Глава 64. Виноватые
К резиденции Лейсан, а затем – к волшебному озеру Элияра привела мерцающая в темноте фиолетовая нить. Кирана было не видать, а хранительница мерила шагами пещеру.
– Брат! – воскликнула она, увидев входящего Хана с напоминающем тряпичную куклу Найтом на руках, и подбежала вся в слезах. – Как он?
– Уснул.
Хранительница всхлипнула, улыбаясь и мягко касаясь ладонью лица и волос Найта, а потом поцеловала его в лоб.
– Я так виновата... Я не доглядела... Надо было глаз с него не спускать, ведь его же нельзя, совсем нельзя оставлять одного! – прошептала она и потянула Хана за собой. – Давай, скорее неси его сюда, к озеру. Спасибо, что спас его! Мне так жаль, что я сомневалась в тебе, Хан. Ты такой хороший человек, а я так на тебя набросилась... Мне очень стыдно, правда!
Элияр почувствовал неприятное покалывание в области сердца.
Снова эти слова. Что он ответил Найту в тот раз?
– Ты правда такой наивный или просто прикидываешься? Как считаешь, почему я вернулся за тобой? Может, подумал, что ты еще пригодишься.
То, как померкла тогда его улыбка, навсегда запечатлелось в памяти Хана.
Сколько боли он ему причинил? Наверное, всей жизни не хватит, чтобы искупить это.
– Тебе не за что меня благодарить и не за что извиняться, – проговорил северянин, но Лейсан не слушала.
– Снимем часть одежды и скорее опустим его в воду, – сказала она, стаскивая с Найта пальто и снимая ботинки.
А Хан прямо в одежде, с луком на спине и мечом на поясе зашел в озеро. Вода была удивительно теплой и тут же окрасилась в красный, смывая с Найта кровь. Ее было намного больше, чем казалось на первый взгляд. Вся рубашка была пропитана ею.
Лейсан осталась на берегу, опустившись на колени и устроив на них голову юноши. Бормоча под нос и всхлипывая, она сказала повернуть его боком, сняла потрепанную рубашку и вдруг замерла, прикрыв рот рукой.
Хан не на шутку испугался:
– Что не так?
– Наверное, это за то, что он рассказал, – ответила Лейсан и стала бережно обмывать спину Найта. – Ему нельзя было никому рассказывать, что он Покровитель...
Хан взглянул ему на спину.
Там были два темных следа, по-видимому, от рваных ран. Хота они затянулись и разгладились, было очевидно, откуда они взялись.
Немного угасшее пламя ненависти вновь вспыхнуло в груди Хана. Он не узнал свой собственный хриплый голос:
– Вырвали... крылья?
Лейсан поджала губы, и по ее щекам скатились две слезинки.
– Божества быстро восстанавливаются, – проговорила она, поглаживая страшные темные следы подушечками своих нежных пальцев. – Наказать их можно, только заперев в темнице, что-то запретив или вырвав крылья. Последнее особенно унизительно. Крылья могут восстановиться примерно через неделю. В случае Найта, наверное, через месяц. Но воспоминания о боли и позоре от такого... это на всю жизнь.
– Насколько это больно?
– Крылья очень чувствительные. Это все равно, что оторвать руки или ноги.
Слезы капали с ее острого подбородка и маленького прямого носика в озеро, смешиваясь с водой и кровью.
Хан больше не спрашивал, но она говорила сама, дрожащими пальцами отмывая волосы демона с Черничной горы:
– Я слышала от других, что когда начнут расти новые, спина будет болеть. Зачем было это делать, если они все равно хотели его убить? Какой смысл его мучить? Это все Эйден, я уверена! Он ненавидит его больше всех!
Подумав, что для нее это будет слишком, Хан не стал упоминать странные слова об отрезании руки, сказанные Найтом в поле.
Лейсан достала из сумочки, висевшей у нее на плече, бутылочку с каким-то травяным отваром и стала с величайшей осторожностью втирать его в следы на спине Покровителя.
– Когда я забрала его из той пещеры, ему целый месяц снились кошмары. Приходилось использовать заклинания, чтобы он вообще мог спать. В большинстве случаев он не запоминал сны, а в иных просто не хотел рассказывать. И сейчас я чувствую, что это повторится.
Хан обругал старейшин всеми известными ему грязными словами, но это не принесло облегчения.
– Расскажи больше, – попросил он.
Лейсан слабо улыбнулась.
