Зверь

Перри
Когда я пришла в единственный знакомый мне в городе бар, то не ожидала застать здесь Пауэлла, да не одного, а в компании двух игроков «Королей».
Так я и узнала, что у Макса есть друзья. И оба друга были его соперниками на льду.
С Далласом Беллом я уже была знакома. Он долгое время играл в команде с Майком. Даллас был высоким и мускулистым – защитники в хоккее практически всегда большие. У него были темные волосы и пронзительные карие глаза, но выражение лица часто было враждебным, однако это не смущало девушек, которые выстраивались в очередь, только бы Даллас расписался на их груди. Возможно, их привлекала его жесткость, а может, бесчисленное количество татуировок, которыми была покрыта его кожа. Белл нравился мне, я знала, что он мог быть настоящей задницей, однако у меня с ним не было проблем.
А вот Рэй Уилсон настораживал меня. Капитан «Королей» был известным ловеласом. Его голос был особенно мелодичен, как у Джастина Тимберлейка, он был веселым и на девяносто процентов состоял из флирта, остальные десять занимала ответственность, все-таки Рэй был капитаном хоккейного клуба. Он просто знал, что его внешность – преимущество, и пользовался этим. Девушек привлекали его потрясающие мышцы, светлые, медового оттенка волосы и синие глаза, а еще невероятные харизма и обаяние.
Однако самой большой моей проблемой в этот вечер был Пауэлл. Когда я говорила с Рэем или Далласом, чувствовала пронизывающий взгляд на щеке или шее. Да и в целом сидеть в компании трех здоровенных хоккеистов было довольно неловко. Поэтому, когда двое из них решили уйти, я не возражала.
Попрощавшись с Уилсоном и Беллом, Пауэлл схватил мою куртку со стула и попытался одеть меня.
– Пойдем, я прослежу, чтобы ты безопасно добралась до отеля, – строго, словно мой папочка, сказал он.
Я рукой отодвинула от себя куртку и взглянула на него, протестующе изогнув одну бровь.
– Извини, Пауэлл, но я только пришла. И хочу танцевать.
– Танцевать? – удивился он. он.
– Ага, так что верни куртку на место и можешь идти. Удачи, – бросила я и, заправив выбившуюся из прически прядку волос за ухо, вышла в центр зала.
Свет давно приглушили, воздух разогрелся, хоть снаружи и было прохладно. Музыка была не та, что я слушала обычно, но сойдет. Остальным все нравилось, хотя трудно сказать: в полумраке я едва различала лица людей, что было лишь на руку мне. Никто не узнает, никто не будет задавать вопросов. К тому же Нью-Йорк – это Восточное побережье, а раньше я работала преимущественно на западную аудиторию.
– Я угадал с напитком?
От его голоса по моим рукам и шее забегали мурашки. А когда теплые руки накрыли мою талию и вжали меня в крепкое большое тело, я растеряла все навыки речи. Я узнала бы обладателя этих рук, даже будучи слепой и глухой. Только Пауэлл был как гора, только ему моя макушка едва доставала до ключиц.
Я хотела отстраниться, ведь зареклась не позволять ему воплощать в жизнь свои желания за мой счет. Но тело не могло противиться ему.
– Ага, – выдохнула я, чувствуя, как его руки поглаживают мои бедра и начинают управлять ими, подстраивая под ритм музыки. – Попал в самую цель. Хорошо, что без алкоголя, я стараюсь избегать его.
– Почему?
Я задумалась на секунду: рассказать ему или нет? Мне часто говорили, что я много болтаю, но раз он сам спросил, значит, мой ответ не будет таким уж неуместным.
– Во-первых, моя мама. Какое-то время она имела проблемы с алкоголем и сильно страдала из-за этого. Я чувствую себя виноватой, когда выпиваю. Во-вторых, у меня плохая реакция на спиртное. Мне достаточно малого количества вина, например, чтобы полностью опьянеть. Не знаю, как это работает. На одной вечеринке, еще когда я только поступила в колледж, придурок со старших курсов чуть не воспользовался этим. Рядом была Кирби – моя верная и самая близкая подруга, она его чуть на клочки не разорвала.
Его руки на моих бедрах замерли, я обернулась, чтобы заглянуть в его глаза. Лучше бы я этого не делала, потому что голубые омуты напугали меня.
