Зверь

Перри
Я забыла, как дышать.
Рука Макса бесцеремонно, но очень осторожно приподняла мой подбородок, взгляд застыл на сине-желтом пятне. Я несмело взглянула на него, и почему-то внутри меня появился сильный страх. Не знаю, чего я боялась, глаза Зверя моментально наполнились яростью и решительностью.
– Я его убью. Теплые руки покинули мое лицо, Зверь развернулся и направился к раздевалке. Я заторможенно, но все-таки догнала его и схватила за сжатую в кулак руку.
– Постой, не нужно! – встревоженно попросила я.
– Отпусти, Перри, – прорычал он, бросая на меня взгляд через плечо.
– Не отпущу.
Макс тяжело дышал, я обошла его и взглянула на заострившееся лицо, не выпуская его руки: глаза Пауэлла стали холодными, бездушными. Его сильно задело это. Казалось, даже больше, чем меня саму.
– Ты же не рассказала о нас. Даррелл продолжает болтать в раздевалке о вас как о паре... Вот только он забыл сказать, что избил свою девушку!
Я погладила его сжатый кулак, но все было тщетно, Макс не успокаивался.
– Он не избил, просто ударил. И я не его девушка. Больше нет. Зверь нахмурился и на секунду растерял концентрацию. Его кулак разжался, и я мгновенно просунула руку в плен его теплых пальцев. Он сжал мое холодное запястье.
– Так все-таки рассказала?
– Я призналась, что изменила, но с кем изменила, не сказала. – Пауэлл собирался снова отправиться в раздевалку, но я потянула его на себя. – И ты не скажешь! Понял?
– Он должен ответить за свои действия.
– Мне не нужно это.
– Это нужно мне! – вспыхнул Макс.
Я прошлась пальцами по его предплечью и выше, а затем погладила напрягшийся трицепс.
– Просто не разгоняй это, пожалуйста. Если ты сейчас пойдешь и «убьешь» его, то можешь с легкостью навредить себе. Пообещай, что не будешь делать этого. Не порть свою карьеру.
Он молчал, сжимал губы и не отводил от меня упертого взгляда.
– Пообещай! – настаивала я. Словно мое требование или просьба могли что-то значить для него.
– Обещаю, – наконец выдохнул он, затем развернулся и направился к раздевалке.
Я думала, что буря миновала. Как же сильно я ошибалась.
Парни были на льду, начиналась тренировка, я хотела понаблюдать за ними, а затем поговорить с их вратарем. Все были в отличном настроении, а значит, никаких драк и споров не произошло, иначе это отразилось бы на лицах. Майк улыбался, Эшбрук и Басс тоже. И только Зверь выглядел так, словно готов был в любой момент достать мачете и кромсать всех без разбору.
Как обычно, команда поделилась на две группы. Майк был в одной, Зверь в другой. Тренировочная игра проходила очень жестко, что поощрялось тренером.
Я не поняла, как это произошло. Майк, Зверь и еще двое хоккеистов застряли в углу, пытаясь перехватить шайбу. В какой-то момент игра продолжилась. Шайба была у Зверя, два других хоккеиста покатились дальше, а Даррелл остался лежать на льду, прижимая руку в огромной перчатке к груди.
Тренер остановил игру. Никто не понимал, что произошло. Никто не видел, как Даррелл упал. Такое часто бывает на играх, но на тренировках – практически никогда.
Майку помогли уйти, тренер собрал команду, видимо, чтобы разобраться в этом случае, но вскоре они снова принялись играть. Играл и Пауэлл, а значит, это не он толкнул Майка, в противном случае тренер обязательно применил бы к нему санкции. Но я совсем не верила в совпадения.
После тренировки я дождалась, пока вратарь клуба – Джон Уингейт – приведет себя в порядок, и попросила его об интервью. Мы поговорили с ним о текущем положении дел в команде и о его ожиданиях от игрового сезона. Также мне удалось задать несколько вопросов тренеру «Дьяволов» – Бобу Эткинсу. Он даже не скрывал того, что они рассчитывают в этом сезоне брать не только техникой, но и силовыми приемами. Неудивительно, ведь Эткинс был родом из Квебека и практически всю карьеру провел в «Монреале». А канадцы известны своей грубой игрой.
Я стояла у раздевалки парней, дожидаясь Зверя, чтобы обсудить с ним случай, произошедший во время тренировки. Я не верила, что Даррелл вдруг случайно упал на лед.
