Кошмары

Гермиона провалилась в беспокойный сон почти сразу после того, как закрыла глаза. Сон словно окутал её липкой темнотой, сковывая движения и превращая каждый вздох в усилие. Она стояла посреди пустого и холодного коридора, который напоминал Хогвартс, но был искажён — стены словно шептали что-то, их очертания терялись в мраке.

Вдруг она услышала шаги, приближающиеся из-за угла. Тяжёлые, размеренные удары каблуков по каменному полу отдавались эхом, наполняя её сердце тревогой. Гермиона огляделась, но не увидела ни единой души. С каждой секундой шаги становились всё громче, ближе, будто кто-то неумолимо приближался, целенаправленно двигаясь в её сторону.

Она попыталась сделать шаг, но её ноги словно приросли к полу. Паника начала охватывать её — дыхание стало прерывистым, а сердце бешено стучало в груди.

Из темноты, вдоль коридора, начала проявляться фигура — сначала силуэт, а потом и само лицо. Это был Теодор Нотт. Его глаза были наполнены холодной, пугающей пустотой, а губы тронула кривая усмешка, словно он знал, что она не сможет убежать. За ним, немного поодаль, стоял Драко Малфой, его лицо выражало безмолвное превосходство, но теперь оно казалось ещё более пугающим и отстранённым.

Теодор подошёл ближе, но она не могла двинуться. Каждый её мускул был напряжён, и она ощутила, как страх парализовал её полностью. Он остановился перед ней, склоняя голову так, что его дыхание коснулось её лица. Её ноги задрожали, но она всё ещё не могла пошевелиться.

— Ты не сможешь сбежать, Гермиона, — прошептал он, его голос прозвучал так тихо, что показался частью её мыслей. — Тебя найдут... Всегда найдут.

Гермиона попыталась закричать, но звук застрял в её горле. Малфой сделал шаг вперёд, приближаясь с той же холодной решимостью. Его глаза светились чем-то нечеловеческим, зловещим.

В этот момент пол под её ногами начал проваливаться, и она почувствовала, как её тело утягивает вниз, в бесконечную тьму. Она падала, и казалось, что этому не будет конца. Весь мир вокруг поглотила бездна, и в её ушах раздавался только насмешливый шёпот Теодора и зловещий взгляд Драко, который преследовал её даже во тьме.

Гермиона резко проснулась, её тело было покрыто холодным потом. Она сидела в кровати, пытаясь восстановить дыхание, и всё ещё ощущала на себе этот преследующий, холодный взгляд.

Гермиона сидела на кровати, её дыхание всё ещё было прерывистым, а руки дрожали. Её ночная рубашка прилипла к телу от пота, и холодный воздух в комнате казался едва ли настоящим. В ушах продолжал звучать шёпот Теодора, его слова повторялись эхом в голове, не отпуская, как цепи, привязавшие её к ночному кошмару.

Она нервно провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. "Это просто сон, просто кошмар," — убеждала себя Гермиона, но её сердце всё ещё колотилось так, будто она действительно была там, в том пустом, холодном коридоре, окружённая тенью Нотта и Малфоя.

Ей нужно было отвлечься. Резко встав с кровати, Гермиона надела халат и, стараясь не разбудить Джинни, тихо вышла из комнаты. Коридоры Хогвартса были тёмными, лишь тусклый свет факелов мерцал на стенах. Место, которое она всегда считала домом, сейчас казалось пугающим лабиринтом, наполненным тенями.

Она спустилась вниз в гостиную Гриффиндора. Вокруг не было ни души — только мягкий свет камина, играющий на стенах, создавал ощущение уюта. Гермиона села на мягкий диван, обхватив руками колени. Мысли не оставляли её в покое. Всё казалось слишком реальным — слишком острым, чтобы быть просто сном.

И почему именно Теодор Нотт? Он никогда не проявлял к ней особого интереса. Да, он всегда был тихим и сдержанным, но его присутствие в кошмарах пугало её больше, чем всё остальное. А Малфой… Он изменился с тех пор, как война закончилась, но эта пугающая отстранённость в его взгляде заставляла её думать, что он всё ещё что-то скрывает.