– Достаточно только сказать, что он добрый и очень ранимый. Но никогда и ни за что не признается, что ему больно или обидно. Он одновременно как маленький ребенок и как взрослый – иногда робкий мальчик, а иногда храбрый мужчина, – ее улыбка стала ярче. – О, сколько джейрийцев, видевших его, согласились бы с моими словами. Его просто нельзя не любить!
У Хана не было ни братьев, ни сестер. Вообще никаких родственников, только мама. Познакомившись с Аури, Варианом и Нае, он узнал, что значит иметь кого-то вроде старшей сестры и старшего брата, а еще младшенького, за которым нужен глаз да глаз. Но Лейсан – другое дело. Они с Найтом были словно родные. Она оберегала его, заботилась, поддерживала и иногда журила, почти как мать. И напоминала Хану его собственную матушку...
Все оставшееся время, пока отмывали Найта в озере с целебной энергией, Элияр и Лейсан разговаривали обо всякой ерунде, избегая темы Аркона и старейшин. Хранительница хвасталась деревянным кулоном в виде совы, жаловалась на охотников, постоянно шатавшихся по лесу, причем очень близко от ее резиденции, будто их притягивало туда магнитом. Потом говорили о городе демонов, волчьей стае, Регине и Рэе, о драконах и змеях, о тренировках и многом другом.
Над озером поднимался легкий пар. Вода из него ручейком вытекала наружу и терялась среди камней и деревьев, впадая в большую реку за многие километры отсюда. Она уносила кровь, грязь, пот и мертвенную бледность с лица Найта.
Озеро было гораздо больше источника на Черничной горе, на его каменных берегах можно было удобно устроиться, наполовину погрузившись в воду, а стены пещеры подсвечивались необработанными магическими камнями. Сверху свисали переплетения корней и стеблей растений, между которыми мерцали крохотные движущиеся точки – светлячки.
Удобно устроив юношу, завернутого в белый халат, на теплых камнях и погрузив в целебные воды до ключиц, Хан и Лейсан покинули пещеру. Хранительница велела двум совам следить за Найтом. По ее расчетам, он должен был пробыть в неподвижном состоянии еще несколько часов, пока действовали ее заклинания и целебные воды озера.
Для Элияра в резиденци была выделена просторная светлая комната, настолько роскошная, что парню стало даже неловко.
Комната Найта находилась напротив. И эти два помещения были единственными, где не стояли тут и там какие-нибудь музыкальные инструменты, горшки с цветами, статуэтки, так и не повешенные на стену картины и прочие ненужные вещи, которые хозяйке, видимо, было жаль или лень выбрасывать. Найт как-то говорил, что Лейсан популярна. И стоило только взглянуть на Кирана, чтобы в этом убедиться. Покровитель Севера как раз нарисовался в коридоре. Он выглядел задумчивым, стоя перед статуей Лейсан и глядя на подол ее платья, которое хоть и было вырезано из хрусталя, все же будто развевалось на ветру.
Обменявшись взглядами с Ханом и получив от него молчаливое подтверждение, что все в порядке, Киран нерешительно посмотрел на вмиг помрачневшую хранительницу. Кажется, только Лейсан не замечала, как он смущается, или же не хотела замечать. Будь здесь Изабелла, она бы уже сотню раз повторила с трагическим выражением лица: «Ах, как жаль!»
В итоге все трое встали под распростертыми в магическом жесте руками статуи и примерно минуту молча пялились друг на друга. Лейсан забыла высушить Хана, а Хан забыл попросить, чтобы его высушили. Когда с него натекла приличная лужа, Лейсан опомнилась и щелнула пальцами, испозуя заклинание.
– Расхаживая здесь, как неприкаянный призрак, ты ничего не добьешься, – заявила она Кирану, нарушая затянувшееся молчание . – Можешь считать, что я тебя простила, потому что ты спас моего брата, но у него самого ты все равно должен попросить прощения.
– Я знаю, – ответил Киран. – Я подожду.
– Сколько ты собираешься ждать? Разве тебе не пора навестить своего Посланника в Арконе?
– Если вы не хотите видеть меня, так и скажите. Пока вас двоих не было, я уже побывал в Арконе и все проверил.
– Воспользовался моим порталом?
Киран кивнул и протянул ей полупрозрачный кристалл:
– Извините, что без спроса.
– Ладно.
Голубые глаза Покровителя выглядели грустными.
– Вы ведь меня на самом деле не простили? – разумеется, он имел в виду не портал.
– Нет.
– Что еще я могу сделать, чтобы заслужить ваше прощение?
