Часть 3
Под веками солнечными зайчиками мелькали вспышки яркого света.
Поморщившись, Гермиона попыталась пошевелиться, приподнимая онемевшее ото сна тело.
Можно ли было выбрать менее удобную позу для сна, чем полусидя, облокотившись о крошечный диван посреди студии?
Голова безвольно опустилась на правое плечо, и теперь шею пронзила ноющая боль, не давая вернуться в обычное положение.
Она ощущала себя забитой тушкой.
Всегда разбитая, ненавидящая себя, она еле дотянулась до бокала с недопитым виски.
Хищно проглотив остатки карамельной жидкости, Гермиона подумала о стаканчике горячего капучино.
За ушами горело, и она тяжело подняла руку, ощупывая кожу.
Очки для чтения, которые болезненно впечатались в нежную кожу, оставляя следы. Она забыла снять их вчера ночью, делая заметки в своем ежедневнике.
В бардаке среди научных учебников валялись книги для легкого чтения, которые она усердно чередовала этой ночью, дабы не замылить свой ум.
Одержимая идеями, она корябала формулы на листах – они были повсюду.
Доводя себя до предела - она просто не имела права сомкнуть глаза.
А голоса внутри шептали такие мерзости, от которых в жилах стыла кровь. Хотелось их заткнуть. Хотелось кричать и биться о стену, пока они не умолкнут. И она тщетно выводила углеводороды на листах, успокаивая своих демонов.
Выходные проходили достаточно посредственно.
В старой пижамной футболке и наспех неаккуратно закрученным пучком, из которого торчала виноградная лоза, она скиталась по углам своей квартиры.
Кипа бумаг и самопишущее перо, левитируя, преследовали её по пятам.
То и дело спотыкаясь о разбросанные вещи, когда-то брошенные и забытые на паркете, она смешно пинала их со своего пути, разбрасывая по сторонам.
Самопишущее перо еле успевало записывать поток исходящих слов. Гермиона недовольно фыркала каждый раз, когда оно запиналось, и приходилось начинать сначала.
На солнечной стороне с утра вечно кружились пылинки в лучах света.
Это раздражало.
С громким чихом она продолжила обход.
Протискиваясь между крохотным бирюзовым диваном и массивным дубовым столом, пнула мешающий учебник "Философских обителей", который встретился на пути.
Обошла музыкальную колонку, затесавшуюся среди мебели, и упёрлась в свой любимый стуло-шкаф, наглухо заваленный вещами.
Мимо односпальной кровати, на которой красовалась каша из постельного белья, упёрлась в кухонный островок, давно забытый и пустующий.
Гермиона легонько коснулась стены, облицованной плиткой, обозначая новый круг .
Без конца наворачивая круги, она изредка отвлекалась на помешивание уже давно бурлящего зелья.
К утру воскресенья, когда новая склянка с зельем лимонного цвета украшала журнальный столик, Гермиона гордо вдохнула аромат жжёной пластмассы, ловя в нём неуловимые нотки аммиака.
Вряд ли те, для кого предназначена эта жидкость,когда-нибудь смогут оценить феноменальность состава, поэтому оставалось лишь тихо ликовать.
Маленькая подарочная коробка и бирка, подписанная зачарованным пером.
"Импорт"
Немного бумажного наполнителя, и пузырёк украшал середину бокса.
Прикрепляя этикетку, кончиками пальцев поправляла каждую деталь, доводя до совершенства. Всё должно быть идеально. Она озорно улыбнулась.
У разбитого окна уже послушно сидела Сова, ожидая отправки. Удивительная пунктуальность.
Измученно зевая, Гермиона хорошенько выпрямилась, закончив упаковывать посылку, и сладко потянулась, растягиваясь пока не послышался хруст в позвоночнике.
Она обожала этот звук, он ассоциировался с лёгкостью и кайфом - тем, чего ей так не хватало.
Привставая на носочки, нужно аккуратно подойти к раме, не задевая стекло. Возможно, всё-таки стоило починить окно.
Она подумает об этом потом.
Недавно прошёл дождь, и утренний ветер приятно обдавал тело свежестью. Приятно.
Снаружи всё еще послушно ожидала птица.
Частная Сова "Диккльсон" гласил медальон, указывающий на организацию, владеющей этой почтой.
У них считалась самая надёжная система передач – их сов ещё ни разу не удалось отследить. Полная анонимность.
Невербально коробка в её руках уменьшилась до размеров горошины.
Всё это время птица не отводила своих пытливых глаз.
Гермиона крепко подвязала к лапке своё детище, с интересом смотря в ответ.
- Ты ведь никому не расскажешь, да?
