Единственная Слизеринка в роду|Драко Малфой.

Утро встретило Хогвартс серой прохладой. Я проснулась с тяжелым ощущением, будто всё произошедшее ночью мне просто приснилось. Однако, бросив взгляд на свои запястья, я заметила едва различимые красноватые следы от пальцев Крэбба. Значит, это был не сон.
Когда я вошла в Большой зал, там уже вовсю гремела посуда и переговаривались сотни студентов. Я намеренно прошла мимо стола своего факультета и уселась рядом с Гарри, Роном и Гермионой за стол Гриффиндора. Сидеть среди слизеринцев сегодня казалось выше моих сил.
—  Даяна, привет! — улыбнулась Гермиона, отрываясь от толстого фолианта. — Ты какая-то бледная. Всё хорошо?
—  Да, просто не выспалась, — тихо ответила я, накладывая себе немного овсянки.
— Слушай, — Рон наклонился ближе, жуя тост с джемом. — А что вчера произошло в подземельях? Мы с Гарри возвращались от Хагрида почти перед самым отбоем и издалека видели, как Малфой буквально тащил тебя за руку в сторону вашей гостиной. Выглядело это... странно.
Гарри отложил вилку и внимательно посмотрел на меня сквозь круглые очки:— Он снова доставал тебя, Даяна? Если этот хорек что-то выкинул, только скажи. Мы сотрем эту ухмылку с его лица.
Сердце пропустило удар. «Гарри назвал меня по имени, прямо и по-дружески. Но то, как меня ночью назвал Малфой — Дая... Это короткое имя из его уст до сих пор звучало в ушах как что-то обжигающее и запретное».
— Нет, Гарри, всё в порядке, — соврала я, стараясь не смотреть им в глаза. — Мы просто... столкнулись в коридоре. Он, как обычно, поязвил, и мы разошлись. Ничего особенного.
— Ну не знаю, — подозрительно прищурилась Гермиона, заметив, как я прячу руки под стол. — На него это не похоже. Обычно он не упускает шанса устроить сцену.
Я не выдержала и украдкой повернула голову в сторону слизеринского стола. Драко сидел в окружении своих сокурсников, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Словно почувствовав мой взгляд, он медленно поднял голову.
Наши глаза встретились.Его холодный, пронзительный серый взгляд на секунду замер на мне. На его лице не дрогнул ни один мускул, он смотрел так, словно мы были абсолютно чужими людьми, а ночного инцидента у стены никогда не существовало. Малфой безупречно держал маску безразличия, но то, как он едва заметно сжал пальцами серебряный кубок, выдало его напряжение. Через мгновение он отвернулся, продолжив слушать Блейза Забини.

После завтрака мы с гриффиндорцами попрощались — они убежали на Трансфигурацию, а у меня было свободное время перед Зельеварением. Я решила вернуться в подземелья, чтобы забрать забытый пергамент.Коридоры около слизеринского крыла были пустынны. Завернув в тот самый темный тупик, где еще вчера решалась моя судьба, я внезапно поняла, что совершила ошибку.Дорогу мне преградили три фигуры. По центру стояла Пэнси Паркинсон, победоносно скрестив руки на груди, а за её спиной, словно две каменные глыбы, высились Крэбб и Гойл. На их лицах играли злые, предвкушающие ухмылки.
— Ну что, Даяна, думала, вчера тебе просто так всё сошло с рук? — ядовито процедила Пэнси, делая шаг вперед. — Ночью тебе повезло, что Драко вмешался, чтобы ты не устроила шум и не лишила факультет баллов. Но сейчас его здесь нет.
— Паркинсон, уйди с дороги, мне некогда играть в твои детские игры, — я попыталась потянуться к карману мантии за волшебной палочкой, но Гойл среагировал быстрее.
Он сделал резкий выпад и сильно толкнул меня в плечо.Я отлетела назад, больно ударившись спиной о каменную кладку. Книги и пергаменты с шумом высыпались из рук на холодный пол.
— Крэбб, подними её палочку, — скомандовала Пэнси, её глаза горели торжеством. — Мы научим эту гриффиндорскую подстилку уважать чистокровных.