Прошло уже двадцать минут, но никто не выходил оттуда. Я обхватила себя руками, на мои запястья находили рукава худи Макса. Пальцы сами потянулись к вороту и прижали ткань к нижней части моего лица. Я вдохнула его запах, и моя голова закружилась.
Я попала. Как мне избегать Зверя и как мне делать вид, что он не нужен мне, когда я чувствую, что нуждаюсь в нем как ни в ком другом? Я хотела его и не только как сексуального партнера, я хотела от него большего, хотя у меня не было такого права.
Наконец дверь распахнулась, и в проеме показалась светловолосая голова Сойера. Я невольно изогнула губы в отвращении, что ж, Басс не самый мой любимый «Дьявол», иметь дело с Виком Назаровым или с Ником Эшбруком куда приятнее.
– Милашка Перри! Пришла выставить психически нестабильным еще кого-нибудь из моей команды? – усмехнулся он, окидывая меня любопытным взглядом. Да, он понял, что на мне вещь Пауэлла, только слепой не понял бы этого.
– Прекрати меня так называть – это раз, и хватит об этих глупых желтушных статьях – это два! – вспыхнула я, одаривая его гневным взглядом.
– Ничего не могу поделать, ты действительно милашка. А по поводу статей – ты подпортила жизнь не только Зверю. Каждый пятый интересуется агрессией наших игроков, – усмехнулся он и пошел по коридору на выход. – Ты пришла поздно, все разошлись уже. А Даррелла нет. Корчится в неотложке с переломанной ключицей и вывихнутым плечом... бедолага. Но ему не стоило будить зверя, согласна? – спросил он, делая акцент на предпоследнем слове. Он совершенно точно все знал. Неужели наша с Максом связь для всех очевидна? Но Майк ведь не понял.
– Эй! Ты же шутишь? – решила удостовериться я.
– Нет, Милашка Митчелл, – заржал идиот.
Да к черту Басса!
Схватившись за ручку, я подождала несколько секунд, а затем вошла в раздевалку.
Здесь было слишком тихо и пусто. Я уж было подумала, что Сойер сказал правду, но услышала тихие шаги. Из-за угла показался Макс в одних спортивных штанах, низко сидящих на его бедрах, он подошел к своему месту и сел на лавку, опуская рядом с собой скрученный эластичный бинт и банку с чем-то похожим на мазь.
Осознав, что я вошла в мужскую раздевалку и таращусь на полуголого Пауэлла, я пискнула и закрыла глаза. Одно дело входить сюда, когда мне нужно взять интервью у хоккеистов с пропуском журналистки, другое дело входить в остальное время, к тому же помимо Макса здесь мог быть кто-нибудь еще.
– Все, что ты могла увидеть, ты уже увидела и даже почувствовала в себе, нет смысла закрывать глаза.
Я нерешительно открыла один глаз, а затем и второй. Макс не смотрел на меня, он разматывал бинт.
– Где тренер? Он говорил, что направится в раздевалку, – помедлив, спросила я.
– Он уже ушел. Мой взгляд невольно убежал вниз, охватывая вниманием его широкую мускулистую грудь и кубики пресса. Знаете, как бывает, когда ты садишься и твой живот вдруг складывается гармошкой? Это было про меня, но не про Пауэлла. Живот его был твердым, а кубики пресса заставляли мою грудь тоскливо сворачиваться от восхищения.
Тишина между нами стала почти неловкой.
– Позвать медицинского работника? – спросила я, кивая на бинт.
Макс криво усмехнулся и взглянул на меня исподлобья:
– Думаешь, я не в состоянии сам позвать его?
Я сморщила нос от его колючего ответа и подошла ближе, хватая с лавки банку с мазью. Затем встала перед Максом между его широко расставленных ног и спросила:
– Где болит?
Он вскинул голову, и это, пожалуй, тот единственный случай, когда я могла насладиться такой мелочью, как превосходство в росте. Ладно, стоило ему встать, я потеряла бы это превосходство так же быстро, как и обрела.
– Шея и плечо слева.
Я кивнула и, открутив крышку банки, принялась наносить белую мазь на его кожу. Волосы Макса все еще были мокрыми после душа, мне так чертовски сильно хотелось коснуться их, пропустить сквозь пальцы, наблюдая, как капельки воды будут сбегать по моей коже, но я сдержалась.
