||
Время летело с бешеной скоростью; Гермиона заметно преобразилась внешне, но изнутри её пожирало бесконечное чувство вины. Каждый вечер она запиралась в своей комнате, которую в первый же день пребывания в поместье, выделил ей Эван; хоть последние полгода они делили кровать его спальни, она совершала вечерний ритуал побега.
Сидя на полу, обхватив руками колени, она плакала, вспоминая день битвы; тела погибших друзей никак не выходили из её головы. Эван находил её всегда на одном и том же месте, заплаканную, дрожащую всем телом; целовал в растрёпанную макушку и шептал у самого уха.
Тише, дорогая, тише.
Всё закончилось.
Я рядом, я всегда буду рядом с тобой.
И она действительно успокаивалась, прижимаясь как можно ближе к нему, вдыхая запах его парфюма.
Днём они были вместе; прогулки, обеды в лучших французских ресторанах и покупки невероятно-дорогих вещей, от шарфов до драгоценностей. Эван никогда не отказывал Гермионе в её прихотях, наоборот задаривал подарками, когда она противилась, смешно морща нос. Она была счастлива, забывая о будущем, в котором, в чём она была уверена, победил Волдеморт, поработивший всех, истребивший большую часть маглорожденных. Но стоило солнцу опуститься за горизонт, она, подхватив подол длинного платья, бежала на второй этаж, с грохотом захлопывала массивную дубовую дверь и погружалась с головой в болото отчаяния.
— Так больше не может продолжаться, Гермиона. – Услышав всхлипы, заговорил он.
Эван лежал рядом, освещённый лунным светом, его бледная кожа была горячей. Гермиона уткнулась лицом в его плечо, не зная, что ответить.
— Я чертовски злюсь на себя, потому что не могу ничем тебе помочь.
— Прости меня.
— Милая, не извиняйся. Просто скажи мне...
— Я не знаю, как избавиться от этого. – Перебила его Гермиона.
Разговор так и остался незаконченным, Гермиона уснула, слушая гневные тирады Эвана, который проклинал всё, что связывало её и девяносто седьмой год.
Утром он разбудил её поцелуем; взволнованный он легонько потряс её за предплечье.
— Гермиона, просыпайся, дорогая. У меня хорошая новость.
— Ещё минуту, Эван. - Она потянулась, но перевернувшись на другой бок, уткнулась лицом в мягкую подушку.
— Теперь мы заживём ещё лучше! Он принял меня в свои ряды, представляешь? Теперь мы будем воевать на одной стороне.
— О какой войне ты говоришь? - Гермиона недоверчиво посмотрела на него. — Кто принял тебя, Эван?
— Том Реддл, кто же ещё?! Он собирает армию, а я ему буду в этом помогать.
— О, нет!
О, нет!
Всё сначала.
Мне нужно знать,
Когда мне придёт конец.
Гермиона совсем не учла тот факт, что Эван знаком с Томом и не могла предугадать, что они могут быть друзьями, как позже рассказал ей Розье.
За ужином, он предупредил, что на следующей неделе Том посетит их поместье и, возможно, останется на пару дней. Том Реддл действительно нагрянул к ним ровно через семь дней.
Его мантия насквозь промокла, изящные руки потянулись к капюшону, сняв его он посмотрел на Гермиону; его зелёные глаза совершенно отличались от кроваво-красных змеиных, которые она впервые увидела перед перемещением в прошлое. Тело его было абсолютно человеческим, от молочной кожи исходило тепло. Гарри описывал его немного иначе, обозлённый он говорил, что Реддл безобразен, но нет. Гермиона вглядывалась в его опасную красоту.
— Цветком невинным выглядеть и быть змеёй под ним. – Процитировала она, не заметив, что это было вслух.
— Что?
— Добро пожаловать, Том. – Эван недоверчиво посмотрел на Гермиону, которая, молча, рассматривала прибывшего гостя, нервно сминая в руке подол сиреневого шифонового платья; лицо её побледнело.
Реддл мешает их совместному будущему. Во второй раз он врывается в её жизнь, готовый разорвать на куски всё с пометкой «хорошее и светлое». Тогда он забрал у неё всё, но неужели этому суждено повториться?
Что-то не так
С моими планами на жизнь
Я даже не заметила, что ты был здесь...
