса. Двадцать – столько слов он сказал мне за эти дни. Сто – столько раз я ловила себя на мысли, что с удовольствием сорвала бы с него эти чертовы домашние штаны, в которых он ходил по квартире, и оседлала бы его, как механического быка.
Пауэлл умышленно игнорировал такие великолепные изобретения, как футболка и майка. Ходил с голым торсом, и при любом движении его мышцы перекатывались под кожей, вызывая во мне потребность вцепиться в него зубами. Стоит отметить, что раньше такой потребности в отношении мужчины я не испытывала.
Засранец умудрялся одним своим видом заставлять мои бедра гореть от желания. Это становилось почти невыносимо. Я взрослая девушка, и у меня были свои потребности. В присутствии Майка они почему-то не особо проявлялись, но стоило оказаться на одной территории с тестостероновым монстром по имени Макс, меня разрывало от желания оказаться под ним.
Поэтому этим утром я проснулась раньше в намерении тайно сбежать на работу, ведь Макс взялся еще и возить меня к студии каждое утро, а иногда, если позволял его график, забирал и после работы. «Искорка» все еще была в мастерской, Зверь контролировал и это тоже.
Еще он готовил, заполнил холодильник некоторыми продуктами, которые любила я и не любил он. Теперь там можно было найти мороженое, кое-какие сладости вроде печенья и конфет, а еще мою любимую зефирную малиновую пасту. Квартиру в чистоте содержали сотрудники клининговой компании. Получается, что я была в этом доме кем-то вроде паразита, ведь я не платила ни за что. А когда я говорила с ним об этом, то он даже не слушал меня. Макс сразу начинал переводить тему.
Сначала я думала, что он возьмет с меня плату сексом, как бы это странно ни звучало. Ведь не мог же он позвать меня к себе жить, не имея на это никаких мотивов? Но, как оказалось, мог, потому что о сексе даже разговоров не заходило. Он не приставал ко мне, не заигрывал, да и вообще старался держаться от меня подальше. Все, что мне доставалось, – его взгляд. Я постоянно ловила на себе его взгляд. А когда на меня не смотрел он, была моя очередь пялиться на него. Этому нужно было положить конец.
– Куда это ты? – раздался тяжелый голос за моей спиной. Я на цыпочках кралась к двери, уже готовая ускользнуть на работу, но меня застали.
Эти утренние моменты были для меня самым тяжелым бременем.
Я обернулась, сталкиваясь с Максом взглядом. Он тяжело дышал, его волосы были влажными от пота, как и шея, и грудь, и пресс.
О. Боже. Мой.
Этот чертов пресс породил желание внизу моего живота.
Вот поэтому утром с ним лучше не встречаться. Макс просыпался очень рано, чтобы провести пару часов в тренажерном зале. Вид парня, нуждающегося в утреннем душе после тяжелой тренировки с железом, определенно должен был меня отталкивать, но почему тогда мой взгляд снова и снова опускался по рельефу его груди? Почему мне хотелось стянуть с него спортивные шорты, повалить на пол и затрахать до смерти? Почему именно он вызывал во мне нечто подобное?
– Мне нужно на работу, – собравшись с мыслями, ответила я.
Макс взглянул на часы в холле его квартиры.
– Сейчас всего семь, – ответил он. А затем, бегло оглядев меня, издал звук, похожий на раздражение. – Ты завтракала?
Не думала, что, приняв предложение перекантоваться у кого-то недельку, я получу в придачу личного повара и няньку.
– Нет, но я планировала заскочить в кафе недалеко отсюда.
– Раздевайся и жди меня на кухне. – Я представила, как стою на четвереньках на кухонном острове абсолютно голая с оттопыренной задницей и яблоком во рту и жду его в полной готовности. Он ведь об этом говорил? – Я приму душ и приготовлю белковый омлет.
Облом. Придется завтракать как все. Мне хотелось просто послать здоровяка, который думает ходить по квартире полуголым и указывать мне, что делать, но как я могла? Он же фактически взял меня на иждивение.
Я кивнула, прошла мимо него и расположилась за столом в его кухне. У меня возникла идея самой приготовить завтрак, но Зверь делает все... по-особому. Мой завтрак он сочтет неправильным.
