В плену фантазии

Продолжение части «Защитник» (Баатар Дагбаев/ОЖП), события разворачиваются после смерти Баатара.

Алтану открывает дверь автомобиля один из охранников, и он, поправив темный пиджак, что так не к месту смотрелся в солнечной Испании, выходит на свет. О том, что Лия и Саян уехали на отдых, Юма ему сообщить не удосужилась, об этом лишь обмолвился Вадим, который находился в дружеских отношениях с одним из охранников.

— Может, стоило ей позвонить? – хмыкнул Дракон, подставляя лицо лучам солнца.

— Нет, - мрачно отозвался Дагбаев, снимая пиджак.
Милая горничная пускает их на виллу, после переговоров с охранником, предлагает прохладительные напитки, пока Вадим ищет, где здесь вай-фай, чтобы дозвониться до своей чешуйки. Алтан садится на диван и прикрывает глаза, после перелетов его всегда клонит в сон, а еще и в такой жаре, надо бы переодеться, но сил пока нет. Он просыпается от шагов и радостного возгласа.

— Алтан! – Саян срывается на бег. — Мама, Алтан приехал!

Мужчина приоткрывает глаза, когда к нему на колени забирается худощавое тельце и обнимает его за шею, от Саяна пахнет морской солью и теплом песка. Алтан сонно улыбается, встречаясь взглядом с красными глазенками.

— Привет, малыш.

— Я не малыш, - обиженно произносит мальчик. — Мне уже пять.

— Саян, - мягкий голос Лии, заставляет двоих тут же поднять головы. — Алтан с дороги, не мучай его.

Дагбаев смотрит на девушку, с короткой прической он едва угадывает свою снежинку.

— Не знал, что ты подстриглась.

Лия ставит рядом с аквариумом небольшое зеленое ведерко, откуда пытается сбежать один лобстер. Девушка касается пальцами короткого вихря волос и садится рядом.

— Захотелось сменить имидж.

После смерти деда прошло полгода, и теперь Лия напоминала ему его самого после аварии, после смерти матери, после того, как его сломало и склеило обратно неровными стыками. Они снова оказались на разных полюсах, и теперь пришла очередь Алтана поддерживать ее, Саян перебирал его длинные косы, не желая слезать с колен.

— Ты останешься? – Саяну не нравилась эта пауза, что возникла между взрослыми. — Я хочу показать тебе лобстеров, которых я сам поймал! И песчаный замок, мне мама помогала строить, но только чуть-чуть! И еще ракушку! Много ракушек!

Мальчик продолжал болтать, и не требовал ответов на свои вопросы, в этом Алтан с улыбкой отмечал повадки Дракона. За ужином, который подали на веранде, они перекидывались какими-то дежурными новостями. Вадим, который съел два стейка, зевнул и, отказавшись от вина, направился в выделенную ему комнату.

Прислуга уносила посуду, интересовалась, что подать к завтраку, и пока Лия решала бытовые вопросы, Алтан и Саян переместились в комнату, что звали гостиной. Мальчик демонстрировал ему свой альбом, где Дагбаев иногда угадывал рисунки Лии, один из таких он запечатлел в себе навечно.

Та самая недопитая за ужином бутылка вина и два бокала, появляются на журнальном столике, как по волшебству. Саян пристраивает голову на коленях матери, и, зевнув, прижимается носом к ее животу.  Лия гладит Саня по голове, перебирая темные волосы, слишком много ярких впечатлений за день для маленького человека.

— Держи, - тихо произносит Алтан, протягивая ей бокал вина.

— Спасибо, - губы девушки растягиваются в мягкой улыбке, и тонкие пальцы перехватывают бокал.

Дагбаев садиться рядом, почти семейная незыблемая идиллия, мужчина делает глоток, тревога отступает. Тишина между ними больше не кажется давящей. Алтан теряет счет времени, сколько они так сидят, десять минут или целый час? Легкая дремота слетает в тот же миг, как легкий голос Шадаевой обрушает его мир.

— Это твой ребенок, - Лия протягивает ему пустой бокал.

Алтан застывает с бутылкой в руках, пытаясь осознать и переварить информацию, его взгляд скользит по спящему лицу мальчика. Сын, у него есть сын.

— Что? – хрипит мужчина, он выпил всего бокал, а голова шумит, как после целой бутылки.

Лия вздыхает и снова касается волос сына, словно эти прикосновения успокаивают не только мальчика, но и ее. Сколько времени она собиралась с мыслями, чтобы открыть этот секрет? Сколько сил ей потребовалось, чтобы нарушить и свою выстроенную идиллию?

— Я обнаружила задержку после той последний прогулки у моря, вы с Баатаром снова поругались и ты так стремительно уехал, даже не попрощавшись, - Шадаева сама тянется за бутылкой, что Алтан сжимает в руках.