Из-за мази в воздухе разносился запах трав.
Я водила по краешку его шеи и плечу, чувствуя расслабленные огромные мышцы Пауэлла под горячей кожей, которая от моих прикосновений, казалось, становилась еще горячее. Его глаза были устремлены на мое лицо. Он следил за мной так внимательно, как следят за кем-то, от кого ожидают подвоха. Другой ва вариант – он мог просто разглядывать мое лицо, раз уж мы оказались в такой близости друг к другу, но эта мысль была абсурдна. Я не привлекала его настолько, чтобы любоваться мной. Моей задницей, грудью, другими сокровенными частями моего тела – возможно, но не лицом.
Мне не хотелось отстраняться от него, но и приклеить руки к его мощным плечам я не могла, поэтому поскорее потянулась за эластичным бинтом.
Близость его тела, прямой взгляд голубых глаз и тихое, но тяжелое дыхание Макса зажигали в моей голове развратные мысли, которые я стоически прятала в самые дальние шкафчики своего сознания.
– Дай угадаю, ты об этом никому не сказал?
Макс громко фыркнул:
– Тебе не требуется вправлять мне плечо, просто зацепи крючки за моей спиной, это не так уж сложно.
А я уже и забыла, каким грубым придурком он может быть.
Я промолчала, поджав губы, хотя очень хотелось ответить ему такой же грубостью. Обернула его плечо эластичным бинтом, зафиксировала крючки и, даже не взглянув на него, хотела уйти, но почувствовала его руки на ногах. Макс провел теплыми ладонями от подколенных чашечек до моих ягодиц и легко сжал их.
– Эй, посмотри на меня, – попросил он, пытаясь поймать мой взгляд. – Прости. Я зол из-за Даррелла.
Я проигнорировала его слова и ответила:
– Для человека, который с такой ответственностью относится к хоккею, ты ведешь себя как самый настоящий дурила.
Я имела в виду его нежелание обращаться к врачу.
– И что бы это могло значить?
– Ты большой, тяжелый и бестолковый человек, – сузив глаза, пояснила я. – Ладно, я пришла сюда не за этим. Я знаю, что Майк сломал ключицу и вывихнул плечо. Ты постарался?
Зверь помрачнел и отвел взгляд.
– Он очень неаккуратно играет. Когда ты тыкаешь своего противника ребром клюшки, будь готов к ответке, – буркнул Пауэлл.
– Бросаться снаряжением и бить других клюшкой – грязные приемчики, но я никогда не поверю, что из-за этого ты потерял контроль. Настолько, что сломал Дарреллу ключицу.
– Не драматизируй, наверняка там просто трещина. Вернется через месяц, может, через полтора.
– Но это отразится на его статистике. Сколько матчей пройдет в этот месяц, а то и два? Сколько очков он не забьет и сколько потеряет ввиду отсутствия ассистов [25]?
Это была слишком холодная месть. Боль совсем не имела значения, гораздо важнее то, что Зверь вывел Даррелла из игры. Команда от этого не сильно пострадает, ведь Майк не самый лучший бомбардир, кроме того, у «Дьяволов» есть и другие форварды. Изменят состав и будут играть. А хорошей статистики, за которой гонится каждый хоккеист, Дарреллу не видать.
– Это меньшее из того, что могло его ждать. Он ударил тебя! Хотя сам от малейшего толчка плачет как девчонка! – вспылил Зверь.
Вот и правда. Мои руки невольно сжали его плечи, и только сейчас я осознала то, в каком положении мы находились. Его руки на моей заднице крепко сжимают меня, а мои на его обнаженных плечах.
– Ты ведь пообещал не трогать его.
– Я обещал не портить свою карьеру, как видишь, моя карьера в порядке.
– И тренер просто спустил тебе это с рук? – спросила я. Но впервые в жизни, мне, человеку, который не приветствовал «грубой» игры в хоккее, не хотелось, чтобы Макс получал наказание.
– Майку следует быть внимательнее на льду. – Я поймала взгляд Пауэлла и поняла, что он не признается в этом. Но я знала правду.
– Не нужно было делать этого, – сказала я, перемещая ладонь на его щеку.
Челюсть Макса напряглась.
– Не нужно было руки распускать. Не прощай его, не давай ему очередной шанс.
Его слова заставили меня покрыться мурашками с ног до головы. Кончики моих пальцев очертили его скулу и нашли свое убежище в его волосах. Я просто не в силах сдерживать себя рядом с ним. Мне хотелось трогать Макса каждую секунду каждый сантиметр его тела.