Крэбб шагнул ко мне, его тяжелый сапог едва не наступил на мои пальцы. Я прижалась к стене, чувствуя, как внутри нарастает паника. Защищаться без палочки против двоих здоровых парней и разъяренной Паркинсон было невозможно.
— А ну прекратили. Живо.
Этот ледяной, стальной голос заставил всех троих застыть на месте.Из темноты коридора медленно вышел Драко Малфой. Его мантия плавно покачивалась при ходьбе, а лицо выражало крайнюю степень презрения и ярости. Он подошел ближе, бросив быстрый, оценивающий взгляд на меня, рассыпанные книги, а затем перевел его на Пэнси.
— Драко! — защебетала Паркинсон, мгновенно меняя тон на заискивающий. — Мы просто хотели проучить эту... она нарушает правила, шпионит для Поттера! Крэбб и Гойл хотели помочь...
— Крэбб. Гойл, — тихо, но угрожающе произнес Малфой, проигнорировав Пэнси. — Я, кажется, ясно выразился вчера. Или у вас отшибло память от избытка сладкого?Парни переглянулись, их лица мгновенно побледнели. Они сделали шаг назад, убирая руки от моих вещей.
— Драко, но она... — попыталась вставить Пэнси, но Малфой резко оборвал её:
— Заткнись, Паркинсон. Если я еще раз увижу, что вы устраиваете этот цирк в моих подземельях, профессор Снейп узнает, кто именно украл ингредиенты для оборотного зелья из его личной кладовой на прошлой неделе. Наказание будет долгим. Всем троим.
Пэнси шумно выдохнула сквозь зубы, её лицо пошло красными пятнами от злости и унижения.
— Пошли отсюда, — зло бросила она парням.Крэбб и Гойл, не говоря ни слова, быстро зашагали прочь.
Паркинсон одарила меня испепеляющим взглядом и бросилась вслед за ними, громко стуча каблуками по каменным плитам.
Мы остались одни. Тишина коридора снова стала удушающей. Драко медленно наклонился, поднял с пола мою волшебную палочку и, не торопясь, подошел ко мне вплотную. Он протянул её, но когда я протянула руку, чтобы забрать, он не выпустил дерево из пальцев, заставляя меня поднять на него глаза.
— Ты совсем тупая, Даяна? — негромко, но резко спросил он, и в его серых глазах снова вспыхнули те самые опасные искры. — Я же велел тебе не высовываться. Почему ты вечно ходишь одна там, где тебя могут достать?
— Потому что это мой факультет и мой дом, Малфой! — я резко дернула палочку на себя, но Драко держал ее крепко, вынуждая меня сделать шаг к нему. — Я не собираюсь прятаться по углам из-за Паркинсон или твоих тупоголовых громил. И уж точно не тебе читать мне нотации!
— Твой дом? — Драко горько и зло ухмыльнулся, наклоняясь ниже. — Даяна, открой глаза. Половина Слизерина спит и видит, как бы вышвырнуть тебя отсюда за дружбу со святым Поттером. Ты ходишь по тонкому льду.
— И ты первый, кто этот лед поджигает! — в запале выкрикнула я, чувствуя, как к горлу снова подступают слезы обиды. — Зачем ты это делаешь, Драко? Зачем защищаешь меня от них, если сам при каждом удобном случае смешиваешь с грязью? Мне не нужна твоя жалость. И твои подачки не нужны!
Я предприняла еще одну попытку вырвать палочку, но вместо этого Малфой внезапно разжал пальцы. От неожиданности я чуть не потеряла равновесие, но он перехватил мое запястье — аккуратно, обходя те места, где остались синяки от Крэбба. Его ладонь была прохладной, но это прикосновение подействовало как успокоительное.
— Это не жалость, — тихо, почти беззвучно произнес он. На мгновение в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю, глубокую тревогу, отчего мое сердце пропустило удар. — Просто... не нарывайся. Пожалуйста.
Он отпустил мою руку так же внезапно, как и схватил. Смерив меня последним, тяжелым взглядом, Малфой круто развернулся и зашагал в сторону кабинета Зельеварения. Я осталась стоять в коридоре, прижимая палочку к груди и пытаясь осмыслить это тихое, непривычное «пожалуйста».