В плену фантазии

Аня не знает, спала ли она, или просто прикрыла глаза на пару минут. Солнечный свет окрашивает темную комнату, подтянув к себе колени на продавленном диване, она смотрит на стены, картины, красивые, вчера она их не разглядела. На журнальном столике пристроилась бутылка воды и какие-то сладкие батончики, скудновато для завтрака, но даже к этому она не притрагивается. Возможно, стоило, и такой смерть будет более легкой, чем ей уготовили. Воронова касается рукой пледа, когда она засыпала ничего не было.. Олег принес? Дверь открывается, заставляя ее вжаться в зеленую обивку, в комнате появляется вчерашний синеволосый парнишка.

— О, проснулась, спящая красавица? – хмыкнул он, лавируя с подносом на руках.

Аня кивает,  не думая, что от нее требуется ответ, казалось, что синеволосому совсем плевать на диалог, он хорошо справлялся за двоих.

— Волк, сказала принести тебе завтрак, командир решает рабочие моменты, - довольно произнес парень, ставя на стол поднос с омлетом и бутербродами. — На.

Он протянул ей вилку, совсем безобидно, но даже при хорошей физической подготовке, ей не справится с профессиональным убийцей.

— Спасибо, - шепчет Аня, сжимая в руках столовый прибор.

Синеволосый садится на кресло, и, взяв одну из чашек прихлебывает, судя по запаху, кофе. Девушка в нерешительности замирает, смотря на свой завтрак.

— Да ты ешь, - улыбается парень. — Травить тебя мы не собираемся.

— Никто в здравом уме и не расскажет о таком, - тихо произнесла Воронова.

— Я – Шурик, кстати, - улыбнулся он и протянул ей руку.
Девушка пожимает протянутую руку.

— Так значит, ты знакома с этой сумасшедшей парочкой? – интересуется Шура, оценивающим взглядом скользя по Ане.

Воронова ежится, есть ей не хочется, поэтому она возвращает вилку на поднос.

— Вроде того.

— Повезло, что ты не такая шибанутая, как они, - хмыкает парень.

— И не такая болтливая, как ты, - раздается холодный голос Олега.

Шура подскакивает, то бледнея, то краснея, перед своим прямым начальником. Волков с мрачным видом стоит у двери.

— Да я так, разговор поддержать, - оправдывается он.

— У тебя была одна задача – отнести завтрак, а не изображать из себя базарную бабку, -
Олег кивает на дверь, и парень, повинившись, шагает к двери.

— Пока, Анютка, - улыбается синеволосый, и закрывает дверь, совсем бесшумно.

— Прости, Шура, конечно, болтливый, но если я доверяю, почти так же, как  себе, - Волков сел на кресло, которое до него занимал тот самый Шурик. — Чего не ешь? Не понравилось?

— Я не голодная, - тихо произнесла Аня, смотря на Олега. —  Как Серёжа?

— Порядок, - кивнул Волков. — Я дал ему лекарства по списку.

— Все нашли у Рубинштейна? – поинтересовалась девушка, покручивая на руке серебряный браслет.

— Да, даже прихватили то, что было не нужно, - улыбнулся Олег.

Олег никогда не был пацифистом, но если бил, то и за дело. Аня догадывалась, что он может выбрать путь военного, ему всегда нравилось слушать рассказы о делах ее отца, но в какой момент дорожка свернула не туда? Пачка сигарет оттопыривала карман, значит, курить не бросил, какой бы детской не казалась привычка, набрал вес, нарастил мышцы, в нем едва ли можно было угадать того мальчишку с последней парты.
Неловка тишина, повисшая между ними, кажется ощутимой нитью, что протянулась между их сердцами. Волкову хотелось коснуться ее руки, обнять, снова ощутить этот мальчишеский трепет. Он так и не смог испытать это чувство повторно, ни одна девушка, не смогла заполнить дыру, которая образовалась с отъездом Ани.