– Все обошлось, – заверила я, обвивая руки вокруг его шеи.
– Тебе нужно быть осторожной, – ответил он. – У парней бывают по-настоящему отвратительные мысли на уме.
– Как у тебя?
– Я никогда не сделал бы чего-то, что ты не хотела бы.
– Да ну? – продолжала забавляться я.
Его лицо изменилось, стало обеспокоенным и даже немного виноватым.
– Ты же не, но ты же... же...
– Расслабься, – рассмеялась я. – Все было по обоюдному согласию. Сама хотела этого.
Держать руки на его шее было неудобно, я переместила их ниже, оборачивая вокруг Пауэлла и располагая ладони на его лопатках. Со вскинутой головой, подбородком мне пришлось упереться в его грудь, чтобы видеть озадаченное, но такое по-мужски красивое лицо.
– А сейчас хочешь? – спросил он.
– Это не имеет значения, потому что ничего из того, что было, не повторится.
Я говорила одно, а делала другое, прижималась к нему, наслаждаясь ритмом музыки и его касаниями к моему телу. Но отойти сейчас от него я не могла. Не хотела.
Всего один танец. Мне нужны его объятия.
– Никогда бы не подумала, что ты танцуешь. Второй раз, между прочим.
– Я не танцую, но для тебя готов сделать исключение, – ответил он.
Его глаза неотрывно следили за мной, насколько это возможно делать в темноте зала.
– Скажешь, что я особенная, назовешь не такой, как все? – с ехидной улыбкой, но замершим в груди сердцем спросила я. И думала, что он не ответит.
– Да.
Я удивленно распахнула глаза, не в силах поверить, что он все-таки сказал это.
Большая рука аккуратно освободила мои волосы от резинки, и те рассыпались по плечам и спине небрежными завитками.
– Эй! Зачем ты это сделал? – спросила я. Макс тем временем положил резинку к себе в карман.
– Мне нравится, когда ты не прячешь волосы. Ты очень красивая, не скрывай этого и не стесняйся.
От этого признания моя грудь наполнилась светом.
– Я хочу знать кое-что. Когда Рэй вышел на улицу, а Макс решил заказать для меня еще один напиток и отошел к бару, мы поговорили кое о чем с Далласом.
– Между вами ведь что-то происходит, – заметил он.
Меня бросило в жар. Рэй и Даллас знали Майка, если я сейчас скажу, что между мной и Максом что-то есть, то за кого они меня примут?
– Нет. Если ты не забыл, я помолвлена.
Даллас улыбнулся и кивнул.
– Вы переглядываетесь весь вечер, – сказал он, и я собиралась уже жестко запротестовать, но Даллас добавил: – И это неудивительно. Ты понравилась ему еще до того, как переехала в Нью-Хейвен.
– Нет, такого не может быть. Я не понравилась ему. Уж не знаю, что у него произошло, но Зверь ясно дал мне это понять в первую нашу встречу.
– Макс может быть придурком, однако он не подонок. Да и потом, пришел бы он к тебе на студию, если бы не почувствовал что-то в баре?
– О чем ты говоришь? Он не приходил ко мне на студию, – зашептала я.
– Приходил, я лично ждал его в машине у высотки Live Sports в Лос-Анджелесе.
Эти слова Далласа не давали мне покоя.
– Мм? – спросил Пауэлл, вызволяя меня из собственных раздумий. Он склонил голову, чтобы лучше слышать меня, а когда он так делал, я чувствовала, как мои трусики намокают.
Черт!
Это так я собралась держаться от него подальше?
– Даллас проболтался о том, что ты приходил ко мне на студию в Лос-Анджелесе. Это же связано с тем случаем в баре?
Макс выдохнул и кивнул:
– Послушай, я никогда не делал чего-то подобного. И пожалел практически сразу, хотел подойти и извиниться, но вы с подругами очень быстро умчались. Прошло около года, я уже играл в «Дьяволах», и однажды в раздевалке включили новости. Там была новая телеведущая. Я узнал тебя сразу. Каждое мое утро начиналось со спортивных новостей, где бы я ни был, ты всегда мелькала на экране. Когда я оказался в Лос-Анджелесе, то попросил своего агента организовать мне пропуск на студию. И я пришел туда.