Тишина. В ответ послышался лишь взмах крыльев удаляющегося посланца.
Гермиона планировала провести остаток воскресенья в спокойствии.
Поэтому ярко-красная жидкость из пробирки обыденно обожгла горло, успокаивая нервную систему и выветривая все мысли.
Это просто лекарство. Такое нужное. Самое правильное.
Оно молило отдаться без остатка.
А она просто не хотела слышать все эти голоса в голове.
На улице вечерело.
За окном вот вот зажгутся фонари.
Сейчас она найдет чистый бокал для вина и откупорит спрятанную в закромах бутылку Рислинга, когда-то подаренную Конни. Как давно это было.
Из колонки у дивана заиграла приятная мелодия.
Подпевая Рианне, весь организм двигался в такт.
Гермиона тщетно старалась открыть штопором бутылку вина. Как бы в подтверждение своим мыслям она прищурилась, думая о заклинании, с помощью которого могла откупорить эту бутылку за считанные секунды.
Она встряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли
- Не сегодня
Не переставая двигаться под музыку, она плавно продолжала попытки совладать с открывашкой.
Никакой магии. Хотелось забыться в обыденной жизни и набить мозоли о чёртов штопор, не прекращая попыток.
Она не отпускала эту мысль, пока комнату не озарил серебряный свет.
Бесшумно, забирая всю безмятежность, появился Светящийся Олень и разразился голосом Гарри.
"У моего дома. Срочно"
Патронус рассеялся
Гермиона подняла голову, обращаясь к кому-то свыше:
- Я что, многого прошу?
Она быстро сняла со стула джинсы и надела их, оставаясь во всё той же домашней футболке, причитая себе под нос: "Всего-то денёк умиротворения", - аппарировала.
Фонари на Бик-стрит уже зажглись, освещая чудесную картину.
В полумраке из окна поочередно вылетали мужские вещи.
Под звонкие нотки Джиневра безжалостно швыряла манатки Поттера, которые тут же разлетались на ветру.
"Это даже лучше Рианны и вина", - подумала Грейнджер и усмехнулась.
Повсюду слышался галдёж удивленных соседей, которые повыходили на балконы, удовлетворяя своё любопытство.
Гарри стоял со скучающим лицом, скрестив руки на груди.
Пытливые магглы не давали применить магию, поэтому приходилось просто смотреть.
Смирение - это большая часть его жизни, каждый день он мирился с чужой злобой и неудовлетворенностью, поэтому сейчас это отдавало лишь облегчением в глазах.
Джинни, не прерываясь, галдела. От этого было ещё интересней, и Гермиона подошла ближе, рассматривая летящие вещи.
- Иди к своим шлюхам.
Это они все уже слышали миллион раз.
Пролетело чёрное худи.
- Ненавижу тебя, Поттер!
Предсказуемо.
Ветер унёс огромное количество разноцветных носков. И Гермиона скорчила удивленную рожицу.
- Кощунство, ты мог бы освободить несколько тысяч домовиков, - подтрунивала она.
Гарри поморщился.
Джинни продолжила.
- И ты, Грейнджер, тебя я тоже ненавижу, - а вот это было неожиданно. - Всё из-за тебя!
Под аккомпанемент слов пролетели рабочие брюки. Она часто видела их на Гарри.
Джинни, не затыкаясь, обвиняла всех вокруг в ущербности.
Не хватало попкорна, и Гермиона аккуратно облокотилась об ограждение у трёхэтажного дома из красного кирпича, искренне засмеявшись.
В сырости Лондона она уже успела пожалеть, что не накинула ничего потеплее старой застиранной футболки.
Немного поёжившись от холода, она с интересом рассматривала происходящее.
Это было... увлекательно
Пожитки сыпались градом.
- Не знала, что у тебя столько вещей, - Гермионе явно было весело.
Гарри хмыкнул, но не обернулся.
Казалось, что им нет конца
- Барахольщик.
- Парео, Поттер? - она схватилась за живот, хохоча - Чего ещё я о тебе не знаю?
Он всё же повернулся, показывая жестом, что стоило бы помолчать.
- Наложу на тебя Силенцио, - внимательно осмотрел всё вокруг, явно что-то оценивая. - Осталось чуть-чуть, - заключил он.
- Жду портключ, - точно. Франция. - Очки, - на этом он повернулся обратно, внимательно выискивая последнюю преграду на пути к свободе.
- Ты тоже смотри. Как вылетят, можем идти.
Гарри медленно начал собирать самые ценные, по его мнению, вещи.
Парео в них входило.
Когда на краю периферического зрения показалась чёрная оправа, Грейнджер оживилась.
Ловкость всегда подводила в самые неподходящие моменты, но сейчас всё было совсем не так.
