|
Oh no,
О, нет!
here it is again
Все сначала.
I need to know
Мне нужно знать,
when I will fall into decay
Когда мне придет конец.
Something wrong
Что-то не так
with every plan of my life
С моими планами на жизнь.
I didn't really notice that you've been here
Я даже не заметила, что ты был здесь...
Dolefully desired
Печально желала
Destiny of a lie
Участи обмана.
Set me free
Освободи меня.
your heaven's a lie
Твой рай — это ложь.
set me free with your love
Освободи меня своей любовью.
set me free
Освободи меня!
Oh no,
О, нет!
here it is again
Все сначала.
I need to know
Мне нужно знать,
why did I choose to betray you
Почему я решила предать тебя.
Something wrong
Что-то не так
with all the plans of my life
Со всеми моими планами на жизнь.
I didn't realize that you've been here
Я даже не заметила, что ты был здесь...
Dolefully desired
Печально желала
Destiny of a lie
Участи обмана.
Set me free
Освободи меня.
your heaven's a lie
Твой рай — это ложь.
set me free with your love
Освободи меня своей любовью.
set me free
Освободи меня!
Set me free
Освободи меня.
your heaven's a lie
Твой рай — это ложь.
set me free with your love
Освободи меня своей любовью.
set me free
Освободи меня!
Dolefully desired
Печально желала...
Set me free
Освободи меня.
your heaven's a lie
Твой рай — это ложь.
set me free with your love
Освободи меня своей любовью.
set me free
Освободи меня!
***
Бледные испачканные грязью и кровью руки дрожат; Гермиона лихорадочно подносит их к лицу, издав истошный крик. Ноги сами несут её куда-то, прочь от летящих лучей проклятий, криков раненых и тел, павших в бою. Гриффиндорка смотрит вперёд, где рассеивается пыль, открывая взору полуразрушенную лестницу, ведущую в башню сине-серебряного факультета Когтевран. Облокачиваясь рукой о шероховатую стену, она уверенно поднимается, проклиная про себя количество ступеней.
Слишком высоко.
Силы покидают тело Гермионы, и она садится на холодную грязную ступеньку. Убрав с лица тонкими пальцами выбившуюся прядь, которая противно лезла в глаза, осматрела происходящее. Вековые стены её любимой школы, кажется, вот-вот рухнут, заваливая всех и всё грудой камней. Возможно, оно бы и к лучшему.
Пусть завалит всех нас здесь вместе с ним.
Чёртов Волдеморт, почему ты никак не можешь умереть?
Часть ступени, прямо за спиной, обрушивается вниз, а Гермиона видит золотой проблеск прямо у своего кроссовка, куда скатились мелкие камешки.
— Не может этого быть!
Восклицание резко обрывается, а коньячно-карие глаза внимательно осматривают вещицу в руках.
Необычный механизм – маленькие песочные часы, посаженные на ось, которая в свою очередь крепится к длинной золотой цепочке. Не раздумывая, Гермиона накидывает цепочку на шею, пряча маховик под кофту; холод металла неприятно прикасается к коже на груди.
Звуки битвы становятся заметно тише, Гермиона смотрит, как пара незнакомых Пожирателей уверенно ведёт несколько первокурсников слизеринцев к главному выходу из замка. Сложив в уме все за и против, Гермиона принимает вертикальное положение, и, отряхнув джинсы от лишней пыли, спускается следом за Пожирателями; первый шаг получается совсем неуверенным из-за открытой кровоточащей раны.
С улицы доносится до боли знакомый скрипящий смех, от которого кожа на спине становится слишком холодной и покрывается мурашками; а уродливый шрам на руке зудит фантомной болью. Беллатриса Лестрейндж стоит на большом камне, размахивая волшебной палочкой в руке. Она смеётся, глядя на полувеликана, в чьих руках бездыханное тело.
Гарри?
Нет!
Пожалуйста, нет...
Мысли спутываются в безобразный узел, подкидывая воспоминания о Роне, который не успел укрыться от вспышки непростительного. Он кричал ей, чтобы она бежала как можно дальше, через запретный лес в Хогсмид, а оттуда трансгрессировала. Только стоило ей воспротивиться его приказу, как изумрудно-зелёный луч попал точно в грудь рыжеволосого друга. Она видела, как его веки сомкнулись, и тело рухнуло на, усыпанный разноцветными стёклами витража Большого Зала, пол.