– Почему я должна отступить?
Конечно же, я не собиралась сходиться с Майком, но то, что сказал Макс...
– Так будет лучше для тебя. – Он едва не замычал от удовольствия, когда я потянула мокрые пряди его волос. Я грустно усмехнулась.
– И это все?
– Да. Все. – Огромная точка.
– Значит, ты не хочешь, чтобы я была с ним?
– Черт, Перри! Я не идиот и знаю, к чему ты клонишь! Но я не могу предложить тебе то, чего ты хотела бы.
Мое сердце замерло, как и руки в его волосах.
– Почему?
– Потому что я не...
– Не хочешь привязываться к вещам, – продолжила за него я.
– Я не профессионал по части отношений...
Конечно, он не был, к тому же у него у самого проблемы с бывшей. Любит ли он ее до сих пор? Вероятнее всего, да. Однако его руки все еще были на моих бедрах, а не на чьих-либо еще. И это сбивало меня с толку.
Я склонилась над ним и прислонилась губами к его виску, в последний момент замечая, как он закрывает глаза.
– Проблема в том, что ты можешь и хочешь предложить мне то, чего мы оба хотим, но боишься. Сходи к врачу. Относиться так беспечно к своему здоровью – это глупо, – бросила я и отошла от Макса.
Чувствовать себя отвергнутой неприятно. А что-то вроде этого сейчас и произошло. Не было прямых вопросов, не было прямых ответов, однако каждый из нас все понял. Мы можем заниматься сексом, но каждый останется на своей территории. А такие условия не для меня.
– Я получил свой первый перелом в десять лет, – тихо сказал Зверь.
Это заставило меня улыбнуться. Интересно было бы посмотреть на Макса в десять лет, да и вообще узнать больше о его детстве.
– Я бы на твоем месте не гордилась этим, Зверь.
С этими словами я покинула раздевалку. Вторую половину дня я провела в офисе. Очередная статья о клубе с небольшими интервью тренера и вратаря команды уже отправилась нашему редактору Дебби.
Никаких провокационных заголовков. Ничего о случае с Майком, свидетелем которого я стала. Ничего о грубой игре. Только ожидания от сезона и цели игроков. А целью каждого игрока был Кубок Стэнли. – Полдня хожу и хочу сказать, что эта вещь тебе не по размеру, – заметил Джей, появляясь у моего стола и располагая передо мной кружку с малиновым чаем.
Я подавила смешок и пододвинула к себе ароматный напиток.
– Пробую новые стили.
Джей нахмурился.
– Не нужно было тебе возвращаться к нему.
Я сдержала улыбку, которая намеревалась показаться.
– С чего ты решил, что я сошлась с Майком?
– Насколько я знаю, эта фирма делает одежду только для мужчин.
Я фыркнула и подошла к стене рядом с моим столом, чтобы повесить светящийся плоский круг с силуэтом оленя. После утренней тренировки и не совсем приятного разговора со Зверем я решила украсить свой рабочий уголок и таким образом поднять себе настроение. Но сомневаюсь, что парочка искусственных венков с пластиковыми шишками и светящийся круг с оленем смогут положить конец волнующейся, словно море, душе. – Это сексизм. Я могу носить мужскую одежду, если того требует мое чувство стиля.
– Ладно-ладно, – капитулируя, вскинул руки Джей.
Я уселась обратно за стол и отпила немного малинового чая. Джей сел рядом.
– Спасибо за чай.
– Не за что, тем более он твой.
Я тихо засмеялась и достала из ящичка две шоколадки, одну себе, другую ему.
– Где Донна? Я не видела ее, когда вернулась на студию.
– Даже и не знаю. Ушла. Возможно, ей нужно красить корни, возможно, запекать в духовке младенцев, она ведь такая занятая, – спародировав голос Донны, сказал Джей.
– Думаю, она могла себе позволить уйти раньше, ведь она звезда канала.
– Брр... Не переводи тему. Так и что твой хоккеист? Я надеюсь, он не планирует становиться твоим стал сталкером после расставания?
Я действительно опасалась этого, но следить за кем-то, когда у тебя сломана ключица, не так-то просто.
– Я видела его на льду сегодня, он пострадал во время тренировки. Ему нет дела до того, чтобы искать со мной встречи.