Хан чувствовал себя третьим лишним с самого начала этого разговора, но понимал, что уйти сейчас будет еще более неуместным. Он просто молча стоял рядом и будто с интересом рассматривал ноги статуи.
– Ничего не надо, – отрезала Лейсан и мрачно усмехнулась. – Когда я увидела тебя в первый раз, мне показалось, что ты отличаешься от всех тех лицемеров и гордецов, что издевались над моим братом у меня за спиной. Во второй раз я подумала, что ты просто еще слишком молод, поэтому так остро реагируешь и не думаешь, прежде чем говорить или делать. – От слов «слишком молод» брови Кирана чуть дернулись в направлении к переносице, а после «не думаешь» дернулся уже глаз. – Но ты точно такой же! У Покровителя Севера должно быть достаточно ума и милосердия, чтобы не поднимать руку на того, кто слабее. Но в тебе я вижу только гордыню. Почему я должна прощать тебя? Как бы сильно я ни ударила тебя аурой, тебе не будет так же больно, как было ему.
– Я не...
– И оправдания я слушать не хочу! Позволяю тебе остаться здесь до того, как Найт очнется. А потом уходи к своему Посланнику или возвращайся вымаливать прощение у старейшин. Может, в наказание тебе тоже вырвут крылья!
Она развернулась и ушла, беззвучно ступая в мягких туфлях по блестящему чистотой полу. Мужчины остались вдвоем у ног ее статуи.
– Что она имела в виду, говоря «тоже вырвут крылья»? – спросил Киран.
Хан вздернул бровь:
– А ты и правда не думаешь.
Покровитель покраснел, но смог сдержать гнев. Пошевелив своими птичьими мозгами, он проговорил:
– Значит, ему... Ужасно. Не волнуйся, они восстановятся.
Элияр ничего не ответил. Ему хотелось как можно скорее убраться от Кирана, упасть на кровать и забыться. Он не спал уже двое суток.
Но Киран преградил ему путь:
– Постой!
Северянин вздохнул:
– Что?
– Я сделал это ненамеренно! Я просто... Демоны! Понимаю, что звучит как оправдания, и тебе они тоже не нужны, но хочу, чтобы ты знал, что я сам испугался того, что сделал.
– Ты прав, мне на хрен не сдались твои оправдания! – прорычал лучник. – Знаешь, после массива иллюзий я кое-что понял. Я тоже причинял Найту боль, поэтому не имею права винить тебя. Но я не позволю тебе оправдываться. Не смей. Ты не заслуживаешь называться Покровителем Севера, потому что ты просто жалкий трус!
Голос Хана эхом пронесся по коридору. Склонив голову и прикусив во рту сжатые в линию губы, Киран молчал. Должно быть, он чувствовал себя униженным.
Но Хану было плевать. Он развернулся и заперся в своей комнате, хлопнув дверью у него перед носом.
Сбросив с себя все доспехи и одежду, он сразу переоделся в новую, поскольку, по сути, уже помылся, пробыв в озере не меньше часа. Позже сходит и помоется основательнее, а сейчас нет сил.
В хлопковых штанах и рубашке светло-коричневого цвета было очень уютно. Ступая босиком по мягкому ковру, Хан обошел комнату. Весь его с матерью старый дом мог поместиться в нее, а комнатка, где они жили с Нае, когда дослужились до лейтенанта и капитана, была чуть больше, чем эта кровать с занавесками и горой подушек. Упав в нее спиной, Хан моментально уснул.
...
Найт открыл глаза.
Было тихо и тепло.
В теле ощущалась легкость. В воздухе витал запах растений, чистой воды и влажной почвы.
Его окутывало ощущение безопасности. Ушла боль, пропал страх. Как будто он вернулся домой, а все случившееся оказалось только кошмаром, который вскоре забудется.
Мысли плавали в голове, будто рыбы в огромном пруду, ловко скользя меж камней и задевая друг друга хвостами и плавниками. Никакой цели, никаких волнений. Легкость, спокойствие, тепло и нега. Где же было это место? Найт не мог вспомнить. Да и не старался.
Чуть приподняв голову, он посмотрел на свое тело в прозрачной воде. Белые полы халата и пояс колыхались от слабого течения, ноги лежали на широких каменных ступенях. Под тканью виднелись еще более худые бедра и талия, чем он их помнил, и грудь с выступающими ребрами.
Сколько же он не ел? Кажется, в прошлый раз он завтракал в Арконе. Тогда, убедившись, что он сыт и в ближайшее время не собирается героически помирать, Хан от души обматерил его и отправился спать. Там были и другие люди, которые улыбались. От раскаленного камина исходил жар...