Слеза неприятно охладила кожу щеки, Гермиона прижимала ладонь к груди, где под тканью скрывался маховик. Гарри Поттер был мёртв, так сказал Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть.
Гермиона потянула золотую цепочку и сделала шаг назад. Подушечки пальцев ухватились за механизм, проворачивая его; гриффиндорка мысленно проклинала настоящее, в котором она потеряла всё: родителей, друзей и надежду.
Тело и разум утягивала за собой неведомая сила, противно ноющая у висков и оглушающая настолько, что Гермиона чувствовала жар капли, вытекающей из правого уха, пачкающей кожу красным следом.
Всё кончено!
Гермиона знала, что перемещение на слишком далёкие участки времени запрещены, в лучшем случае она сойдёт с ума, так говорил ей Альбус Дамблдор, вручая маховик на третьем году обучения. Но она хотела совсем не этого, будто в бреду, Гермиона выбрала лучший исход своей жизни – пропасть во времени, буквально умереть для прошлого, настоящего и будущего.
Но несправедливая судьба всё уже давно решила за мисс Грейнджер.
Ноги касаются твёрдой мощёной поверхности, а тело обдувает тёплый майский ветер, выбивая ещё несколько каштановых прядей из собранного на макушке пучка.
Гермиона оглядывается по сторонам, прикусив до крови нижнюю губу, она издаёт первый всхлип. Измученная, раненая и разочарованная.
Она стоит на знакомом школьном дворе, только в далёком...
— Какой сейчас год?
— Тысяча девятьсот семьдесят восьмой. – Откликнулся парень, который уже пару минут наблюдал как, из неоткуда, появилась незнакомка, чей внешний вид оставлял желать лучшего.
На девятнадцать лет назад...
— Как тебя зовут?
— Гермиона Грейнджер.
— Я Эван Розье, – блондин приветливо улыбнулся, делая шаг вперёд. — Ты, судя по всему, сделала прыжок во времени.
— Да. – Поколебавшись, она уточнила, — я из тысяча девятьсот девяносто седьмого.
— Занятно. – Он внимательно осматривал Гермиону, прикидывая, на взгляд, сколько ей могло быть лет. — Ты училась в Хогвартсе?
— Да, факультет Гриффиндор, последний курс.
— Я могу проводить тебя к директору.
Гермиона надеялась, что Эван не заинтересуется ей, просто пройдёт мимо, но акт заботы с его стороны, хоть и порадовал, но был лишним.
Она сбежала из будущего, чтобы больше не иметь ничего общего с тем самым местом, где находилась; Хогвартс в мгновение стал для неё совершенно чужим и отталкивающим; для неё он превратился в самое настоящее кладбище, в котором похоронено всё, что у неё появилось за последние семь лет жизни.
— Не нужно, я пойду.
— Куда? Назад в своё время? – Смеясь, уточнил юноша. — Тебе вообще есть куда пойти?
— Наверное, нет. – Нервы сдали, и Гермиона заплакала, обняв себя за плечи.
— Тише, тише красавица. – Он прижал её к себе, обняв за хрупкие девичьи плечи. Дорогая ткань его одежды тут же испачкалась пылью и грязью. — Хочешь, я заберу тебя с собой. Учёба окончена, я как раз собирался отправиться домой. – Гермиона кивнула, и слизеринец достал волшебную палочку.
— А как же антиаппарационное поле?
— Снято до следующего учебного года.
Ласково коснувшись ладонью её затылка, он упёрся острым подбородком в её лоб. Приятный запах мяты и кофе ударил в, усыпанный веснушками, нос Гермионы. Она прикрыла глаза, готовая к перемещению. Вихрь трансгрессии унёс обоих в старинное поместье на окраине Франции, перед тем, как сделать несколько остановок по пути.
К горлу Гермионы подступил противный рвотный комок; прижав ладонь ко рту, она стыдливо покосилась на Эвана, который убирал палочку во внутренний карман своего пиджака.
Он был красив - лицо, вытянутое с аристократической бледностью, тонкий прямой нос, чуть грубоватая линия скул и чувственные губы. Его вьющиеся светлые волосы спадали до плеч.
Кто же ты такой, Эван Розье?