Глава 4. Утро
Она проснулась от головной боли и от сов, которые долбились в окно как проклятые.
— Мерлин, да за что, — выдохнула она и пошла впустить их.
Они ворвались одна за другой, сбив с подоконника горку документов, и оставили
газету и две пачки писем.
"Ежедневный Пророк".
На первой полосе — весь разворот, жирным:
"ГРЕЙНДЖЕР ОТБРОСИЛА КОЛЬЦО — И ПРИЛИЧИЯ: СКАНДАЛЬНЫЕ ФОТО ИЗ КЛУБА!"
"Героиня войны и известный моральный авторитет Министерства замечена в танце с неизвестным мужчиной. По словам свидетелей, всё выглядело слишком интимно для замужней дамы. Рональд Уизли — не комментирует, но, по словам его близких, пребывает в глубоком потрясении."
Она не дочитала. Просто швырнула газету в угол.
Глубоком потрясении...
Нет, ну, а как же. Она ведь должна была уйти по-тихому. Без танцев. Без платьев. Без жизни.
Открыла письма.
Первое — от Джинни.
"Гермиона, я не хочу лезть, правда. Но ты могла бы быть... чуть мягче. К чувствам Рона. Я не говорю, что ты должна была остаться. Просто... всё выглядит так демонстративно. Газеты, слухи. Рону и так тяжело справляться, ведь любит тебя и ничего плохого не сделал. Я знаю, ты не такая. Ты всегда была нам близка. И всё ещё есть. Но я не понимаю, зачем делать это вот так."
Она почувствовала, как внутри всё сжалось.
Даже от Джинни — эта формулировка: «вот так».
А как надо было? Плакать в подушку? Ждать, пока Рон снова убедит её "попробовать ещё раз"? Прятаться?
Следующее письмо — от Анджелины. Она даже улыбнулась, увидев почерк.
"ЖМИ, КОРОЛЕВА!
Я знала, что ты взорвёшь магический мир, как только вылезешь из своей министерской скорлупы. Газеты, конечно, те ещё ублюдки. Но ты выглядела офигенно. Ты дышала, Герми. И если тебе снова захочется дурачиться — я рядом. К чёрту их всех. Пусть привыкают к новой тебе.
P.S. Ты уронила резинку для волос, она теперь живёт у меня как символ революции."
Слёзы подступили не от обиды. А от того, как мало нужно, чтобы почувствовать — тебя видят. И не осуждают. И рады тебе — новой. Она сделала чай. Села на подоконник. И, обхватив кружку руками, позволила себе улыбнуться.
На секунду в памяти всплыл вечер в клубе. Смех, музыка, свет. Танец. А потом — мелькнувший взгляд с балкона. Малфой. Смотрел вниз, как будто случайно. Или не совсем случайно. Гермиона прищурилась, вспоминая. Интересно, он вообще танцует? Не в министерстве, не на балах — просто, по-настоящему. Она как-то никогда об этом не задумывалась. И да, он выглядел хорошо. Слишком хорошо, как для кого-то, кто обычно бесит.