Макс быстро вернулся. На нем не было рубашки или футболки, чего угодно, что скрыло бы эту широкую грудь. Однако он додумался натянуть джинсы. Спасибо и на этом.
Волосы после душа были влажными, и вместе с ним на кухню ворвался запах бергамота, зеленого чая и корицы, я сглотнула и отвела взгляд. Грудь его тоже была влажной, и, клянусь, мне хотелось провести языком и слизать каждую оставшуюся каплю воды с его кожи.
Вскоре завтрак был готов, и Пауэлл поставил передо мной тарелку с пышным омлетом и малиновый чай.
– Думаю, ты замерзнешь в таком виде, – сказал он, имея в виду мою черную водолазку, которую я надела утром.
Я хмыкнула, замечая, как он ставит вторую тарелку с омлетом для себя. А затем поднялась со стула, чтобы сразу взять из холодильника зефирную пасту. Привычка задвигать ноги за ножки стула должна была рано или поздно мне навредить, случилось это сейчас, ведь я запнулась и уже готова была распластаться на полу в его кухне, но через секунду поняла, что опираюсь на его теплую грудь и сжимаю руками его плечи. Его ладони расположились на моей талии, а голубые глаза опустились на мои губы.
Для того, кто терпеть не может поцелуи, он слишком часто уделяет внимание моим губам.
– Спасибо, папочка, думаю, я справлюсь с выбором одежды сама, – фыркнула я, пытаясь выпутаться из его объятий, но Зверь почему-то не отпускал меня. Хмуро смотрел на мое лицо, сохраняя безмолвие и продлевая неловкость этой ситуации. – Отпустишь?
Пауэлл кивнул и отстранился.
Я взяла из холодильника пасту и вернулась к завтраку.
Улизнуть пораньше не получилось, и позже Зверь отвез меня на работу. Он молчал всю оставшуюся часть утра и всю дорогу до студии.
– Завтра я займусь осмотром квартир, которые подобрала для себя.
Его брови удивленно изогнулись.
– Ты не мешаешь мне, зачем тебе съезжать?
– Это... неловко, понимаешь?
Я лгала. Все дело в том, что я не могла терпеть больше его нахождение рядом с собой. Будь это обычным желанием, я бы справилась, но это желание было подкреплено бо́льшим.
– Хорошо, я помогу тебе, – сказал он.
Для человека, которого невозможно уговорить, Зверь согласился слишком быстро, но так было лучше.
– До вечера, – улыбнулась я, машинально оставляя поцелуй на его щеке, как делала это тысячи раз с Майком.
Дьявол!
Он уставился на меня так, словно только что заметил меня в машине. Нахмурил брови, а его взгляд опустился к моим губам, снова.
– Прости, привычка, – нервно бросила я и выскочила из его машины, пока он не наорал на меня или не выдал какую-нибудь колкость.
Затерявшись глубоко в размышлениях, я поднялась на этаж и направилась к столу. Меня настолько поглотили мысли о Звере, его словах и моей стремительно меняющейся жизни, что я даже не заметила гостя у своего рабочего места.
Майк.
Он стоял, привалившись к моему столу, одна рука его была спрятана в кармане джинсов, другая покоилась на груди, перемотанная чем-то похожим на гипс. Приблизившись, я поняла, что это все же не гипс, а эластичный бинт. На столе лежал огромный букет роз.
Я сжала губы, уже понимая, что разговор будет не из приятных, обошла Майка, бросила сумку на стул и сняла куртку.
– Что ты здесь делаешь?
– Я не могу до тебя дозвониться, – сразу сказал он.
Неудивительно, ведь я игнорировала его.
– Майк, к делу.
– Даже не обнимешь? – грустно спросил он.
– Твоя рука примотана к груди, но, честно говоря, это всего лишь оправдание. Я не обняла бы тебя, даже будь твоя ключица в порядке.
– Ты все еще злишься на меня, – покачал головой он, в его глазах заиграли возмущение и обида. – Злиться должен я. За все это время ты ни разу не зашла проведать меня. Не позвонила и не поинтересовалась, как у меня дела.
