В плену фантазии

Предупреждение: Даб-кон.

Лия стоит перед зеркалом, смытая косметика разводами осталась на белой раковине, обнажая ее беззащитные круги под глазами. Первый выход в свет в статусе жены Баатара Дагбаева дался ей тяжело, казалось, что все видели, как трясутся ее руки, хотя мужчина утверждал, что она держалась прекрасно. Шадаева стянула с головы полотенце и кинула его на сушилку, светлые волосы влажными прядями падали на ее открытые плечи, ложиться с мокрой головой не хотелось, но она слишком устала, чтобы тратить время на фен. Перешагнув порог ванной, девушка застыла, она никак не ожидала увидеть Баатара в комнате, которою он окрестил ее личной.

Мужчина поднял голову и мягко улыбнулся, протягивая ей бокал с коньяком.

— Решил, что это поможет тебе заснуть, после сегодняшнего вечера.

— Спасибо, - она неловко перехватила поданную посуду с алкоголем, стараясь не переходить на физический контакт. Да, они практически каждый вечер проводили вместе, разговаривали, пытаясь отыскать общие темы, и сблизились, если сравнить с их первой встречей. Но такие посиделки проходили в гостиной, в кабинете, в столовой, Дагбаев не позволял себе переступать порог «девичьего царства».

— Я понимаю, что тебе не нравятся подобные выходы, - Баатар сделал глоток из своего бокала. — Я постараюсь их минимизировать, но сама понимаешь – ты теперь часть клана, официально, а не по слухам, которые ходили, тебе придется «светить лицом».

Лия кивнула и неловко села рядом, смотря на жидкость в своем стакане, что слишком остро пахла спиртом.

— Мне просто надо привыкнуть, - тихо, но уверенно, произнесла Шадаева, назад дороги нет, кроме той, что ведет прямо в могилу.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Никаких слов благодарности не хватит, чтобы искупить долг, который Баатар неумышленно выставил перед ней. Девушка не могла подобрать правильной эмоции к его поступкам, действиям, подаркам – мило, слишком глупое для его статуса и положения.

Дагбаев отставил в сторону стакан, он помнил, когда увидел Лию в первый раз, уже тогда он с улыбкой произнес, обращаясь к ее родителям – что ее жениху очень повезет с такой красавицей. У него даже промелькнула мысль, что стоит выдать девчонку за Алтана, стоило только уговорить Дару на такой шаг, та уже испортила мальчишку, вырастила из него неженку, такому в клане не выжить. У Вселенной точно есть чувство юмора, девушка, которую он готовил внуку, теперь оказалась в его постели.

Когда Лия почти залпом выпила коньяк, почувствовала, как пальцы Баатара скользят по ее щеке, она знала, к чему он клонит, он теперь ее муж, осталось лишь перейти еще одну черту. Конечно, подружки делились с ней фрагментами сексуального опыта, Шадаева не идеализировала постельную жизнь, ей хотелось влюбиться по-настоящему, прежде чем познать все грани любви, но теперь у жизни другие правила, к чему соблюдать старые устои, если игра уже сменилась?

Девушка не открывает глаз, когда Баатар мягко повалил ее на спину, она ощущает, как его пальцы нежно касаются ее колена, скользят вверх по бледной коже, поднимая легкую ткань черного халатика. Лии чудится, что громкое биение ее сердца слышит не только Дагбаев, но и весь дом. Она боится, что слезы выдадут ее, Шадаевой хочется, как в детстве, позвать маму, которая защитит от всего, от этих ужасных лиц, от последствий брака, от людей, которых ей приходится называть семьей. Но мама не придет, это знание тает вместе с остатками надежды.

Мужчина забирается на нее сверху, одна ладонь опускается рядом с ее лицом, оставляя вмятину на пастельной простыне, другая прячется в ее волосах и тянет выше, чтобы снова поцеловать ее, противиться нет смысл, Лия убеждает себя, что ей почти нравится.

Шадаева знает, что если бы не позволила, сегодня ничего бы не случилось, она решила все сама и почти добровольно, чувство страха осело где-то внутри, алкоголь помог ей забыться, оставить в тумане то, что она не захочет вспоминать завтра. Пальцы левой руки ловко развязали поясок, раскидывая в сторону темные полы ткани. Баатар чувствовал себя школьником, который впервые дорвался до сексуального опыта с любимой девушкой. Пугать Лию не хотелось, увидеть отвращение в ее глазах, значило для него – никогда себя не простить.

