В плену фантазии

– Нам не надо, - отбивается Шура, укрываясь одеялом.

– Я в таких условиях жить не буду! –
возмущается Аня.

Парень не видит, но уверен, что она скрестила руки на груди и недовольно надула губы. Синеволосый всегда умиляется, и называет ее ребенком, глядя на эту очаровательную мордочку.

– Нютка, - он выглянул из своего кокона. – Ну зачем? Ты посмотри, картину повесим и шикарно.

Девушка фыркнула, и подошла к стене, где отрывался кусок обоев.

– Здесь даже твой любимый скотч будет бессилен.

Саша жить в квартире непривычно, его устраивал и доисторический ремонт, и перегоревшая лампочка, были бы тараканы, он бы дал им имена и держал вместо домашних питомцев. Во времена наемничества он жил как придется, и по сто человек на то, что старшие товарищи именовали бараком, спальные места в три яруса, до человека, в лучшем случае полметра, у каждого свои травмы и истории, которые зудело и чесалось рассказать другому. Нельзя было не наткнуться на чужую судьбу, что торчала острыми обломками наружу, нельзя было не зацепиться, не перемазаться чужой кровью. В отряде Волкова жилось вольнее. Казалось, что у него и самого никаких душевных осколков, но лишь потом Шура узнал, что командир их умело прятал. Но и там нельзя было куда-то деться, найти лично пространство рядом с Вадиком тяжелый труд. Сначала Шура блевать хотел от его шуток, потом привык, пресытился.

А потом он оказался рядом с Нюткой, в одной квартире, на одной кровати, под одним одеялом, временами в одной общей футболке. Тепло, правильно, уютно, как ни с кем не было, как ни до кого не было. Шура ластился, как мусорный кот, рядом с Вороновой ему хотелось восполнить дефицит нежности, которой он был лишен.

Шура бежал от себя, прятался в ванной за цветными волосами, боялся взглянуть правде в глаза.

«ОНА ВИДИТ В ТЕБЕ ОЛЕГА!»

«ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ЗАМЕНА ВОЛКОВУ»

«НЕ ТВОИ ЭТО ОБЪЯТИЯ И ПОЦЕЛУИ! ЧУЖИЕ! КРАДЕННЫЕ!»

Эти мысли преследовали его даже во сне. Временами он просыпался от того, что Аня прижималась щекой к его спине, и шептала что-то успокаивающее, порой Шура не разбирал слов, но сердце топило нежность.

Его. Ему.

Когда Аня засыпала, он думал, снится ли ей смерть Олега? Прячет ли она свои кошмары за слоем тонального крема? Потому что Шуре – да. Смерть не то, чтобы друга, скорее боевого товарища, как бы она ни настигла его, останется в сердце навсегда. Шура бы не уподобился до философских рассуждений, что жизнь – это череда уроков, но независимо от этого, судьба, сука, порой их все-таки преподносила.

Поэтому он ушел. Сбежал, как бы сказал кто-то из его отряда. И лишь Вадик, к большому удивлению, на прощание сказал, что он сделал все правильно.

– До тебя никто не жаловался, - бурчит Шура.

То, что он сморозил чушь, наемник понимает почти сразу, он откидывает одеяло, смотря на девушку жалостливым взглядом.

– Нют..

– Я тебя поняла, - холодно произносит Воронова, выходя из комнаты.

«Идиот» - устало думает Шура, и вылезает из кровати. Он знает – если сейчас оставить Аню наедине со своими мыслями, все закончится ужасно, она надумает глупостей, а Шура сам наделает этих глупостей.

– Нютка, - он скребется в дверь, точно кошак.

В ванной шумит душ, и девушка открывается не сразу, смотреть на нее непобитым взглядом не получается. Аня застывает в дверях с влажным полотенцем в руках.

– Чего тебе? – интересуется девушка.

– Прости меня, - жалобно произносит наемник.

– Проехали, Шур, - она отмахивается и вешает полотенце на сушилку. – Я спать, мне завтра рано вставать, ты идешь?

Парень понимает, как сильно проебался, когда на следующий день, Аня спокойно убирает все принадлежности для ремонта, что они выбирали вместе, на балкон. Шура начинает ходить кругами и задумываться о своем бренном существовании, существовать без Ани ему совсем не хочется. Он вздыхает, у него не так много людей вокруг, чтобы обратиться за советом, и жребий судьбы падает на Славика. Старый товарищ выслушивает и переглядываясь с женой, улыбается, дело молодое.

– Ты идиот, - подводит итог Света, когда Шура доходит до своей губительной фразы. – Надеюсь, что ты не стал перечислять тех, кто не жаловался?

– Не настолько я идиот, - обиженно бурчит синеволосый.

Слава смеется и хлопает друга по плечу.

– Ничего, запоминай, что нужно делать.

Как только Аня открывает дверь в квартиру, то слышит жуткий грохот. Бросив пакет с продуктами на пол, и лавируя между разбежавшихся апельсинов, девушка бежит на звук. Синеволосый наемник, словно подбитый на поле боя, лежит на полу, а рядом, его верный конь стремянка, картинку завершает кусок обоев, словно гонца, действительно, убили за дурные вести.

– Господи, Шура!

Воронова помогает ему подняться, и парень страдальчески трет колено с содранной кожей.

– Инфекцию занесешь! – Аня бьет его по руке и встает. – Ничего не трогай, я за аптечкой.

Шура героически терпит и перекись, и зеленку, и лишь когда на его ноге теперь тоже красуется пластырь, девушка обращается к нему с главным вопросом.

– И что это было? – Воронова ставит аптечку на подоконник. – Ты зачем на стремянку полез, дурилка?

– У нас слишком высокие потолки, - недовольно произнес Шура, сматывая кусок обоев, что потянул за собой. – Я со стула не достаю.

– И чем тебе обои не угодили? – продолжает допытываться Аня.

– Потому что когда мы начнем красить трубы, все равно их испачкаем, я себя знаю, и придется клеить новые, - объяснил парень.

– А зачем нам красить трубы? – интересуется она.

– Не знаю, мама, когда делала ремонт, всегда трубы красиво, - пожал плечами Шура.

– А мы собрались делать ремонт? – снова удивляется Аня.

– Нют, ну все, - он притягивает девушку к себе и целует в макушку. – Я понял, что в таких условиях жить нельзя, и семью строить тем более, если только тараканью, но мы же с тобой не тараканы, да?

– Ты уж точно таракан, - улыбнулась Воронова. – Выжил же как-то в таких условиях.

– Но стремянку, кажется, уже не спасти, - вздохнул наемник.

– Поехали за новой, - кивнула девушка. – Заодно и краску для труб твоих купим.

Шура встал, поднимая за собой верного друга, что каким-то чудом не упал на его синюю голову, иначе бы просто аптечкой Аня бы уже не отделалась. Пока он, прихрамывая, понес стремянку к двери, девушка стала собирать апельсины.

– Хочешь сладких апельсинов? – улыбнулся Шура, протягивая ей фрукт.

– Только теперь соседи, которых захотят убить, потому что они мешают спать, буем мы, - засмеялась Аня.

– О, у кого-то игривое настроение, - довольно потер руки наемник.

– Я про ремонт, - она поцеловала его в нос и направилась на кухню.

Убирая продукты в холодильник, Аня решила точно поинтересоваться у Славика, как это чудо вообще умудрилось выжить в полевых условиях, если чудом не убилось в собственной квартире?