– Как дела? – без интереса спросила я.
– Хорошо. На самом деле я рад, что отделался простой трещиной. Во всем виноват кретин Пауэлл! Бедняге не хватает мозгов, чтобы понять, что на льду со своими нужно быть помягче.
Я могла бы сказать, что Майку не стоило использовать скользких приемов, но не стала. Ведь дело было совсем не в этом, а в том, что он ударил меня.
– Что это? – спросила я, указывая на букет.
– Это тебе.
Я взяла букет, демонстративно прошлась до мусорного ведра и выбросила в него цветы.
– Я, пожалуй, его в вазу поставлю, – фыркнула я, а затем вернулась к столу.
– Малышка, я не понимаю, почему ты так злишься, – вздохнул он.
Эти слова подняли бурю в моей груди.
– Майк, мы расстались, для чего ты притащился сюда с этими цветами? – непонимающе спросила я.
Здоровой рукой Даррелл коснулся моего плеча, он хотел притянуть меня к себе, но я отстранилась. Его глаза моментально потемнели.
– Мне жаль, что я сделал это, но ты изменила мне, я был зол, – прорычал он.
– Позволь напомнить тебе, что ты тоже изменил мне!
Майк усмехнулся:
– Это другое. Мужчины устроены по-другому. А девушки...
– Заткнись, – оборвала его я. – Если ты продолжишь, то не могу гарантировать, что не вызову охрану. Мы не будем мериться и выяснять, чей поступок отвратительнее. Моя измена не оправдывает тебя, твоя не оправдывает меня. Мы никогда не были нормальной парой, и я не хочу больше говорить об этом. Чем бы это ни было, оно закончилось. А теперь не мешай мне работать.
Улыбка слетела с лица Майка. Глаза метали молнии, а губы сжались в плотную белую линию. Он был в ярости.
– Очень интересно, а где ты ночевала все это время?
Из моего горла вырвался нервный смешок.
– Проваливай отсюда, – твердо сказала я.
Майк схватил меня за руку и, больно сжимая ее, стал выворачивать.
– Кто он, Перри? Отвечай!
Я вскрикнула и, собрав всю ярость, оттолкнула его, ударяя по больному плечу. Майк зашипел и яростно уставился на меня:
– Говори!
Не отвечать ему было безопаснее для него самого, ведь Макс размажет его, не важно, по льду или по асфальту. Он был не просто мускулистым, он был сильным. Меня весом шестьдесят килограммов он поднял одной рукой.
– Не позорься сам и не позорь меня. Кругом мои коллеги, – сказала я, потирая саднящую руку. – Уходи.
– Перри, я вызвал охрану, – донесся встревоженный голос Джея.
Даррелл взглянул на моего коллегу с явной ненавистью, но через несколько секунд смирился и ушел.
Я устало опустилась на стул. Джей подошел ко мне и кивнул на букет, торчащий из урны:
– Я его заберу.
– Куда? – спросила я, собираясь уже ругаться, ведь думала, Джей собирается поставить его в вазу.
– В мусорный контейнер у студии, или желаешь оставить? – серьезно, без шуток и сарказма, спросил он. Я отрицательно покачала головой. Видеть не могу этот веник.
Майк всегда дарил мне красные розы, когда-то мне казалось это романтичным, цвет страсти, цвет любви. Но еще это цвет ярости. Майк был полон дерьма, как я могла не замечать этого раньше? Я вообще ничего не знала о нормальных отношениях. Мои отчимы постоянно менялись, отца у меня не было, а Майк был для меня первым серьезным опытом отношений. Мама приняла его, она сказала, что он совершенство, почему я, дочка, которая всегда пыталась идти наперекор, вдруг повелась на ее похвалу и сдалась?
Джей вернулся и ободряюще сжал мое плечо.
– Почему я? Неужели он любит меня?
– Не любит, – упрямо выдал Джей.
– Но он пришел с цветами, хотел все вернуть даже после того, как я ему изменила.
– Чтобы изводить тебя дальше, это же понятно. Твоему ненормальному бывшему нравится чувствовать власть над тобой, нравится подавлять тебя, от этого ему становится лучше. – Джей сузил глаза и окинул меня внимательным взглядом. – Я надеюсь, ты не собираешься прощать его?