С каждой минутой, проведённой в размышлениях, её тревога только нарастала. Гермиона внезапно почувствовала себя невероятно одинокой. Она пыталась убедить себя, что справится сама, что кошмары — лишь следствие пережитого ужаса войны, но реальность подсказывала обратное.

"Мне нужно с кем-то поговорить," — наконец решила она. Страх и тревога, сжимающие её сердце, становились невыносимыми. Она вспомнила письмо Гарри, которое написала перед сном. Если она не получит от него ответа завтра, нужно будет поговорить с ним лично. Она знала, что Гарри, как никто другой, поймёт её страхи. Он пережил не меньшее, если не большее.

Гермиона поднялась с дивана и вернулась в спальню. Лёжа под одеялом, она долго смотрела в потолок, в тщетной попытке успокоить свои мысли. Её глаза закрывались от усталости, но сон не приносил облегчения, только всё новые и новые кошмары.

На следующее утро, всё казалось таким же, как всегда: студенты спешили на уроки, обсуждали прошедшие события и смеялись. Но для Гермионы этот день был другим. Когда она вошла в Большой зал на завтрак, её взгляд снова невольно нашёл Теодора Нотта и Драко Малфоя. Они сидели на своём обычном месте за столом Слизерина. Теодор, казалось, говорил что-то Малфою, и тот кивнул в ответ, с холодной, едва заметной улыбкой. И снова Гермиона ощутила это странное напряжение, как будто они что-то знали — что-то, чего не знала она.

На этот раз она решила не отводить взгляд. Её страх начал медленно перерастать в решимость. Она не могла больше убегать от того, что происходило. Эти взгляды, эти кошмары — всё это не могло быть простым совпадением. Она была уверена, что что-то случилось, и она должна была выяснить, что именно.

Гермиона устроилась за столом, стараясь сосредоточиться на своих мыслях, но всё равно чувствовала, как её взгляд снова тянет к столу Слизерина. Она не могла отделаться от ощущения, что Нотт и Малфой следят за ней. И когда она наконец подняла глаза, чтобы проверить,что ее подозрения подтвердились.

Теодор Нотт и Драко Малфой шептались, их головы наклонились друг к другу так, как казалось, они обсуждали что-то важное. Их серые глаза внезапно встретились с ней, и Гермиона почувствовала, как внутри нее всё сжалось. Нотт, словно улавливая ее взгляд, слегка приподнял уголок губ, а затем наклонился ближе к Малфою, произнося что-то с легкой усмешкой.

Гермиона напрягла слух, но ничего не могла разобрать. Затем, в последнем порыве, она сосредоточила свое внимание на его губах. И в этот момент ее сердце замерло. Она явно увидела, как Нотт произнес слова, которые, хотя и были тихими, заставили ее замереть от ужаса.

«Как спалось?»

Это простое выражение, произнесённое с такой лёгкой насмешкой, вызвало у неё смесь эмоция. Сердце её забилось ещё быстрее, а сзади пробежал холодок. Они знали о ее ночных мучениях. Эта мысль ударила её с силой. Она чувствовала себя уязвимой, вся ее душа была выставлена ​​напоказ.

Малфой тоже посмотрел на нее, и его взгляд был каким-то мрачным. Он не произнес ни слова, но его холодная улыбка, которая скользнула по губам, только усилила её страх. Это было как предупреждение.

Непреодолимое желание разобраться в происходящем побудило ее подняться и выйти из Большого Зала. Она должна была поговорить с кем-то, кто мог бы помочь ей понять, что происходит.

Она прошла по коридорам, стараясь не думать о том, что ее преследуют взгляды. Каждый шаг придаёт ей решимости. Вскоре она наткнулась на Невилла, который выглядел рассеянным, с каким-то новым растением в руках.

— О, Гермиона! — Позвал он ее, заметив тревожное выражение на ее лице. — Я как раз искал тебя. Профессор МакГонагалл просил, чтобы ты зашла к ней. Она сказала, что это важно.

Гермиона нахмурилась. Почему директор хочет ее видеть? Страхи и подозрения, которые гнездились в ее голове, теперь казались еще более реальными.

— Хорошо, — коротко ответила она, вздохнув, — спасибо, Невилл.

Когда она дошла до кабинета, дверь уже была приоткрыта. Она постучалась и, услышав характерное «Входите!», толкнула дверь.

