После тебя

Весна уже пришла в Хогвартс. На дворе расцвели первые цветы, свежая зелень пробивалась сквозь каменные дорожки, а лёгкий ветер колыхал верхушки деревьев в школьном дворе. Солнце мягко освещало двор, играя бликами на мокрых от утренней росы камнях.

Гермиона шла тихо, почти незаметно, вдоль дорожки, ведущей к Астрономической башне. Её шаги были медленными, но уверенными — внутреннее напряжение ещё не отпускало, но она пыталась держаться. Вокруг всё казалось ярким и живым, но для неё эта весна была странной: красота природы резала её чувства, словно напоминала о том, что мир идёт своим ходом, а её сердце всё ещё погружено в боль, предательство и внутренние переживания.

Она глубоко вдохнула свежий весенний воздух, пытаясь прогнать остатки кошмаров и воспоминаний. Солнце согревало плечи, а лёгкий ветер трепал волосы, но внутренний холод не уходил. Гермиона знала, что сейчас ей предстоит принимать решения, что впереди ещё множество разговоров, столкновений и откровений.

Проходя мимо цветущих кустов, она заметила, как птицы весело щебечут на ветках — эта жизнь казалась почти нереальной рядом с её тревогой. Но где-то глубоко внутри зарождалась тихая решимость: через боль, через слёзы и дрожь, через ярость и предательство в её сознании появлялось маленькое понимание, что теперь она больше не будет пешкой в чужой игре.

***

Ночь после пар выдалась мучительной. Гермиона лежала в своей комнате, но сон никак не приходил. Мысли кружились, воспоминания о последних событиях, о Драко, о метке и кошмаре не давали ни минуты покоя. Сердце колотилось, дыхание было прерывистым, а лёгкий шум ветра за окном только усиливал её тревогу.

Она поднялась с кровати, пробираясь тихо по коридору, словно хотела уйти от самой себя. Лёгкий свет луны падал на каменные стены, отражался в зеркалах, создавая странные тени. И вдруг, на повороте, она столкнулась с Драко. Он стоял, прислонившись к стене, лицо напряжённое, глаза полны сожаления и вины.

— Гермиона... — тихо произнёс он, шагнув ближе. — Я не хотел...

— Не приближайся! — резко сказала она, отстраняясь. — Я не хочу тебя видеть!

Он замер, осознавая силу её слов, но что-то внутри не позволило ему отступить.

— Я знаю, — сказал он тихо, почти шёпотом, — что ты злишься, что ненавидишь меня. И я заслужил это. Но я... должен быть с тобой сейчас.

Гермиона сжала кулаки, дыхание стало учащённым, сердце колотилось. Она пыталась отойти, но Драко осторожно положил руку на её плечо.

— Пожалуйста... — его голос дрожал. — Я не прошу прощения. Я просто... хочу, чтобы ты знала, что я рядом.

Её тело напряглось, она отвернулась, но не смогла оттолкнуть его полностью. Напряжение между ними росло, слова стали лишними. Сердца бились в унисон, дыхание смешивалось. Она сопротивлялась, кричала внутри себя, но его прикосновения были одновременно мягкими и настойчивыми.

И вдруг, как будто время остановилось, они оказались рядом, слишком близко, чтобы продолжать отталкивать друг друга. Их взгляды встретились, и в тишине ночи произошло то, что оба боялись и желали одновременно — мгновение близости, которое не было прежним флиртом, а было тяжелым, полным эмоций, вина и напряжения.

Гермиона закрыла глаза, понимая, что сопротивление бессильно, но внутри всё ещё горела ярость, стыд и непонимание. Драко, чувствуя её внутреннюю борьбу, шептал почти беззвучно:

— Я не хочу, чтобы это причиняло тебе боль...

Он впился губами в её, поцелуй был настойчивым, требовательным, почти силовым. Гермиона пыталась отстраниться, сердце колотилось, дыхание сбивалось, но он не отпускал. Его руки ловко повернули её к подоконнику, и она почувствовала холодный свет луны на коже, соприкосновение с камнем и силу его настойчивости.

Он провёл губами по её шее, оставляя яркие отметины на коже, словно хотел закрепить для себя тот факт, что она была здесь и сейчас только с ним, что бы ни говорили её внутренние сопротивления. Гермиона дрожала, пытаясь сопротивляться, одновременно чувствуя, как эмоции разрывают её изнутри — страх, гнев, возбуждение, ярость, нежелание и притяжение — всё смешалось в хаосе.

— Слушай меня, — почти рыча сказал он, не отрывая взгляда. — Ты принадлежишь мне, хотя бы этой ночью.

Она пыталась оттолкнуть его, но сила его намерений была слишком велика, энергия напряжения между ними — осязаемой. В этой жесткости, в этом противостоянии эмоций и желаний, их связь стала одновременно болезненной и неотвратимой.

Лунный свет падал на их лица, подчеркивая холод и страсть, смешавшиеся в этом мгновении, а Гермиона сжимала кулаки, пытаясь удержать себя, понять, где заканчивается её сопротивление и начинается невозможная близость с тем, кто был одновременно врагом и объектом странной притяженности.