– Я даже и не помню, чтобы мы встречались после того случая в баре, – сказала я.
Макс кивнул:
– Мы и не встретились тогда. Я видел тебя в студии, помню, ты была в ярком розовом костюме.
За карьеру телеведущей у меня был только один такой: приталенный брючный костюм землянично-розового цвета, который я специально купила в одном модном бутике, для того чтобы блистать в кадре. Но надевала я его всего один раз. В тот же день Донна, которая работала тогда в Live Sports редактором, случайно пролила на меня заправочные чернила для принтера. До сих пор не понимаю, зачем ей понадобилось вынимать их. Костюм был испорчен и не подлежал восстановлению.
– Почему не подошел? – удивилась я.
– Я попросил твою подругу позвать тебя.
– Ничего такого не было, Макс.
– Рыжие волнистые волосы, примерно одного с тобой роста.
Это была Донна.
Если бы мне сказали, что пришел Зверь, я из чистого любопытства вышла бы к нему.
– Я сказал ей, что хочу поговорить с тобой, после она подошла к тебе, что-то шепнула на ухо, и вы посмеялись. Затем она вернулась ко мне, сказала, что ты просила передать, что не желаешь меня видеть, что я кусок дерьма, в который ты не вляпалась бы туфельками от «Прада», – сказал Макс, каждым словом повергая меня в шок. – И еще она передала, что ты пожелала мне закончить карьеру сломанными ногами как можно скорее.
– Я не стала бы такого говорить! Я даже не знала, что ты пришел!
– Но я приходил.
Черт! Не могу поверить, что Донна действительно могла сказать нечто подобное. Мне нужно будет обсудить с ней этот момент.
Значит, он думал, что я оскорбила его, пожелала ему сломанных ног и краха карьеры.
– Поэтому ты был груб со мной в первые недели? Отталкивал меня, когда я пыталась познакомиться?
Его руки сжали мою талию сильнее.
– Думаешь, из-за того, что сказала твоя подруга, я вдруг стал ненавидеть тебя?
– Почему нет? Любому такое не понравилось бы, – пожала плечами я. Макс усмехнулся и бездумно погладил мою спину. От этого маленького жеста я готова была заурчать как котенок, но подавила порыв, стараясь держать лицо абсолютно непроницаемым.
– Я подумал, что ты с характером, но разве может подобное быть причиной для того, чтобы возненавидеть девушку?
– В чем же тогда причина?
– Ты журналистка, я не сильно жалую журналистов, поэтому старался не подпускать тебя близко.
Ложь. Я видела, что причина совсем в другом и Макс не желает со мной этим делиться.
Была еще одна загадка, которая буквально не давала мне нормально спать. Чтобы моя тактика сработала наверняка, я расположила руку на его груди и начала медленно гладить его, с каждым разом подводя пальцы все ниже и ниже к поясу его джинсов.
– Почему ты решил потратить вечер в компании виски? – спросила я. Его накачанный живот напрягся, ему едва удавалось контролировать себя. Но он молчал. – Что же это за тайна такая? Или ты не доверяешь именно мне?
Макс выдохнул и покачал головой:
– Нет никакой тайны, сложности с бывшей.
– Девушкой?
– Невестой, – хмуро бросил он.
Пауэлл хотел жениться на ком-то?
– Я думаю, нам пора возвращаться.
Макс резко изменил направление разговора. Но я никак не могла выкинуть это из головы. Он собирался сделать какую-то девушку своей женой. Он любил ее. Она была важна для него настолько, чтобы поступиться своей свободой. Эта новость как-то странно отразилась на мне. Заставила меня почувствовать холод в груди. груди.
– Да, нам уже пора, – сказала я. Горло пересохло, я едва могла говорить. Мы подошли к столику, ведь там была наша верхняя одежда.
– Одевайся и подожди минуту, я сейчас вернусь, – сказал он и исчез.
Я оделась и высвободила волосы из плена куртки. Макс оставил телефон на столе, и тот завибрировал. Я не хотела лезть в его личные дела, просто скользнула взглядом по экрану.
Сообщение от неизвестного номера.
Мои пальцы потянулись к экрану и нажали на сообщение. Открылось диалоговое окно.