Алтан наблюдает, как вино плещется в бокале, он помнит тот день, помнит ее соленую кожу, обжигающие прикосновения и пьянеющую свободу.

Капли весеннего дождя обрушались на них уже возле дома, перебегая по газону, они весело смеялись, и Лия вдруг затормозила, подставляя лицо и руки влаге. Алтан замер, скользя взгляд по мокрому силуэту, Лия была больше, чем красива, она была прекрасна.

— Идем, - Дагбаев взял девушку за руку и позвал непослушными губами. — Только заболеть не хватало.

В доме стояло тишина, казалось, что даже прислуга впала в какой-то анабиоз с отъездом Юмы и Баатара, кое-где, точно сонные мухи, ходили горничные, лишь одни охранники незримо несли свою службу. Если бы Юма увидела, она бы поджала губы и заявила, что они ведут себя точно малые дети. Они молча шагали по крылу, где находились спальни, держась за руки, потому что прятаться было не от кого. Алтан остановился у своей комнаты, и, порывшись в кармане, извлек ключ. Притяжение между ними бурлило, как вулканический кратер.

— Алтан, - едва успела произнести Лия, когда дверь захлопнулась, и она оказалась прижата к деревянной поверхности.

Жар поднимался по ногам и формировался в районе грудной клетки, Алтан шагнул ближе, словно между ними еще оставалось какое-то расстояние. Он прижался к ее губам, жадно, как хватают горный воздух, его руки скользили вверх, борясь с мокрой тканью футболки. Лия не отставала от него, ее холодные пальцы уже расправлялись с его рубашкой, не встречая сопротивления. Футболка Лии отправилась на пол, следом за ним лифчик, который Алтан сегодня видел, когда без стука заглянул в ее комнату. Дагбаев откинулся назад, любуясь ее изгибами, и в ту же секунду потянул Шадаеву в сторону кровати, на которую они упали, борясь в легком поцелуи.

Алтан перевернулся, оказываясь сверху, как дикий хищник, что настиг свою жертву. Лия почувствовала, как между бедер сделалось жарко, и легкая юбка уже не сдерживала его натиск. Дагбаев не торопился, словно наслаждался отведенным им временем, словно знал, что такая возможность выпадет еще не скоро, он выцеловывал основания щеки, жалея лишь о том, что нельзя оставлять следов их любовного преступления. Он спустился ниже, оставляя влажную и горячую дорожку.

— Алтан, - задрожала Лия, когда его губы сомкнулись на левом соске.

Алтан облизнул сухие губы, воспоминания об их близости, физической и духовной, еще долго держали его на плаву.

— Почему ты не сказала?

Девушка вздыхает, настраивается на продолжение откровений, и Алтан не знает, что помогает больше: ночь или хорошее вино?

— Я не ждала, что ты вернешься, и признаться Баатару в том, что я сплю с его внуком, было довольно непросто.

— После смерти деда, это ведь бы все изменило.

— Что бы это изменило? Юма не позволит нам быть вместе, тебе ли не знать свою сестру? А отдавать ей ребенка я не собираюсь.

Алтан снова смотрит на мальчика на ее коленях, их общий ребенок, смешение генов, не по тому ли он чувствовал к этому малышу особую любовь?

— Ты пыталась защитить его.

Лия кивает и осушает бокал залпом. Ей всегда казалось, что в одиночку она сильнее, потому что не на кого было положиться, это как выход на лед, когда все зависит только от тебя. Дагбаев смотрел на нее красными глазами Саяна. До смерти Баатара она украдкой позволяла себе мысли об Алтане, о счастливом будущем, о семье, о теплых объятиях, о маленькой дочке, все перечеркнулось в один миг – когда Юма встала во главе клана.

— Если это твой ребенок – он автоматически становится главным кандидатом на главу клана, потому что он ребенок нового поколения, а если это сын Баатара, такое ему не грозит, понимаешь? Юма не допустит, чтобы ее место занял бракованный наследник.

Алтан щетинится, но признает правду – Юма всегда называла Саяна недостойным кандидатом на роль главы клана, она ненавидела Лию и всю свою ненависть переносила на невинного ребенка, потому что он был сыном Лии от их деда.

— Мы можем ей ничего не говорить, - Дагбаев касается ее руки, такого места, где раньше она носила обручальное кольцо.

— Я не могу рисковать Саяном, - шепчет она, и слезы бегут по прекрасному лицу.

Алтан двигается ближе, как можно нежнее обнимает ее, чтобы не потревожить сон сына, аромат чужого тела успокаивает. Лобстерам в аквариуме тоже не спится.

— Ты знаешь, что лобстеры ищут себе пару раз и на всю жизнь?

— Знаю, - Шадаева шмыгает носом. — Я тоже смотрела «Друзей».

— Ты мой лобстер, - хрипит Дагбаев, касаясь ее лба своим,  и в этих словах слышится гораздо больше, чем я тебя люблю.