Определяя диагональ падения, пришлось незаметно притянуть очки в свою сторону невербальной магией.
Всего секунда, и они были в её руках.
Она помахала ими, показывая Поттеру, что они могут идти.
- Свобода! - Гермиона закинула руку на плечи Гарри и потрепала его.
Пару минут они шли молча.
- Ты как?
Он прикусил язык, пытаясь сформулировать мысль и вымученно улыбнулся.
Вымученно и искренне.
- Я просто пиздецки счастлив! - Гарри откинул голову, истерично смеясь, ответно кладя свою руку на плечи Гермионы.
- Будто булыжник с плеч, - смешок. Кто-то мог бы подумать - нервный. Но она видела только облегчение.
Они шли медленно, оставляя позади когда-то родной дом. Когда-то любимую Джинни Уизли.
Только когда они уже подошли к дому Гермионы, она панически осознала, что Гарри ни разу у неё не был.
Немного смутившись, понимая, что в её квартире никогда и никого не было кроме неё самой, она лихорадочно пыталась хоть что-то убрать.
Бегая по комнате, собирала грязные вещи и посуду, распихивала всё по углам. Становилось ещё хуже.
Ей было неловко. Щёки окрасились пунцовым оттенком, охватывая жаром.
- Ну... - она замялась, осматривая свою убого маленькую комнату, прикидывая, где мог бы присесть Гарри.
И почему она не подумала об этом, прежде чем сказать, что он может остаться у неё. Видимо, остатки её сообразительности рассеялись на ветру вместе с вещами на Бик-стрит.
- Располагайся... - одним движением она смахнула крошки с дивана, продолжая суетиться.
- Гермиона, - успокаивающе позвал Гарри.
Безрезультатно. Она будто не слышала, просто продолжала судорожно носиться, запихивая вещи по свободным углам, лишь бы они не так сильно бросались в глаза.
- Гермиона! - громче.
Он взволнованно начал подходить к не обращающей на него внимания подруге.
Аккуратно, как испуганного зверя, чтобы не спугнуть, медленно обхватил её плечи ладонями, прижимая к себе. Успокаивающе шепча: "Тише".
Она обмякла
- Тише, - почти не размыкая губ. - Всё хорошо
Она уткнулась в его плечо, дрожа всем телом.
Он думал, насколько он плохой друг, что никогда не замечал её проблем, полностью завалив её своими.
Его палочка взмыла, выводя заклинания. Еле слышно:
- Смотри, - он улыбнулся, показывая, как всё вокруг становится чистым.
Кружки под струёй воды очищаются.
Покрывало аккуратно расправляется, украшая кровать.
Оконное стекло вновь становится цельным.
Это было странно. Видеть кого-то в своём депрессивном убежище.
Она чувствовала себя одичавшей.
- Кажется, я отвлёк тебя от чего-то? - Гарри указал на бутылку вина, из которой торчал штопор
И Гермиона молча достала второй бокал.
В приятной тишине Гарри открыл вино, завершив начатое.
Из колонки снова тихо заиграла Рианна.
Когда алкоголь немного вскружил голову, Поттер потащил её на импровизированный танцпол, показывая движения. Это отдало флешбеком в прошлое.
Они постоянно ударялись о поверхности, продолжая веселиться.
Момент, когда всё вокруг стало не важно. Она ловила его глубокими вдохами, боясь отпустить.
Казалось, вот вот, и он опять ускользнёт сквозь пальцы, и она уже не сможет его вернуть.
Гарри прикрыл глаза, отпуская себя, двигаясь в такт. Наверное, так выглядит свобода.
Музыка становилась динамичнее, а их движения более неравномерными.
Чуть позже они сидели на крохотном диване, расположив босые ноги на журнальном столике.
Иногда чокались полупустыми бокалами, отпуская самые банальные и дурацкие тосты. Вспоминали Хогвартс, пытались воссоздать знакомые лица и припомнить каково им было. Вспоминали свою стажировку в Министерстве. Рона. Они вспоминали его рыжую макушку и от хмеля смаргивали подступающие слёзы.
Усталость давала о себе знать.
Глаза уже почти закрывались.
Завтра будет сложный день.
Из последних сил, еле держа голову на весу, Гарри всё же терзался одной дилеммой.
- Почему Энтони?
Она вопросительно посмотрела на друга, не до конца понимая вопрос.
- Почему ты выбрала Голдштейна на задание?
Было много причин, по которым это оставалось плохим решением.
И он не мог уложить в своей голове, почему именно этот мерзкий блондин.
Для начала, Энтони не раскрыл ни одного преступления за всю свою службу в Министерстве.
