Два
День: 61. Время: 12
Штаб квартиру Ордена Феникса расселили.
На площади Гриммо слишком тесно для такого количества бойцов сопротивления, там постоянно проводятся собрания руководства, а значит секретность может быть под ударом. Поэтому после того, как все меры безопасности были установлены и проверены, они стоят на пороге небольшого деревенского коттеджа где-то на юге Англии. Дом расположен на краю высокого мыса, и, глядя на отвесные меловые скалы, простирающиеся вдаль, Гермиона узнает восточный Сассекс.
Внутри все выглядит скромно, но прилично. У больших окон в гостиной мягкий диван и несколько кресел, в углу камин, а перед ним телевизор, который вызывает искренний интерес у нескольких волшебников, никогда не видивших магловскую технику.
Выданный Люпином порт-ключ перенес в убежище их пятерых: Гермиону, Гарри, Рона, Невилла и Джастина. Пользуясь тем, что она единственная девушка, Гермиона единолично занимает спальню на втором этаже, окна которой выходят прямо на Ла-Манш, а ребята делят между собой оставшиеся две комнаты.
Весь день они проводят за уборкой дома, ведь магией в целях безопасности им пользоваться запрещено, а для комфортного пребывания всем хочется избавиться от пыли и затянувших углы паутин.
Все испытывают воодушевление и азарт, обстановка на Гриммо уже давно стала весьма удушающей.
К закату дом блестит чистотой, и четыре пары голодных глаз выжидающе смотрят на Гермиону, но она с возмущением отказывается, обвиняя их всех в мужском шовинизме так яростно, что за ужин в итоге берутся Гарри и Джастин. Джастин маглорожденный, а Гарри жил у Дурслей, поэтому, в отличие от Невилла и Рона, они знают, как обращаться с печкой без магии.
Они сервируют стол, используя скудный арсенал посуды и столовых приборов, которые удалось найти на чердаке, и никто не говорит ни слова о покрытой черной корочкой курице.
По лицам друзей Гермиона видит, что они так же, как и она, отчаянно и жадно впитывают каждый миг сегодняшнего дня и пытаются насладиться этими редкими моментами нормальности.
Им девятнадцать, и они очень хотят жить.
День: 70. Время: 21
В камине весело потрескивает камин, а на столиках стоит бесчисленное множество бутылок магловского пива.
Сегодня в убежище людно. Утром прибыла группа бойцов, в составе которых был Джордж Уизли и Кэти Белл, и бывшие студенты Хогвартса решили закатить пирушку.
Гермиона сидит на диване, зажатая с двух сторон Гарри и Роном, и на ее лице, впервые за долгое время, широкая улыбка. Она крепко зажмуривается, а потом выдыхает изо всех сил, задувая несколько разномастных свечей, украшающих несуразный именинный торт, каким-то чудом испеченный Невиллом.
Пусть так будет долго.
С оглушительным хлопком Джордж взрывает хлопушку, и все поверхности в гостиной тут же оказываются покрыты конфетти.
Она крепко сжимает руки друзей и любуется довольным лицом Невилла. Это его первый торт, и он даже пропекся внутри. Кэти громко и заливисто смеется над отпущенной Джорджем шуткой и тут же давится от кашля: на куске торта, который она не глядя отправила в рот, оказалась значительная порция конфетти.
Гермиона делает большой глоток пива и довольно щурится, обводя взглядом комнату.
Они вместе, они целы, и на миг ей кажется, что война где-то очень далеко и никак их не касается.
Пусть так будет всегда.
День: 73. Время: 15
Черный дым забивает легкие, вызывая удушающие приступы кашля, но Гермиона кое-как пробирается на ощупь вперед. Внезапно она спотыкается обо что-то и падает, больно ударяясь подбородком о землю.
У ее колена блестит серебряная маска, и на Гермиону накатывает волна тошноты. Она быстро отползает от тела, встает, и бежит туда, где в клубах дыма мелькнула пара белых кроссовок. Они апарировали сразу, как на их кольцах, которые Орден раздал бойцам в качестве средства связи, решив видоизменить идею Гермионы с зачарованными монетами, загорелся призыв о помощи. Поэтому сейчас магловская одежда служила для всех ориентиром: это свой, нельзя нападать.