Дагбаев поднимается, пытаясь справиться с собственным наваждением, старается заглушить первобытный инстинкт обладания, и почти механически начинает раздеваться, девушка дергается, услышав звяканье пряжки его ремня. Шуршит ткань его брюк. Лия делает судорожный вдох, когда Баатар прикасается горячими пальцами к внутренней стороне ее бедра. Жар наливается на ее щеках ярким румянцем, когда эти же пальцы стягивают с нее трусики. Мужчина мягко разводит девичьи ноги в стороны, и Лия чувствует прикосновения напряженного члена к ее животу. Лия думает, что стоит приоткрыть глаза, хотя бы ради приличия, хотя, о каком приличии может идти речь в такой ситуации? Снова раздается шорох, в этот раз упаковка, «презерватив» - мелькает в мыслях девушки, подготовился, и хорошо, матерью так рано она не собиралась становиться, да и в целом никогда.

Лия чувствует, как давит низ живота, и почти дергается, когда затуманенный алкоголем разум, велит ей лежать смирно, короткая вспышка боли заставляет ее изумленно открыть глаза. Дагабев замирает, успокаивающим поцелуем обрушаясь на ее губы. Внутри разливается неприятное чувство – отныне она принадлежит ему, незримая метка, которую он оставляет своими прикосновениями на ее коже и внутри. Боль. Острая. Жгучая. Она не уходит, и не отступает, с каждым новым толчком, Шадаева ощущает, как обрастает новым слоем кожи, броней, которую ей придётся носить до конца жизнь, только вопрос – чьей?

— Ты такая красивая, - шепчет Баатар.

В его движениях удивительно мешалась страсть и отчаяние. Девушка неловко положила руки на его обнаженные плечи, когда он успел снять эту красную рубашку?

В его постели были разные женщины, после смерти жены искать кого-то другого не хотелось, размениваться на связи, от которых он терял репутацию и деньги, Дагабев не спешил. Лия, нежная, светлая, такую хотелось касаться с нежностью, любить, заботиться, насколько она сама могла позволить. Его первая жена была другой, хотя, казалось, что это было так давно, как воспоминание, а не реальная жизнь. Баатар знал, что никогда не сможет дать ей столько ласки и наслаждения, как ее предшественнице, он был молод, горяч и открыт к новым экспериментам, а почву с Лией ему только предстоит «прощупывать». Прижимаясь к хрупкому телу, Дагбаев знал, что у них все впереди, и у него будет достаточно времени, чтобы узнать, какого это, когда она сотрясается в оргазме, прогибается в спине, чтобы слиться с ним в этот миг.

Девушка медленно и едва дыша выбирается из кровати, Баатар сонно вздыхает, почувствовал отсутствие тепла рядом, она подхватывает трусики, которые так и остались валяться за пределами кровати. Невольно Лия кидает взгляд на простыню, словно способна увидеть что-то в темноте, а затем бредет в сторону ванной, снова оказываясь перед зеркалом. Должна ли она чувствовать что-то необычное, найти в себе какие-то изменения, о которых так любят писать в эротических романах? Шадаева бросает часть нижнее белье в корзину, ей даже не с кем обсудить этот опыт. Подруг отнесло волной «взрослой жизни», а говорить о таких вещах с внучкой Баатара было как-то странно, да и с Юмой они так и не сдружились.

Лия умывается, и, переодевшись в пижаму со штанами, привычные и удобные, тихо выходит из комнаты, оставляя постель, на которой произошел конечный этап ее взросления и мужа. К этому слову ей еще придется привыкнуть к этому слову, как и к новым обязанностям, которые с сегодняшнего дня вступили в силу. Шадаева минует охранников, которые пустым взглядом провожают молодую хозяйку, на кухне пусто, что очень играет ей на руку. Она заваривает чай, обычный, из пакетика, который ей показал тот самый охранник, что нашел ее в родительском доме, хвастался, лично привезенным трофеем из России. Обхватив чашку дрожащими руками, Лия делает глоток, пытаясь заглушить пустоту внутри горячей жидкостью.

К новой шкуре придется привыкать, срастаться кожей и костями, делать это придется экстренно, в самые кратчайшие сроки, чтобы не выбиваться из картины Дагбаевского клана