Зверь обмолвился, что Майк до сих пор продолжает говорить о нас как о паре. Надеюсь, Даррелл не ждет, что я снова сойдусь с ним.
– Что произошло, говоришь, на тренировке?
– Несчастный случай, – отмахнулась я. Говорить хоть кому-либо, что Макс виноват в травме Майка, нельзя.
Прихватив сумочку, я ушла в уборную. Мне нужно было расчесать волосы и припудрить лицо, особенно то место, где находился синяк. В зеркале и с таким хорошим освещением, как здесь, его было видно просто замечательно.
Иисусе! Кто вообще делает такое освещение в туалетной комнате? Что здесь можно рассматривать?
Я расчесала волосы и еще раз оглядела себя. Мне нравились мои волосы... и Зверю они нравились. Может, не стоит их все время затягивать на затылке. По вечерам, когда я распускаю их, я буквально слышу, как мои волосяные луковицы выдыхают в облегчении.
Я покинула уборную и в коридоре наткнулась на Лиззи – одну из ассистенток Донны. Она вдруг схватила меня за плечи и округлила карие глаза.
– Огромный, мать его, мужик стоит у твоего стола! – зашептала она.
– Майк?
– Я откуда знаю?! Я не спросила, как его зовут. Хотя, если это не твой, я могла бы уточнить у него, а может, даже и увести его отсюда. Я так люблю псов, особенно породистых, если ты понимаешь, о чем я. – Лиззи поиграла бровями. Я знала, что Майк придет рано или поздно. Поставлю точку в этой нескончаемой мыльной опере, в которую превратилась моя жизнь.
– Я поговорю с ним, а потом ты можешь забирать его куда угодно, – бросила я.
– Заметано, подружка.
За все время работы здесь мы поговорили раза три, и третий был сейчас. Поэтому от ее «подружки» меня передернуло. Развернувшись, я направилась к себе.
Странно, но Лиззи сказала о большом мужике, Майка не назвать большим, он, конечно, высокий, но не до такой степени.
Перебирая в голове варианты того, как начать разговор, я вошла в кабинет. Нужно узнать о его переломе, вернее, действительно ли у него перелом или, как говорил Макс, простая трещина. Но когда я подняла взгляд и заметила «огромного, мать его, мужика», то поняла, что узнать ответы на свои вопросы мне не удастся, потому что это был не Майк.
Зверь.
Он стоял у стены, привалившись к краю моего стола, и смотрел на светящегося оленя, которого я повесила ранее. На Пауэлле были потертые синие джинсы, белая футболка и черная расстегнутая куртка.
У меня перехватило дыхание от одного появления Макса в моем радиусе.
Я заметила, что Джей выглядывал из-за перегородки и с нескрываемым любопытством изучал Зверя. Проходя мимо него, я услышала:
– А вот и хозяин худи нашелся.
Я шикнула и чуть ли не силой затолкала Джея обратно в его уголок.
Пауэлл услышал это и повернул голову в нашу сторону. Если бы я не говорила с ним какое-то время назад и не чувствовала его рук на бедрах, я могла бы испугаться, ведь, судя по выражению его лица, он явно был не в настроении. Но сейчас во мне играла обида, поэтому страх отступал. Хорошо, что рабочий день был окончен и большинство сотрудников уже покинули студию.
– Что ты здесь делаешь? – холодно спросила я, проходя к столу и отвлекаясь на ноутбук. Нужно было выключить его и убрать в сумку.
Макс обернулся, встал напротив и сунул руки в карманы джинсов.
– Где ты живешь?
Уголки моих губ приподнялись в усмешке:
– Хочешь в гости прийти?
– Прекрати, – сурово покачал головой он.
Я сложила перед собой руки и, сузив глаза, взглянула на Пауэлла:
– Здесь недалеко есть неплохой хостел.
Он выдохнул, кажется, с одновременным облегчением и недовольством и спросил:
– Ты на машине?
– К сожалению, моя малышка пережила клиническую смерть. Я собиралась ехать на такси, но вижу, что ты сам хочешь отвезти меня в хостел. Что ж, Зверь, сегодня у меня паршивый день, хоть ехать и недалеко, я не откажусь от твоей помощи. – Зачем бы ему еще приходить сюда и задавать мне эти вопросы?
– Ясно. Поехали, заберешь свои вещи из этого хостела.
– Зачем? – удивилась я.
– Ты поживешь у меня.