У опушки рядом с разрушенным зданием Гермиона видит рыжую макушку. Рон прижался спиной к одинокому покосившемуся дереву. Трое пожирателей загнали его в угол, и щит Уизли вот-вот не выдержит их атаки. Зеленый луч поражает одного из Пожирателей в спину, и он падает как подкошенный. Стоявший ближе всего к нему товарищ оборачивается, и тут же ловит еще одно убивающее прямо в грудь.
- Ступефай! - Рон выстреливает оглушающим в оставшегося противника. - Гермиона?!
Она хватает его за руку, наклоняется, и ее рвет. Тело сотрясается в спазмах, и она чувствует дрожащую руку Рона на своей спине.
Кости мучительно сводит от холода темной магии, но Гермиона кое-как заставляет себя выпрямиться и вытирает рот рукавом.
- Надо идти, - выдавливает она. Во рту омерзительный привкус желчи, и ей мучительно хочется его прополоскать.
Рон кивает, в его широко распахнутых глазах плещется ужас. Он хватает ее за руку, но прежде чем позволить ему увести себя Гермиона направляет палочку на оглушенного Пса.
- Авада Кедавра.
Приказа оставлять живых у них не было.
День: 92. Время: 18
Гарри стоит на заднем дворе у самого края утеса.
С началом октября небо затянули тяжелые свинцовые тучи и почти каждый день идет дождь. Сильные порывы ветра терзают одинокую фигуру, поднимают полы его тонкой рубашки за спиной, будто несуразные птичьи крылья. Он почти сливается с бушующей непогодой, и впервые после начала своего отсчета Гермиона задумывается о том, кому из них тяжелее.
От этих мыслей ей становится еще гаже, чем обычно. Гермиона любит Гарри, и она всегда переживает за него. Ей больно от того, сколько тягот выпало на долю друга, сколько потерь и боли он пережил. Но та маленькая, жалкая, эгоистичная часть ее захлебывается сейчас в криках, пытаясь заглушить все остальное.
«А я? А как же я? Разве я мало потеряла? Разве мои жертвы не в счет?».
Вдали над проливом раздаются первые раскаты грома.
«Разве есть мера страданий?».
Она долго наблюдает в окно своей спальни за другом, прежде чем наконец решается выйти к нему.
- Ты промок, Гарри, пойдем в дом. Не хватало еще простуду подхватить, — в обычное время это не было бы проблемой. Но сейчас война, и они скрываются. Магией им пользоваться запрещено, а из настоек в убежище лишь самые необходимые для экстренных случаев: бадьян, крововосполняющее зелье, укрепляющий раствор и умиротворяющий бальзам. - Бодроперцовое зелье мадам Помфри нам вряд ли пришлют со следующей поставкой провизии.
Поттер не двигается, устремив взгляд к темному горизонту.
- Я его ненавижу, - слова сказаны так тихо, что ветер почти уносит их вдаль, пока Гермиона осознает, что ей не послышалось.
Гарри поворачивает к ней лицо, зеленые глаза покраснели.
- Я его ненавижу. Он отобрал у меня родителей, Сириуса, Дамблдора. Он разрушил мою жизнь, лишил меня Хогвартса, свободы, настоящего. Он уничтожает моих друзей и знакомых. Он отравляет нас всех, Гермиона. Он отравляет нашу дружбу.
И Гермиона поняла.
Рон не разговаривал с ней после возвращения с их совместной миссии. Она часто ловила на себе его тяжелый взгляд, но так и не дождалась ни одного обвинения. По крайней мере, сказанного ей в лицо. В глубине души Гермиона хотела, чтобы он не сдерживался. Уж лучше бы высказал все прямо, глядя ей в глаза, ведь в этом смысл дружбы, не так ли? Это было не молчание в духе «я-в-шоке-но-не-обвиняю-нас-вынудила-война», это было самое что ни на есть «ты-гребаная-психопатка-даже-говорить-с-тобой-не-хочу».
