Единственная Слизеринка в роду|Драко Малфой.

Июньская ночь опустилась на Хогвартс душным, зловещим саваном. Зеленое свечение Чёрной метки, зависшей прямо над Астрономической башней, разрезало чернильное небо, окрашивая замок в цвета смерти. В замке вовсю гремела битва — Пожиратели смерти, прорвавшиеся через Исчезательный шкаф, крушили всё на своем пути.
Забыв про осторожность, я бежала наверх по винтовой лестнице, задыхаясь от паники. Сердце колотилось в горле: я знала, куда ведут все дороги этой страшной ночи. Драко пошел туда. Мой сломленный, отчаявшийся Драко пошел исполнять свой приговор.
Я взлетела на верхнюю площадку башни и бесшумно скользнула в густую тень за массивную каменную арку, зажав ладонью рот, чтобы не закричать. Воздух здесь был ледяным, пахло грозой и старой пылью.В центре смотровой площадки, обдуваемый ночным ветром, стоял Альбус Дамблдор. Он выглядел невероятно слабым, изможденным, опираясь рукой на каменные парапеты. А прямо перед ним, направив дрожащую палочку из боярышника директору в грудь, стоял Драко.
— Вечер добрый, Драко, — тихо, на удивление спокойно произнес Дамблдор.
— Кто здесь еще?! — в панике выкрикнул Малфой, озираясь по сторонам.
Его платиновые волосы растрепались, лицо было бледным как полотно, а в безумных серых глазах плескались слезы. — Я слышал шаги!
— Это лишь ветер, мальчик мой... — мягко ответил директор. — Ты не убийца, Драко. Опусти палочку. Ты ведь не хочешь этого делать.
— У меня нет выбора! — сорвался на крик Драко, и его голос сорвался от удушающих слез. Он судорожно потянул левый рукав вверх, обнажая мертвенно-бледную кожу. Чёрная метка на его предплечье зловеще пульсировала в такт той, что горела в небе. — Он убьет мою мать! Он убьет её! Он убьет меня! Я починил шкаф, они уже здесь...
— Я могу помочь тебе, Драко. Орден Феникса может спрятать тебя и твою маму...
— Да никто не сможет меня спасти! — в истерике выкрикнул Малфой.
Я видела каждую деталь этой пытки. Его пальцы, сжимавшие палочку, побелели. Драко отчаянно боролся с самим собой: его душа противилась убийству, его трясло от рыданий, и палочка в его руке медленно, миллиметр за миллиметром, опускалась вниз. Он не мог. Он не был способен отнять чужую жизнь, несмотря на весь страх перед Волан-де-Мортом.Но передышки не случилось. Дверь на башню с грохотом распахнулась, и на площадку ворвались Пожиратели смерти во главе с безумной Беллатрисой Лестрейндж. Её дикий хохот разрезал тишину башни:ю— Ну же, Драко! Сделай это! Лорд ждет!
— Он не сможет, — раздался холодный, стальной голос с лестницы.
На башню стремительно поднялся профессор Снейп. Его черная мантия взметнулась за спиной. Дамблдор посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло странное, смиренное выражение:
— Северус... прошу тебя.
Снейп поднял палочку, его лицо превратилось в каменную маску, лишенную эмоций:
— Авада Кедавра!
Вспышка ослепительного зеленого света озарила башню. Ударная волна сбила Дамблдора с ног, и его тело медленно, словно в замедленной съемке, перелетело через парапет и рухнуло вниз, в бездну ночного двора.
— Бежим! Живо! — закричала Беллатриса, увлекая за собой торжествующих Пожирателей.
Драко стоял абсолютно ошарашенный, застыв на месте с опущенной палочкой. Снейп грубо схватил его за плечо, силой разворачивая к выходу:
— Малфой, уходим! Бегом!