Я резко дернула головой.
– Нет, не собираюсь, просто я пытаюсь понять его мотивы.
– Он придурок, в этом весь его мотив.
Отыскать что-то весомее слов Джея мне не удалось. Следующий день стал настоящим испытанием для меня. В первой половине дня я была занята на работе, а у Макса в это время была тренировка. К обеду он освободился, и вместе мы поехали смотреть квартиры, которые я подобрала для себя.
Первая квартира находилась недалеко от центра Нью-Хейвена. Трехэтажный дом был расположен в оживленном районе. Снаружи он был очень даже ничего, но внутри...
– Преимущество этих апартаментов в том, что они располагаются в непосредственной близости от всех бизнес-узлов и увеселительных заведений, – нахваливал квартиру молодой парень по имени Чад – риелтор.
Так и вижу, как после удачной бизнес-сделки я иду в одно из увеселительных заведений и провожу там всю ночь. Ведь это то, как проводят свои вечера важные дяди?
Я улыбнулась своей же шутке и хотела озвучить ее риелтору и Максу, но поняла, что они не сочтут ее смешной.
– Это клоповник, – сказал Пауэлл так громко, что слышала не только я, но и Чад.
– Третий этаж, безопасный район и недалеко до...
– Да-да, до всех бизнес-узлов и увеселительных заведений. Но квартире не помешал бы ремонт, сомнительный сосед держит велосипед на лестничной клетке без одного колеса, и еще у меня вызывает сомнение надежность холодильника. Такие уже не производят, он вообще безопасен?
Его слова имели смысл, но озвучил он их очень грубо.
Чад поправил галстук и покрепче вцепился в кожаный чемоданчик.
– Тогда стоит посмотреть другие квартиры.
Риелтор передвигался на своем автомобиле, тогда как я сидела в машине Макса, направлялись мы на со соседнюю улицу.
– Тебе стоит быть чуть добрее и не вести себя грубо, – фыркнула я, складывая руки на груди.
– Не путай грубость с честностью. Я просто сказал о минусах квартиры.
– Холодильник... ладно, тут ты прав. Но сосед? Каждый третий держит на своем этаже велосипед, – раздраженно выдала я, вглядываясь в его профиль.
Черт, а с такого ракурса можно убедиться, что Макс никогда не ломал нос. Ровный нос, выдающийся профиль. Длинные ресницы и пронзительные голубые глаза никак не должны были вязаться с точеными скулами, хмурыми бровями и волевым подбородком, но были на его лице как нельзя кстати. Придумать более симпатичную комбинацию черт, чем уже есть на его лице, просто невозможно.
Это была другая порода. Холодные, но ослепительно красивые люди. У него были бы невероятные дети. Голубоглазые темноволосые девочки, высокие и хорошо сложенные, как их папа, или потрясающие мальчики, которые разобьют не одно девичье сердечко. И мама должна была быть соответствующая, которая не станет портить породу. У меня здесь без шансов.
– Велосипед был без колеса. Куда делось колесо? – недоумевал он.
Я усмехнулась и откинулась на спинку пассажирского сиденья.
– Он снял его, чтобы сделать из спиц холодное оружие. О нет! Он мог вживить их в руку и стать следующим Росомахой! Макс метнул в меня раздраженный взгляд.
– Что? Не нравится Росомаха? Мм... Лучше Эдвард руки-ножницы? - продолжала веселиться я. Пауэлл промолчал, но все же улыбнулся. В тишине мы добрались до следующей квартиры.
– Нет, – повторял он снова и снова. - Это полное дерьмо.
– Помягче, – в какой-то момент шикнула на него я.
И в следующий раз он уже был не так резок.
– Это... Уже лучше, но все такое же дерьмо.
Я устало закатила глаза и едва не хлопнула себя по лбу. Ни одна из других предложенных квартир ему не нравилась. В одной его смутило наличие китайского ресторанчика на первом этаже, другая была слишком маленькой, а в третьей он заметил муравья. Создавалось впечатление, что квартиру Зверь подбирал для себя.