— Прости, что пришло втянуть тебя в эту операцию, - вздохнул Олег.

— Ты ведь не знал, - ответила ему девушка.

Мужчина вздохнул, они хорошо готовились к таким действиям, и изучить работу психиатрической больницы, как и ее работников, входило в первую ступень подготовки. Волков зацепился за знакомое имя, но повинуясь внутренней удаче, надеялся, что это не она, а просто однофамилица.

— Ты такая красивая, - шепчет Олег.

Зеркала в комнате нет, и поэтому девушка не может трезво оценить его комплимент, хотя, после бессонной ночи, явного недосыпа, Аня выглядит как один из монстров из детского воображения.

— Когда я возвращалась в Петербург, не думала, что встречу тебя, - честно призналась Воронова.

— Судьба интересная штука, правда? – улыбнулся Олег.

— Вы убьете меня, да? – хрипит девушка, обхватив себя руками.

Волков поднимает на нее глаза, в которых читается жестокая решимость.

— Нет, даже не думай, я такого не допущу. Я не могу снова потерять тебя.

Аня сглатывает – насколько можно доверять человеку, который убивает за деньги? Она потенциальная кандидат на безмолвные похороны и еще одна в списке пропавших без вести.  Бог войны наступает на пятки, и пока он требует новых жертв наемники, как незримые жрецы, будут поставлять их в достатке.

Олег встает и садится рядом с ней, беря ее руки в свои. Ему так много хочется сказать, столько лет упущенных, столько мгновений, которые они могли разделить на двоих. Поглаживая ее по запястью, Волков думает, что если бы он тогда нашел в себе смелость подойти к ней на вокзале, все могло быть по-другому.

— Как ты докатился до этого, Олег?

Олег – теперь она не называет его Олежей, как раньше, и на что он надеялся, спустя столько лет?

Как объяснить Ане,  что ему не хотелось быть преступником, не хотелось переступать через своих, на очередном задании. Совесть, которая теплилась где-то на дне его черепной коробки, не позволяла жить с таким грузом. Строить из себя другого человека, и даже Серёжа, в одну из их последних встреч пьянок, заявил о волчьей верности. Аня – это идеал, юношеская влюблённость, которую он так и не пережил, как необходимый опыт.

— Ты знаешь, что натворил Серый?

Воронова кивает, конечно, до того, как Разумовского определили в их клинику, новостные каналы пестрили о расправках над чиновниками, но в бывшем друге своей первой школьной любви – серийного убийцу, она не могла. Это ведь Серёжа, милый, добрый Серёжа, который рисовал ей на полях учебника и делился апельсинами. А потом Аня поняла, что прошло слишком много времени, да и человеку было свойственно меняться.

— Я должен ему помочь, и вопрос даже не в деньгах, они нужны, чтобы оплатить затраты на наемников, он мой друг, а друзей не бросают.

Аня кивает, не совсем понимая, зачем ей нужна эта информация.

— Мы сегодня летим в Италию, - продолжил Волков.

Мы – кто подразумевается под этим «мы»? Олег и его команда? Или и она тоже?

— Тебе нельзя возвращаться в свою квартиру, напиши, что нужно забрать, вечером все привезут, о документах не переживай, на новое имя они будут готовы через пару часов.

— И что мне делать? – непонимающе шепчет девушка.

— Начать новую жизнь, - ответил Волков. — А когда все закончится, я приеду за тобой, слышишь?

— Зачем? – снова спрашивает Аня.

Теплая ладонь касается ее щеки, поглаживая пару родинок.

— Чтобы начать новую жизнь, - выдыхает Олег, и признает в том, что должен был сказать много лет назад. — Потому что я люблю тебя.

Спустя неделю Аня жалеет, что не ответила на его слова, потому что на пороге ее новой квартиры появляется уже знакомый синеволосый наемник, и, пряча глаза, протягивает ей знакомую ворону, которая приветствует ее жалобным карканьем.

— Он убил его. Ваш рыжий убил Олега.