А потом был допрос, наказание, пытки, темница, суд...
У Найта перехватило дыхание, будто чья-то сильная рука сжала ему горло. Перепутанные воспоминания выстроились ровной линией и вонзились в мозг, словно раскаленный докрасна нож. Вода в безмятежном мысленном пруду закипела.
Найт сжал зубы и закрыл глаза.
Десятки голосов взорвали его сознание:
– Его надо казнить! Под солнцем и лунами!
– Лжешь!
– Прекратите!
– Закрой глаза и поспи немного, хорошо? Я вытащу тебя отсюда, обещаю!
– Убить демона!
– Чудовище!
– Он опасен!
– Тогда я приговариваю лжеца, обманувшего смертных, заключившего незаконный контракт с человеком, посмевшего объявить себя Вторым Покровителем Севера и Аркона...
– Мне страшно!
– Казнить!
– ХВАТИТ! – Найт обхватил голову руками и закричал.
Вода вдруг показалась слишком тяжелой и уже не такой теплой. Она давила на него, пыталась поглотить и похоронить на дне озера. В ладони будто снова вонзался кинжал. Холод сковывал ледяными цепями по рукам и ногам.
Больно. Страшно. Невыносимо!
Покровители смотрели на него с ненавистью, они желали ему смерти. Не пошевелиться, не сбежать, не укрыться от этих страшных взглядов. Любой из них сильнее него.
Почему?
Почему?!
За что?!
– Нет... нет... Все закончилось... – Он хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. – Я здесь, я жив... Успокойся... Хватит истерить! Успокойся!
С трудом передвигая конечностями, Найт поднялся и встал по пояс в воде, сильно дрожа. Все расплывалось перед глазами, в ушах пульсировала кровь.
Что лучше всего успокаивало его? Чем он занимался, когда становилось грустно и одиноко? Правильно. Расправлял крылья и вставал под теплые струи воды в источнике.
На всякий случай Найт нагнулся и оперся дрожащими руками о камни, чтобы не шлепнуться назад в воду.
Ничего не произошло.
Где его крылья?
Найт вновь попытался расправить их, как делал всегда, но...
– Гх!
Спина отозвалась болью. Ноги подкосились, и он упал не назад, а вперед, ударившись грудью и подбородком. Божественная сила мгновенно залечила маленькую ссадину, но не смогла вернуть его ненавистные черные крылья.
Словно сквозь толщу воды послышался голос Эйдена:
– Понимаешь теперь, кто ты и где твое место?
Он понимал. Он навсегда запомнил, как его втоптали в грязь.
Найт зашарил по спине и кончиками пальцев нашел чуть выступающие следы от затянувшихся ран. Казалось, он и сейчас слышал хруст, с которым крылья выдернули из суставов, и влажный звук рвущейся плоти.
Его крылья... Он одновременно любил и ненавидел их. Мечтал, чтобы они однажды просто исчезли и перестали напоминать о том, кто он есть. Но наслаждался наждым прикосновением к ним, грезил о полетах, ухаживал за перьями. Они были доказательством того, что он Покровитель и символом его позора. Благословением и проклятием.
Выпрямившись и поправив халат, Найт вышел из озера и уставился на стекающие струи воды. Две оставленные Лейсан совы круглыми желтыми глазами глядели взволнованно, собираясь взлететь. Ранее они так напугались и растерялись из-за внезапного крика.
Найт посмотрел на сов и покачал головой:
– Не беспокойте ее. Я в порядке.
На халате была выведена маленькая печать, засветившаяся через несколько секунд и полностью высушившая его и даже волосы юноши. Халат был хоть и тонкий, но теплый и уютный, сшитый из особой ткани. Рукава полностью скрывали кисти рук, а полы доставали до лодыжек.
Завязав потуже пояс, Найт медленно побрел к выходу, ступая босыми ногами по гладким камням и мягкому мху. Руки еще дрожали, и он до побеления костяшек сжал ими ткань.
Будто в трансе он прошел по дорожке к особняку и поднялся по лестнице. Бледный и тихий, словно призрак, остановился у комнаты, бесшумно отворил дверь и скользнул внутрь.
Зрение снова подводило. Для восстановления требовалось больше времени. Удивительно во-обще, как он недавно умудрился побегать по полю и порыдать.
Ориентируясь по памяти и понимая, что вот-вот потеряет сознание, Найт врезался коленями в край огромной кровати и со вздохом упал на мягкое покрывало.
Здесь был его предел.