Он развернул ее резко к себе спиной и поднял юбку. Наконец, настала весна и Драко видит ее длинные ноги, он так скучал за этим зрелищем.

Малфой расставил ее ноги, наклонил на подоконник. Поднял голову за волосы и начал целовать ее шею. Гермиона выгнула спину, в голове было сопротивление, что будет дальше, но желание взяло вверх. Девушка начала постанывать и тереться задом об его штаны.

Малфой не оставил ее жест не замеченным, жгучий шлепок опустился ей на мягкую плоть, место удара мгновенно порозовело. Он расстегнул молнию, припустил ее трусы и вошел резко, насаживая почти всю длину.

Гермиона сощурилась, это было слишком, но ей нравилось.

Он начал двигаться быстро и резко, не церемонясь, видимо он давно сдерживался и этого хотел.

Руки девушки подкашивались, она все еще держалась благодаря сильным рукам Малфоя, который держал ее. Последние рывки были особо жесткими, он впивался в нее во всю длину, а шлепки стали все громче. В итоге Малфой кончил, а потом развернул Гермиону и усадил ее на подоконник.

Он спустился и начал целовать ее живот, дразня языком. Подвинул ее ближе к краю и всосал клитор. Гермиона извивалась, это был отдельный сорт удовольствия. Она кончила спустя пару минут. А потом упала к нему в объятия.

Они оба знали, что с помощью секса ничего не возможно решить и тем самым в нем нуждались.

***

На парах Гермиона едва могла сосредоточиться. Каждый звук, каждое движение преподавателя скользили мимо её сознания, затмеваемые воспоминаниями о прошлой ночи. Она сжимала ручку в руках, дыхание сбивалось, и тонкая дрожь пробегала по телу при каждом воспоминании о том, как близко они были с Драко.

— Чёрт... — прошептала она про себя, чуть покраснев. — Я вообще прослушала лекцию...

Смущение и возбуждение смешались в странном клубке внутри неё. Гермиона пыталась сосредоточиться, вспоминая формулы и заклинания, но мысли снова возвращались к его настойчивости, к напряжению в его глазах, к силе его прикосновений. Она корила себя за то, что так легко вспоминает эти моменты, за то, что эмоции переполняют разум, и всё это мешает учёбе.

И тут её взгляд невольно упал на Драко. Он сидел неподалёку, и поведение его казалось другим — более спокойным, уверенным, но в то же время внимательным. Астория Гринграсс теперь тоже была рядом чаще, улыбалась, подходила, словно подтверждая их помолвку. Гермиона видела, как она легко и естественно взаимодействует с Драко, и это вызывало в ней смесь ревности и досады.

— Он теперь полностью под её вниманием, — думала Гермиона, сжимая кулак под партой. — А я... я просто...

Мысли о прошлой ночи снова наполнили её смущением, но она старалась удерживать лицо спокойным, хотя внутри всё бушевало: желание, вина, чувство утраты контроля над своими эмоциями и чувство, что она проиграла в невидимой игре.

Каждое движение Драко, каждый взгляд Астории усиливали это чувство, а Гермиона пыталась прогнать воспоминания, но они возвращались снова и снова, заставляя сердце биться быстрее, а мысли — бежать по кругу. Она корила себя за смятение, но не могла остановить волну чувств, которая захлёстывала её на протяжении всего дня.

***

Гермиона шла по коридору, пытаясь заглушить мысли о прошлой ночи, когда внезапно столкнулась с Драко. Он стоял у поворота, глаза холодные, но напряжённые, словно предупреждали: этот разговор будет непростым.

— Гермиона... — начал он, делая шаг к ней, — через две недели назначена моя помолвка с Асторией.

Слова ударили её, словно холодный поток. Она замерла, сердце сжалось, дыхание прервалось.

— Что?.. — выдавила она, стараясь сохранить спокойствие. — Через две недели?

— Да, — спокойно, но с лёгкой тяжестью в голосе подтвердил он. — Это часть обязанностей семьи. Всё оформлено, всё официально. Я знаю, это сложно, но тебе нужно знать заранее.

Гермиона чувствовала, как внутри всё взрывается: боль, ревность, смятение, воспоминания о прошлой ночи — и всё это смешалось в один острый клубок. Она опустила взгляд, пытаясь сдержать дрожь и смущение, но мысли о том, что Драко скоро официально будет с другой, не давали ей ни минуты покоя.

— И... ты мне просто говоришь это так спокойно? — шепнула она. — Как будто это ничего не значит.

Драко взглянул на неё с тяжёлым выражением лица. — Мне нужно, чтобы ты знала заранее... но это не значит, что я не думаю о том, что было между нами. Просто сейчас... это неизбежно.

Весенний ветер проникал через открытое окно, трепал её волосы и мантии студентов, словно подчеркивая, что жизнь продолжается, а она осталась в тени собственного смятения. Гермиона сжала кулаки, внутренне коря себя за эмоции, которые она не могла контролировать. И в этот момент она поняла: через две недели начнётся что-то, что изменит всё — и её собственное сердце, и мир вокруг неё.