В кабинете, перед столом МакГонагалл, уже стоял Блейз Забини, в своей неизменной непринуждённой позе, прислонившись к стене. Его взгляд был, как всегда, спокойным и загадочным, что только добавляло беспокойства.

— Мисс Грейнджер, — произнесла МакГонагалл, оглядывая ее внимательным взглядом. — Радостно видеть, что вы вовремя пришли. Нам нужно обсудить ваши комнаты.

— Комнаты? — переспросила Гермиона, чувствуя, как напряжение внутри немного падает. Похоже, дело действительно касалось только ее должности старосты.

— Да, — подтвердила МакГонагалл. — Как вы знаете, после разрушения в Хогвартсе несколько частей замка нуждались в восстановлении. К счастью, комнаты старост были успешно отремонтированы. И теперь вы, как главные старосты, можете туда переселиться.

Она быстро объяснила, что комнаты теперь полностью готовы к использованию, и что они будут жить отдельно от других студентов, но рядом с друг другом, что было недостатком.

— Пароль к вашим комнатам: «Мир и Дружба », — добавила МакГонагалл, ее взгляд остановился на Блейзе и Гермионе. — Запомните его. Это даст вам доступ к вашим комнатам.

Гермиона едва сдержала удивление, когда услышала пароль: «Мир и Дружба». Это звучало странно, почти комично, учитывая их текущие отношения со Слизеринцами. Она бросила быстрый взгляд на Блейза, который, как только МакГонагалл произнесла пароль, тихо рассмеялся, но тут же попытался взять себя в руки, слегка кашлянув.

— Прошу прощения, профессор, — сказал он с той же спокойной улыбкой, которую Гермиона теперь знала слишком хорошо. — Просто... неожиданный выбор пароля.

МакГонагалл окинула его взглядом, в котором читалось предупреждение, и затем снова посмотрела на Гермиону.

— Я уверена, что для вас обоих этот пароль символичен, — строго произнесла она, — особенно учитывая вашу ответственность поддерживать порядок и сплоченность среди студентов.

Гермиона, стараясь не выдать своей реакции, просто кивнула.

— Да, профессор, — сказала она, бросив взгляд на Блейза, который снова ухмыльнулся, словно эта ситуация доставляла ему какое-то скрытое удовольствие.

— Отлично, — произнесла МакГонагалл, заканчивая разговор. — Я полагаю, вы не забудете его. На этом всё, мисс Грейнджер, мистер Забини.

Они оба вышли из кабинета, и как только дверь за ними закрылась, Блейз едва слышно прошептал с ироничной усмешкой:

— "Мир и Дружба"? Должен признать, МакГонагалл явно имеет чувство юмора.

Гермиона фыркнула, хотя пыталась остаться серьезной.

— Просто постарайся не забыть пароль, — резко сказала она, ускорив шаг.

Но Блейз всё еще усмехался, шагая рядом.

— Как я могу забыть нечто столь... символичное? — сказал он, продолжая получать удовольствие от её напряжённой реакции.

Гермиона старалась не обращать внимания на насмешливую улыбку Блейза, но его игривый тон начинал её раздражать. Они спустились по коридорам Хогвартса, и она пыталась сосредоточиться на предстоящем разговоре с Гарри и на своих обязанностях старосты. С каждым шагом её тревога снова начинала нарастать, и мысли о кошмарах не покидали её.

— Ты не волнуйся так, — сказал Блейз, будто читая её мысли. — Всё будет в порядке. Мы же старосты теперь, должны показать пример.

— Легко сказать, — отозвалась Гермиона, не скрывая своего недовольства. — Ты не понимаешь, через что я прошла. Это не просто звание, это ответственность.

Блейз остановился и посмотрел на неё, его выражение лица изменилось на более серьёзное.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Я не могу знать, каково это на самом деле, но я видел, как ты справляешься с трудностями. Ты сильная. Не забывай об этом.

Она замялась, удивлённая его искренностью. Её сердце немного успокоилось, и она поняла, что, возможно, их сотрудничество не будет таким уж плохим.

— Спасибо, Блейз. Я постараюсь это помнить, — произнесла она, и они продолжили идти.