Гермиона надеялась, что Эван одумается и не станет приспешником Реддла. В первый ужин, Том рассказывал Эвану свои идеи на ближайший месяц, описывал планы нападения на тех или иных людей, аргументируя сказанное. В воздухе звенела злость, которую можно было ощутить. Том ругался, упоминая маглорожденных, яростно жестикулировал. Эван внимательно слушал того, мысленно оставляя пометки на важных частях речи Реддла.
Вернувшись в спальню, Гермиона запечатала двери и наложила на комнату оглушающие чары. Её щеки вспыхнули багровым румянцем, а руки сжались в кулаки.
— Ты знаешь кто он? – Кричала она. — Эван!
— Дорогая, я не понимаю.
— Волдеморт и Том Реддл – это один и тот же человек! Он разрушил моё будущее, а теперь собирается разрушить прошлое.
— Это невозможно, Гермиона, ты что-то путаешь. - Он тряхнул головой, убирая с лица, спавшие светлые пряди. — Клянусь тебе, Том достойный человек.
— Замолчи! – Гермиона скинула со стола всё, что на нем лежало. Чернильница разбилась и по белоснежному мрамору растеклась чёрная клякса. — Я не хочу тебя слушать!
Печально ждала
Участи обмана.
Эван, заботливо, взял её ладони в свои, поцеловал каждый пальчик. Терпеливо ждал, пока она немного успокоится. Её тело трясло от настигнувшей истерики.
— Я хочу вернуться, - шепчет она.
— Прошу, не говори глупостей. Мы оба останемся здесь.
— Он всё уничтожит, Эван, как ты не понимаешь?
— Я люблю тебя. - Он опирается щекой о её бедро. — Слышишь? Я не позволю никому, даже ему, причинить тебе вред!
— Мерлин Великий! – Она закатывает глаза, сжимая в кулаке его волосы. — Ты бредишь! - Всё еще держа его волосы, она оттягивает их, заставляя Эвана посмотреть на неё. — Его невозможно победить, я знаю это лучше любого!
— Но, Гермиона?
— Я не готова снова отдать ему всё, что имею.
Освободи меня
Твой рай – это ложь
Освободи меня своей любовью
Освободи меня!
Дождавшись пока Эван уснёт, Гермиона на цыпочках вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Коридор освещал тусклый свет настенных светильников; Гермиона бежала вперёд, мысленно проговаривая план побега, проклиная себя за предательство.
Она действительно по-настоящему полюбила юного Розье, который всякий раз помогал ей, не прося ничего взамен. Он вынудил её сделать этот шаг, посмеялся над её ультиматумом, сам того не зная, делая выбор не в её пользу.
Скрывшись за очередным поворотом, Гермиона достала волшебную палочку. Том Реддл всё ещё находился в поместье и мог заметить её, а возможно и атаковать. Гермиона проскользнула в тёмное помещение, неприятный запах сырости ударил в нос. Люмос осветил маленькую кладовую, в углу которой была свалена комом её грязная одежда, в которой она переместилась во времени.
Расстегнув карман кофты, она потянула золотую цепочку, вынимая маховик. Блеск металла отразился в расширенных зрачках бывшей гриффиндорки.
Я не знаю, почему поступаю так с тобой, но я вынуждена, прости меня.
Провернув механизм, Гермиона растворилась в темноте кладовой.
О, нет!
Всё сначала
Мне нужно знать,
Почему я решила предать тебя.
Она осмотрела место, в котором оказалась, отмечая своё везение. Поместье Розье было сожжено дотла, а на месте той самой кладовой остались руины, на которые приземлилась Гермиона. Натянув на кулак ткань рукава, она утёрла им слёзы, неприятно пощипывающие кожу.
Целый год она совмещала в себе: счастье и боль; надеялась, что всё наконец-то наладилось, что она заслужила спокойную жизнь.
Как бы не так, Гермиона Джин Грейнджер.
Целый год к ней подкрадывалось чудовище в прекрасном обличье, и, когда оно, наконец, настигло цели, забрало у неё всё, что она получила. Оно выхватило когтистой лапой любовь, заботу и крышу над головой. Оно украло у неё Эвана Розье. Бывшего слизеринца, который принял её такой какая она есть, с первого дня подарил свою заботу и, в конце концов, отдал ей своё сердце.
Гермиона мечтала о такой хорошей жизни и о таком любимом человеке, чтобы заполучить это, ей пришлось распрощаться со всем и пожертвовать собой.
Печально желала...
У каждой истории свой конец и своё объяснение.
Как печально, что история Гермионы осталась не со счастливым концом.