***

Две недели. Срок когда все закончится.

Весенний вечер опустился на Хогвартс мягкой золотистой тенью. Гермиона шла по тихому коридору к гостиной Гриффиндора, чувствуя, как легкий холодный ветер треплет волосы. В груди бурлили мысли — воспоминания о прошлой ночи, о Драко, о помолвке, которая должна была состояться через две недели.

В гостиной её встретил привычный шум и тепло: смех, разговоры, запах свежеиспечённого хлеба и магического чая. Джинни уже устроилась на диване с друзьями, и, заметив Гермиону, радостно махнула рукой.

— Эй, Гермиона! — обрадовалась она. — Садись! Как день прошёл?

Гермиона присела рядом и позволила себе хотя бы на мгновение забыть о своих внутренних бурях. Разговор с Джинни плавно перетекал в шутки, рассказы о занятиях, магических курьёзах и студенческих выходках. Она смеялась, ощущая тепло дружеской поддержки, но в уголках сознания всё ещё висели мысли о Драко и предстоящей помолвке.

Когда вечер подходил к концу, Гермиона вышла на открытый балкон гостиной. Лунный свет мягко освещал её лицо, а весенний воздух казался одновременно свежим и холодным. И тут она заметила Гарри, который как раз шел по коридору к гостиной.

— Гарри... — сказала она, когда он подошёл. — Можно поговорить?

Они отошли в тихий угол коридора, где их никто не мог услышать. Гермиона взглянула на него, и голос дрожал, хотя она старалась держаться.

— Гарри... — начала она, голос слегка дрожал, — я хочу поговорить о... Пэнси. И о Роне тоже.

Гарри внимательно смотрел на неё, чуть нахмурив брови, но не перебивал.

— Я знаю, что она тебе нравится, — продолжила Гермиона, слегка опуская взгляд. — И я... я не хочу, чтобы прошлые раны держали тебя. Чтобы ты продолжал думать о прошлом вместо того, чтобы быть честным с самим собой.

Гарри сделал шаг ближе, руки опустив, но взгляд его стал мягче:

— Гермиона... ты права. Я больше не с Джинни, и ты знаешь, что я не просто так обращаю внимание на Пэнси. Но... с ней сложно. Она недоверчива, ей трудно поверить, что я серьёзен.

— Я понимаю, — сказала Гермиона, и в её голосе слышалась решимость. — Но Гарри, пора перестать бояться своих чувств. И пора отпустить прошлое. Тебе нужно решать для себя, что важно, а не жить в старых ошибках.

Гарри кивнул, вдохнув глубоко. Он чувствовал, что Гермиона не просто говорит слова — она помогает ему посмотреть правде в глаза.

— Спасибо, Гермиона, — сказал он тихо. — Ты всегда видишь суть лучше, чем кто-либо. Я... попробую.

— И я хочу, чтобы ты знал... с Роном я больше не держу обиды. Всё, что было между нами, я отпустила. И хочу, чтобы прошлое не мешало нам смотреть на настоящее.

***

Кабинет Минервы МакГонагалл был наполнен запахом старых книг и лёгкой пыли. Гермиона стояла напротив строгой профессора, сжимая руки в кулаках, но с решительным взглядом. Её мантия аккуратно прилегала к плечам, а в глазах светилась привычная стальная решимость.

— Профессор МакГонагалл, — начала она твёрдо, — я хотела бы обсудить возможность досрочной сдачи экзаменов СОВ. Если я сдам их раньше, смогу пораньше начать работу в больнице Святого Мунго. Это очень важно для меня.

МакГонагалл подняла взгляд с бумаги, её глаза были внимательными и проницательными.

— Гермиона, — сказала она спокойно, но строго, — ты понимаешь, что это необычное решение. Экзамены СОВ требуют тщательной подготовки, а досрочная сдача — исключение. Почему я должна идти на это ради тебя?

Гермиона глубоко вдохнула, подбирая слова:

— Профессор, — продолжила она, — я понимаю, что это исключение. Но у меня есть ясная цель. Я хочу использовать знания и навыки, чтобы работать в Мунго, помогать людям. Каждый день, который я могу провести там раньше, — это возможность практиковаться, учиться на реальных случаях. И я готова приложить все усилия, чтобы доказать, что готова к экзаменам.

Она сделала паузу, смотря прямо в глаза МакГонагалл:

— Я готова учиться дополнительно, сдавать все дополнительные тесты, писать эссе или демонстрировать свои знания, если это потребуется. Пожалуйста, дайте мне шанс.

Минерва изучающе посмотрела на Гермиону. В её взгляде смешались строгая оценка и едва заметное одобрение:

— Ты всегда подходишь к своим целям с полной отдачей, Гермиона, — сказала она наконец. — Хорошо. Я дам тебе право досрочно сдавать СОВ. Но знай: это потребует максимальной концентрации и ответственности. Если ты не справишься — исключений больше не будет.

Гермиона почувствовала, как сердце ёкнуло от облегчения и радости:

— Спасибо, профессор! — выдохнула она, сдерживая улыбку. — Я не подведу.