Опустим то, что он был исключительный мерзавец и нарцисс.
У него был внушительный послужной список пассий, и он вёл наидебильнейший блокнот, где отмечал всех, кого смог уложить в постель.
Ну, и самое удивительное, что месяц назад в его список затесалась сама Гермиона, протянув там целых две недели. Рекорд.
- Он нужен, - она вздохнула, понимая, что сболтнула лишнее и не может сказать большего. - Просто доверься мне, Гарри.
- Всегда. Я всегда буду доверять тебе, Грейнджер, - отсалютовал ей бокалом, глаза предательски начали закрываться.
Понедельник 10:50 (за 10 минут до активации портключа)
Лаванда Браун сидела, вытянувшись, как струнка, на одиноком ободранном кресле, среди пустоты съёмной квартиры. Рядом стояла дорожная сумка средних размеров строго со всем необходимым. Не то чтобы у неё когда-то было что-то кроме резко необходимых вещей, они ей просто были не нужны.
Она пялилась в стену, смотря в одну точку, покручивая на пальце портключ-кольцо, про себя отсчитывая секунды до аппарации.
Понедельник 10:50 (за 10 минут до активации портключа)
Конни Талбот нервничала.
Она не знала, что ей могло понадобиться в поездке. Поэтому пришлось взять всё, что хоть где-то могло пригодиться. Она перебирала в уме вещи, о которых могла забыть, вечно оглядываясь по сторонам и нервно хватаясь за ручку то одного, то второго чемодана, которые стояли по бокам от неё.
Чемоданы были чуть-ли не с её рост: такая хрупкая, было сложно представить, как она их тащит.
Наконец, присев на мягкую пуховую кровать с балдахином, она постаралась успокоиться. Оставалось десять минут, и она удовлетворённо держала в руках маленькую сумочку Hermes.
Понедельник 10:50 (за 10 минут до активации портключа)
Энтони Голдштейн всё никак не мог совладать со своей блондинистой шевелюрой. Он поменял укладку несколько раз, но ни один вариант его не устроил. Он всё не мог перестать думать о гипотетической француженке, которую он встретит и поставит ещё один росчерк в своём волшебном блокноте.
Спустя пару неудач, он оставил попытки довести причёску до идеала и поморщился, глядя на книгу-портключ, вспоминая грёбаную Грейнджер.
Понедельник 10:50 (за 10 минут до активации портключа)
Гермиона продёрла глаза от ужасных звуков, размыкая пересушенные от вина губы, покрытые алой корочкой.
Будильник снова не прозвенел.
Пару секунд она не могла осознать, что это за звуки, пока не повернула голову к их источнику.
Гарри храпел.
Просто до безумия громко. Она подумала, сколько соседей могут сейчас их проклинать.
Она начала его тормошить, пока он не стал подавать признаки жизни, не связанные с храпом - послышались нечленораздельные звуки.
В горле пересохло, а голова гудела после выпитого ночью.
Она посмотрела на часы. Десять минут до аппарации.
Гарри всё ещё очень неудобно лежал на диване, потирая виски.
- Где мои очки? - он прищурился, приподнимая голову. - Ничего не вижу.
Гермиона молча кинула ему очки, лежавшие на журнальном столе у пустых бокалов.
- Собирайся, у нас... - она ещё раз взглянула на часы. - Уже восемь минут.
Но для начала Гарри наполнил пустые бокалы водой, протягивая один Гермионе. Только сейчас, с жадностью глотая воду, они понимали, насколько хотелось пить.
Гермиона взяла первую попавшуюся сумку, кидая в неё заклинание невидимого расширения и указала на неё Гарри.
Они еле передвигались, пытаясь понять, что вообще происходит.
В итоге, Гермиона просто переместила кучу со стула в сумку, при этом захватывая вылетевшие вчера вещи Гарри.
Она вновь взглянула на часы.
- Две минуты.
Она смачно выругалась, когда поняла, что её монета для аппарации все так же осталась в кармане брюк, которые сейчас уже лежали в месиве вещей сумки. Гарри попытался призвать монету "Акцио", но она не появилась. От нервов забылась головная боль, когда она впопыхах пыталась найти брюки, погружая руку по локоть в сумку.
- Тридцать секунд, быстрее! - очки в его руках хрустнули, когда он сжал кулак чуть сильнее.
- Вот она, - Гермиона победно подняла пятак и мертвой хваткой схватилась за сумку с их вещами. Гарри выдохнул.
Часы пробили 11:00.
Грубым толчком их подцепил водоворот.
Гермиона могла поклясться, что её вот-вот вырвет.
Всё вокруг тошнотворно кружилось, перенося их в страну круассанов и любви.