Когда они наконец достигли дверей их новых комнат, Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что этот момент ознаменует новый этап в её жизни, и ей было некомфортно от этого. Блейз встал рядом с ней и с готовностью произнес пароль.

— Мир и Дружба.

Дверь с тихим щелчком открылась, и они вошли внутрь. Комната была уютной и достаточно просторной, чтобы разместить несколько студентов. Она была оформлена в тёплых тонах, а окна выходили на озеро, сверкающее на утреннем солнце.

— Не так уж и плохо, — произнес Блейз, осматривая пространство. — Я ожидал чего-то более... скучного.

— Да, довольно уютно, — согласилась Гермиона, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Надеюсь, это станет хорошим местом для встреч.

Вдруг она вспомнила о своих планах найти Гарри.

— Мне нужно найти Гарри, — сказала она, направляясь к двери. — Увидимся позже?

— Конечно, — ответил Блейз с лёгкой улыбкой. — Если тебя не утащит в свои объятия Малфой.

Её сердце пропустило удар при упоминании имени Драко. Она не могла забыть тот холодный взгляд, который он бросил на неё за завтраком, и ту странную связь, которая возникла между ними.

— Да, я постараюсь избегать его, — сказала она, стараясь скрыть свои чувства.

Гермиона вышла из комнаты и направилась к Общей Гостиной, где, как она надеялась, она сможет найти Гарри. По пути она размышляла о том, что всё ещё не знает, что задумали Драко и Теодор. Пожалуй, лучше было бы не думать об этом, но предчувствие не покидало её.

Когда она вошла в Общую Гостиную, её взгляд тут же остановился на Гарри. Он сидел за столом, окружённый друзьями, и, увидев её, поднял голову с заметным облегчением на лице.

— Гермиона! — воскликнул он, вставая и направляясь к ней. — Я искал тебя.

— Гарри, мне нужно поговорить, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, несмотря на волнение. — Это важно.

Он нахмурился, и его лицо стало серьезным.

— Всё в порядке? Ты выглядишь немного взволнованной.

Гарри заметил, что Гермиона выглядела напряжённой, но старался не давить на неё. Он всегда знал, когда она не готова делиться чем-то важным.

— Что случилось? — спросил он мягко, слегка нахмурившись, чувствуя её волнение.

Гермиона замялась, её мысли лихорадочно метались. Она собралась было рассказать ему о своих кошмарах, о странных взглядах Драко и Теодора, но что-то её остановило. Слова застряли в горле. Может быть, это было слишком странно, или она не хотела нагружать Гарри ещё одной проблемой, когда у него самого, вероятно, их было достаточно.

— Ничего особенного, — вдруг сказала она, стараясь придать голосу спокойствие. — Я просто… немного устала. Последние дни были напряжёнными.

Гарри, кажется, не был убеждён, но решил не настаивать. Он знал, что если Гермиона что-то скрывает, на это есть причины. Однако её глаза выдавали беспокойство, и это не осталось незамеченным для него.

— Ладно, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.

Гермиона кивнула, почувствовав лёгкое облегчение от того, что избежала разговора, хотя тревога никуда не делась. Она уселась рядом с Гарри и его друзьями, стараясь отвлечься на их разговор. Однако её мысли всё ещё возвращались к кошмарам и странному поведению слизеринцев.

Что-то не давало ей покоя, и хотя она не решилась поделиться этим с Гарри, она знала, что одна с этим не справится. Ей нужно было найти ответы, но для этого нужно было время.

— Гермиона, есть кое-что важное, что я хотел тебе рассказать, — его голос был серьёзен. — Министерство начало беспокоиться из-за исчезновений волшебных существ в Запретном лесу. Сначала это было незаметно, но теперь пропадают даже кентавры и гиппогрифы.

Гермиона нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— Пропадают? — переспросила она, удивлённая. — Как это происходит? Кто-то похищает их?

— Пока что неизвестно, — продолжал Гарри, его лицо было напряжённым. — Хагрид заметил, что лес стал гораздо тише. Он сказал, что всё это очень ненормально. Министерство отправило своих людей, но пока они ничего не нашли. Только следы борьбы и странные следы, которые они не смогли опознать.