Макс, я все еще люблю тебя и знаю, что ты меня тоже любишь. Перестань игнорировать мои сообщения, пожалуйста...
Твоя Ди.

Ди. Его бывшая?
Я догадывалась, кто такая Ди. Девушку по рассадке гостей на благотворительном вечере звали Диана, Макс говорил, что она его старая знакомая. Все сходится.
Ладно, некая Ди достает его сообщениями. Я прочла еще одно сообщение.

Тот наш разговор... прости, я вспылила! Но я не могу оставить все в прошлом.

Это точно она. Если Макс собирался жениться на ней, значит, у него были чувства, и такие чувства не проходят бесследно, поэтому он такой холодный и поэтому берет от меня только секс. Ему не нужна девушка, ведь любит он другую.
Я отодвинула от себя телефон. Вскоре вернулся Пауэлл.
Мы добрались на такси до отеля. Зверь открыл свою дверь ключом-картой, и я уже собиралась попрощаться с ним, как резким движением он затащил меня внутрь и припер к стене своим телом, соединяясь с моими губами в нетерпеливом, животном поцелуе.
Я услышала, как захлопнулась дверь, самозабвенно прикрыла глаза, чувствуя его руки, которые путешествовали вдоль всего моего тела, зарывались в волосы, гладили щеки, опускались и сжимали мои ягодицы. Я наслаждалась этим, позволила себе раствориться в нем. Его язык сцепился с моим в опасной схватке, я отстранялась от него и жадно хватала воздух, чтобы затем снова прильнуть к сладким губам в поцелуе. Он сводил меня с ума. Я никогда еще в жизни не чувствовала такого тягучего и густого влечения. Но мне нельзя поддаваться.
– Нет, Макс, – мягко отстранилась я, выпутываясь из теплых возбуждающих объятий.
Он тяжело дышал и смотрел на меня затуманенным похотью взглядом. взглядом.
– Что не так, ты ведь тоже хочешь этого?
– Хочу, но все, что мы делаем, – неправильно. Я постоянно чувствую себя шлюхой, у меня будто клеймо на лбу «развязная куртизанка» и повестка с одним словом «сжечь»!
Макс лишь пожал плечами.
– Ты не делаешь ничего плохого.
Он говорил это абсолютно искренне, словно действительно так думал.
Чувство вины из-за Майка поглощало меня, как и сильнейшая злость на Макса.
– Делаю, я обманываю человека, который доверяет мне, отказываюсь от секса с ним в пользу того, кто видит во мне лишь игрушку для удовлетворения потребностей.
– И твоих потребностей тоже, – ухмыльнулся Зверь. Однако я заметила, что за вынужденной ухмылкой скрывалось что-то другое.
– Перестань веселиться, Макс! – закричала я. – Знаешь, так больше не может продолжаться. Это конец, и нам нужно прекратить любые контакты, в том числе и общение.
Натянутая улыбка слетела с его лица. Пауэлл был зол, к гадалке не ходи.
– Майк изменяет тебе!
– Что ты сейчас сказал?
Зверь тяжело выдохнул и устало привалился к стене.
– Мне жаль, Перри, но Майк не такой святой, каким ты его видишь, он изменяет тебе.
– С чего ты взял это? – огрызнулась я, чувствуя, как в моей груди, подобно первым весенним цветам, распускается гнев.
Пауэлл специально это говорит, чтобы вывести меня из себя. Майк сильно дорожит нашими отношениями, он собственник и ревнивец, он не стал бы изменять.
– Я хочу, чтобы тебя уважали, чтобы ты сама наконец начала себя уважать.
– Спать с тобой – это уважение? уважение?
– Делать то, что хочешь ты, а не Майк, – это уважение!
Новость об измене Майка стала для меня неожиданностью, но я не могла судить его, ведь сама была неверна.
– Откуда ты знаешь? – спросила я. Имея в виду измены Майка.
– Он треплется в раздевалке обо всем, Перри. Совершенно не контролирует свой язык.
– Нет. Ты обманываешь меня, я знаю. По какой-то причине вы с Майком не в ладах, и ни ты, ни он не хотите мне рассказывать, что такого сделал ты, что Даррелл отказался от друга.
Брови Макса угрожающе сдвинулись к переносице, образуя морщинку.