Пожиратели начали стремительно спускаться по лестнице. Драко бежал предпоследним, ведомый железной хваткой Снейпа. Проходя мимо моей арки, он на долю секунды замедлил шаг.Наши взгляды встретились сквозь полумрак башни. Сквозь пороховой дым, сквозь панику и крики Драко посмотрел мне прямо в глаза. В его серых омутах больше не было маски «слизеринского принца». Там застыли бесконечная, рвущая душу тоска, извинение и отчаянная, запретная любовь.Он едва заметно, одними губами прошептал: «Прости меня. Я люблю тебя, Дая. Живи».
Снейп резко дернул его за руку, увлекая за поворот лестницы, и платиновые волосы Драко окончательно скрылись в темноте.
Они сбежали из Хогвартса. Я осталась стоять на опустевшей, залитой ледяным ветром башне, прижимая ладони к груди и задыхаясь от беззвучных слез.
Шестой курс закончился полным крахом нашего мира, и впереди нас ждало самое мрачное время — седьмой курс.

Седьмой курс превратил некогда величественный замок в настоящий концлагерь под предводительством нового директора — Северуса Снейпа.
Защиту от тёмных искусств теперь вели жестокие брат и сестра Кэрроу, Алекто и Амикус. Уроки превратились в изощрённые пытки: нас заставляли практиковать Непростительные заклятия на первокурсниках и гриффиндорцах.
Те, кто отказывался, сами становились мишенями для Круциатуса.Я держалась из последних сил. Моя связь с Гарри, Роном и Гермионой, которые сейчас скрывались где-то в лесах в поисках крестражей, делала меня главной мишенью для подозрений. Но каждый раз, когда Амикус Кэрроу заносил палочку над моей головой, Драко, ставший главой Инспекционной дружины, холодным тоном прерывал его, находя благовидный предлог:
«Директор Снейп требовал эту девчонку к себе на отработку, не портите её лицо».
Драко вернулся в школу ещё более истощённым и тёмным, чем на шестом курсе. Он безупречно исполнял приказы Кэрроу при свете дня, но его серые глаза казались выжженными пустынями.Настоящая встреча произошла глубокой ночью. Я сидела в пустой гостиной Слизерина у догорающего изумрудного камина, обрабатывая кровоточащие царапины на предплечье — Кэрроу всё же успел задеть меня режущим проклятием в конце урока.Тихий шелест мантии заставил меня вздрогнуть. Из темноты коридора появился Драко. Он запер входную дверь заклинанием глухоты и стремительно подошёл ко мне. В его руках был уже знакомый флакон с бальзамом Снейпа.
— Я же просил тебя не перечить ему, Дая, — глухо, с невыносимой болью в голосе произнёс он, опускаясь на колени прямо перед моим креслом.
Он аккуратно взял мою раненую руку в свои прохладные ладони. Его пальцы едва заметно дрожали. Драко осторожно нанёс прохладную мазь на порез, и боль мгновенно утихла, сменившись приятным онемением. Он делал это так трепетно, словно я была сделана из тончайшего фарфора.
— Мне плевать на Кэрроу, Драко, — тихо ответила я, глядя на его растрёпанные платиновые волосы. — Мне не плевать на то, что они заставляют делать тебя. Ты мучаешь младшекурсников...
— Если я не буду этого делать, они поймут, что я слаб. Они доложат Лорду, — Драко резко поднял голову, и в его серых глазах, освещённых зелёным пламенем, блеснули слёзы отчаяния. — Мой дом превратился в бойню, Дая. Лорд живет в нашей усадьбе. Я каждый день слышу крики тех, кого они пытают в подвале. Я стал чудовищем... но ради тебя я готов играть эту роль до конца. Потерпи. Скоро всё закончится.
Я не выдержала. Подавшись вперёд, я обхватила его бледное лицо ладонями и прижалась своими губами к его. Этот поцелуй был горьким от пролитых слёз и пах полынью, но в нём было столько отчаянной, накопленной за месяцы разлуки любви, что у нас обоих перехватило дыхание. Драко судорожно обнял меня за талию, прижимая к себе практически вплотную на ковре у камина. Его горячие губы настойчиво изучили мои, даря долгожданное утешение посреди этого кошмара. Он уткнулся носом в мою шею, прерывисто дыша:
— Ещё немного, Дая... Просто выживи здесь.