Гермиона почувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Исчезновения волшебных существ всегда было дурным знаком. Война оставила глубокие раны, и если в лесу происходят какие-то новые опасности, они могут стать серьёзной проблемой для Хогвартса.

— И что Министерство собирается делать? — спросила она, пытаясь понять, насколько всё серьёзно.

— Они усилили патрули и пытаются разобраться в происходящем, — ответил Гарри, задумчиво потирая подбородок. — Но пока никаких ответов. Ты тоже будь осторожна, Гермиона. Я знаю, ты не любишь сидеть сложа руки, но сейчас лучше держаться подальше от леса. Мы не знаем, с чем имеем дело.

Гермиона собралась что-то ответить, но в этот момент их разговор прервала Джинни, которая подбежала к ним с радостной улыбкой.

— Гарри, ты обещал мне сегодня прогулку в деревне! — воскликнула она, слегка подтолкнув его в плечо.

Гарри улыбнулся, явно пытаясь отложить свои тревоги в сторону ради приятного вечера.

— Да, конечно, — сказал он, вставая. — Гермиона, ты в порядке?

Гермиона кивнула, хотя мысли всё ещё крутились вокруг новостей из леса.

— Да, всё в порядке. Идите, проведите время вместе, — с улыбкой ответила она, стараясь не показать свою озабоченность.

Гарри взглянул на неё с заботой, прежде чем уйти вместе с Джинни.

— Но, пожалуйста, будь осторожна, Гермиона, — добавил он напоследок, слегка нахмурившись. — Если почувствуешь что-то неладное, сразу скажи мне.

— Конечно, — заверила его она. — Я буду осторожна.

Когда они ушли, Гермиона осталась одна, снова погружённая в свои тревожные мысли. Пропадающие волшебные существа, странные сны, взгляды Нотта и Малфоя — всё это казалось частью одной мозаики, но пока она не могла сложить её воедино.

В комнату вошёл Рон. Он выглядел немного уставшим, но, заметив Гермиону, сразу улыбнулся.

— Гермиона, — начал он, слегка почесывая затылок, — хотел сказать, что мы с Гарри будем чаще видеться с вами. Нас тоже привлекли к патрулированию территории. Похоже, это из-за этих исчезновений в лесу. Мы будем следить за безопасностью школы.

Гермиона кивнула, чувствуя, как тянущее чувство тревоги снова накатывает на неё. Но его слова как-то успокаивали. Она была рада, что Гарри и Рон тоже будут рядом, и они смогут вместе разобраться, что происходит.

После нескольких мгновений между ними повисла неловкая тишина. Рон переминался с ноги на ногу, явно не зная, как продолжить разговор. Он глубоко вздохнул, собрался с мыслями и, наконец, заговорил:

— Гермиона, я... я просто хотел сказать... Я рад, что мы остаёмся друзьями. Я знаю, что после войны было нелегко, и всё изменилось, но я действительно ценю тебя и Гарри. И мне очень важно, чтобы мы восстановили нашу дружбу.

Гермиона почувствовала тепло, разливающееся по телу. Все те неловкости, напряжения и недосказанности, которые висели между ними после войны, наконец, казалось, начали исчезать. Её губы дрогнули в лёгкой, благодарной улыбке.

— Спасибо, Рон, — тихо произнесла она. — Я тоже очень ценю тебя и рада, что мы можем просто быть друзьями. Это для меня тоже важно.

Рон, немного смущённо кивнув, сделал шаг к ней, протягивая руки для объятий. Гермиона без колебаний ответила, заключив его в тёплые, дружеские объятия. В этот момент всё напряжение, которое она испытывала в последние дни, начало спадать. Они больше не держали обид или неудобств, и их дружба оставалась сильной, несмотря на все испытания.

— Всё будет хорошо, — тихо произнёс Рон, отпуская её и слегка похлопав по плечу. — Мы справимся с этим.

Гермиона кивнула и, почувствовав лёгкость в душе, попрощалась с Роном. Она вернулась в свою комнату, чувствуя, что этот день был хоть и сложным, но каким-то образом помог ей обрести внутренний покой. Теперь, зная, что Рон и Гарри рядом, ей стало чуть легче. Лёгкая усталость одолевала её, и она, наконец, позволила себе лечь в кровать и закрыть глаза, надеясь на спокойный сон.