– У вас есть что-то... приличнее? – спросил он, вовремя поймав мой угрожающий ему взгляд, иначе из его уст вышло бы не «приличнее», а «не такое убогое».
– Есть, но стоить будет дороже, – сообщил Чад, уже не скрывая того, что мы одни из самых капризных клиентов. Через двадцать минут мы были в другой квартире. Четырнадцатый этаж в новом высотном доме, огромные окна с видом на центральный парк, охраняемая парковка, консьерж и лифт. Сдержанный дизайн в светлых теплых тонах. Небольшая кухня с деревянным гарнитуром, уютная гостиная, которая одновременно выполняла функции спальни. А еще из окон была видна высотка, в которой жил Макс.
Апартаменты были идеальны, маленькие, но мне одной в самый раз. Чисто, скромно, комфортно. Проблема была одна, и обнаружила я ее, когда Чад назвал стоимость аренды.
Оторвав взгляд от парка, который, как и все остальное в городе, уже был украшен к Рождеству, я обернулась, встречаясь взглядом с мужчиной, который все это время смотрел на меня.
– Макс, я не потяну эту квартиру. Те квартиры стоят одну треть от этой, и они мне по силам, – сказала я, замечая Чада в холле апартаментов, разговаривающего с кем-то по телефону.
Пауэлл привлек мое внимание, когда громко выдохнул.
– Те квартиры ужасные, – сказал он.
– Да брось, не такие уж они и плохие. Я заберу у Даррелла свой фикус.
– Фикус не исправит положения, – фыркнул он, явно заводясь при упоминании моего бывшего.
– Не будь таким пессимистом.
– Я не выгоняю тебя из своей квартиры, Перри, – твердо сказал он, приближаясь ко мне.
– Я знаю, однако не могу больше злоупотреблять гостеприимством. Вдруг тебе захочется побыть в одиночестве, в тишине, привести ночью девушку из клуба и позабавляться с ней в своей постели, а там я?
Я не смогла понять эмоцию, промелькнувшую в его глазах. Он смотрел на меня задумчивым взглядом, затем смиренно покачал головой.
– Хорошо, если ты полна решимости съехать, то я мог бы оплатить недостающую часть.
– Нет! – возразила я мгновенно. – Ты не будешь этого делать. Я хочу что-то, что будет мне по карману.
Зверь задумался, затем взглянул в сторону Чада.
– Погоди, я попробую договориться, – сказал он и направился к риелтору.
– Сомневаюсь, что у тебя выйдет, – тихо ответила я, но Пауэлл не принял это во внимание.
Я не слышала, о чем они говорили, лишь видела две фигуры, ведущие деловой разговор. Потом вдруг Чад стал звонить кому-то, полагаю, владельцу апартаментов, и передал телефон Максу.
Увидев это, я усмехнулась: он говорит напрямую с владельцем квартиры. Увы, но Пауэлл не тот, кто мог бы обаянием выбить скидку, да и такую огромную скидку вряд ли хоть кому-либо удастся выбить.
Я отвернулась от них и подошла к окну. Мне нравился этот вид, так легко было представить, как каждое утро я буду пить чай, глядя на парк. Вид из окон Макса мне нравился больше, но я не могла долго оставаться у него. И дело было не в моих принципах, дело было в его сексуальном теле, его невероятном запахе и в том, что взгляд его проницательных обжигающих глаз делал с моим сердцем.
– Владелец согласился понизить цену.
Мой удивленный взгляд остановился на лице Зверя.
– Как? – спросила я, выглядывая из-за его большого тела в поисках Чада. Я застала риелтора, копающегося в чемоданчике.
– Он оказался фанатом «Дьяволов», и я пообещал несколько билетов на нашу игру в вип-ложу.
В том, чтобы быть игроком хоккейного клуба, есть свои плюсы, не так ли?
От столь сильного удивления я раскрыла рот.
Не могу поверить, квартира моя...
– Мисс Митчелл, вы готовы проехать в контору и подписать договор?
Готова ли я?
– Черт! Да!
Наконец я буду жить в своей арендованной квартире. Не в хостеле или на чужой жилплощади, а в своей съемной квартире. Меня переполняло от радости. Я переезжаю!