Она догадывалась, что он делится с Гарри своими мыслями, потому что замечала порой, как Поттер размышляет о чем-то, переводя печальный взгляд с нее на Рона. И с каждым днем груз бремени на его плечах становится все тяжелее.
Руководство Ордена не включает Гарри в операции по понятным причинам, поэтому ему только и остается, что сидеть дома и ждать, вернутся его друзья или нет. А если вернутся, то какими? И каждую потерю, каждую трещину в чужой душе он считает своей виной.
Гермиона прижимается к плечу Гарри, крепко переплетая пальцы с его.
- Я тоже, Гарри, — после долгого молчания произносит она. Тяжелые капли срываются с неба и ударяют ее по лицу, оставляя на коже мокрые дорожки. - Я тоже.
День: 109. Время: 12
- Готово.
Лаванда закрывает баночку и дует на ногти Гермионы.
- Ну вот, теперь твои ногти наконец выглядят, как следует.
Они сидят в комнате Гермионы, и не выдержав напора подруги, Грейнджер сдалась, позволив той заняться такой бессмысленной вещью, как маникюр.
Это выглядит настолько нормальным в происходящем безумии, что Гермиона чувствует себя странно.
День: 123. Время: 14
- Как думаете, сколько еще будет длиться война?
Они сидят в столовой на площади Гриммо, собрание закончилось полчаса назад, но им разрешили остаться на обед. Колин Криви смотрит на товарищей, ожидая, когда кто-нибудь ответит на его вопрос. Он еще слишком молод, чтобы участвовать в операциях, но у Ордена катастрофически не хватает людей, поэтому юных волшебников из числа сопротивления часто отправляют в качестве курьеров, когда это бывает достаточно безопасно.
Будто кто-то может с уверенностью сказать, что является сейчас достаточно безопасным.
Дин Томас неопределенно пожимает плечами.
- Надеюсь, что скоро все закончится.
Гермиона встречается взглядом с Джастином, и опускает глаза в свою тарелку. Ей бы хотелось поверить словам Дина, но у нее не выходит.
И за этим столом их сейчас таких, как минимум, двое.
День: 140. Время: 4
Это было простое задание.
Они должны были всего лишь пробраться в маленькую лавку, одну из многочисленных складских точек, где Пожиратели хранили редкие ингредиенты для зелий, находящуюся в небольшой магловской деревушке. У Ордена не было прямых и регулярных поставок, поэтому время от времени он направлял своих бойцов на конфискационные вылазки, как называл их Кингсли.
Обычно все проходит достаточно легко и быстро. Пара Псов, минимум охранных заклинаний. Это действительно больше похоже на «зашли и вышли».
Обычно.
Но не в этот раз.
Джинни Уизли умирает прямо на ее глазах. Ее убивает заклинание, выпущенное Ноттом-старшим, с которого за миг до этого Джинни умудряется сорвать маску. И, прежде чем он исчезает в клубах черного дыма, Гермиона видит довольный оскал на его лице. Она ловит три Круциатуса, прежде чем наконец успевает произнести режущее заклинание, и голова ее противника падает на землю, откатываясь далеко от тела. Чужая кровь заливает ей глаза, а судорога после пытки сводит все мышцы с такой силой, что ей стоит неимоверных усилий доползти до тела Джинни и взять подругу за руку.
Порт-ключ, который она достает из кармана, переносит их на площадь Гриммо, и кому-то приходится применить силу, чтобы разжать пальцы Гермионы, железной хваткой вцепившиеся в бездыханное тело.
Они потеряли семерых бойцов, включая Джинни, еще трое получили настолько тяжелые травмы, что их участие в будущих операциях больше не представлялось возможным. Рон апарирует из убежища не сказав ей ни слова, и так и не возвращается обратно.
Той ночью Гарри приходит к ней в комнату, и они лежат на ее кровати, уткнувшись друг другу в плечи, плача и обнимая друг друга так крепко, будто это поможет их разбитым сердцам не рассыпаться окончательно, превратившись в груду кровавых осколков.