– Я оступилась, и даже если Майк мне и изменил, я не стану его терять из-за глупой интрижки, когда сама не чиста на руку, – сказала я больше для Макса, нежели для себя. О том, что нашим отношениям с Майком пришел конец, я подумывала уже давно.
– А ему ты об этом скажешь? Скажешь, что спала со мной? Что стонала, срывая голос, когда я был глубоко в тебе? Скажешь, что таешь и млеешь от моих прикосновений и поцелуев? Скажешь, что все еще желаешь быть в моих руках, а не в его? – С каждым словом он приближался ко мне и в итоге прижал меня к стене.
Я вспыхнула как спичка. Накрыла его грудь руками и с силой оттолкнула от себя, Зверь сдвинулся ровно на миллиметр, но потом сам отошел в сторону.
– В твоих руках? Это что еще на хрен значит? Быть твоей любовницей?
– Почему нет? Это самый лучший вариант для тебя и меня. Мы трахаемся, и, признайся, нам обоим это нравится.
– А Майк?
– Майк тебе не нужен! нужен!
– Ошибаешься, это ты мне не нужен, я не угроблю отношения, которые выстраивала в течение нескольких лет из-за ничего незначащей интрижки с мудаком, который совсем не знает меня!
Его взгляд переменился, глаза потемнели, а челюсть угрожающе выдвинулась вперед.
– Ошибаешься! Я знаю достаточно!
Из моих губ вырвался нервный смешок:
– Что же, например, что мне нравится твой член?
– Ты любишь шоколадки «Марс», хотя вкус у них отвратительный, твой любимый чай – малиновый, ты не пьешь алкоголь, а когда злишься, твои глаза закатываются, как у сломанной куклы...
– И все? Да это мог понять кто угодно, достаточно побыть со мной в одной комнате пару минут!
– Ты говорила, что стараешься противостоять матери, но нет, Перри, ты пытаешься угодить ей, выстраивая отношения с Дарреллом, – бросил Макс, заставляя меня занервничать. Мое сердце стучало так сильно, будто стремилось вырваться на свободу прямо из моей груди. К глазам подступили слезы, но я до боли прикусила язык, чтобы остановить их. – Что она сказала? Что без него ты ничто? Что тебе нужен мужчина, чтобы чувствовать себя успешной?
– Замолчи!
– Ты закрываешь глаза на то, как грубо он с тобой обращается, тебе кажется, что ты заслуживаешь этого... насилия. Что ты плохая и получаешь то, что должна.
– Хватит, – пискнула я, чувствуя, как слезы обжигают мои щеки. Я не могла слушать это, как и не могла вырваться из плена его глаз.
Макс заговорил тихо, словно убаюкивая, но слова совсем не были похожи на строчки из колыбельной:
– Ты стала той, кем никогда не была, и я знаю это, потому что видел девушку в том баре. Она появилась как вихрь и привлекла мое внимание сразу, ведь постоянно включала старые песни и танцевала так, словно ее током ударило. Отвратительно, честно говоря, – усмехнулся он. – Мне было так паршиво, и да, я нагрубил тебе, поступил как самый настоящий козел, но после этого я не мог перестать думать о рыжеволосой, зеленоглазой чудачке из бара, пропитанного пивом, потом и дешевыми женскими духами. Она была самим олицетворением жизни, а ради Майка, ради отношений, которые представляют собой огромный мыльный пузырь, ты пытаешься убить эту девчонку.
Его ладони легли на мои красные щеки, пальцы нежно стирали непрекращающиеся слезы. Макс заглядывал в самую глубину моих глаз.
– Ты не любишь его и винишь себя за это. Даррелл словно паразит, который прилепился к твоему телу и пьет все твои жизненные силы. Он не нужен тебе, это ты нужна ему. Потому что ты его трофей.
– А для тебя я кто, Зверь? – срывающимся голосом спросила я, громко всхлипывая.
Он молчал, потому что не знал, что сказать, потому что правда будет звучать слишком жестоко.
– Я твоя личная девочка по вызову, которой не нужно платить, не так ли? Ты все время склоняешь меня к тому, чтобы я бросила его только для того, чтобы ты мог использовать мое тело и дальше.
И опять тишина, потому что я была права во всем.
Я оттолкнула Пауэлла и ушла из его номера.