Призрачная девушка | Драмиона

Когда экс-слизеринец исчез, я снова запаниковала. Впервые я испугалась, что мне не удастся встретить его вновь, потому что сейчас он был моей единственной надеждой на спасение, моим шансом вернуться к друзьям и любимому человеку. Сложно представить, что Малфой согласиться помочь мне, учитывая нашу взаимную неприязнь еще со школьных лет. Остается надеяться на то, что он повзрослел и поумнел.

К несчастью, это только половина беды. Насколько я помню, Малфой-мэнор ненаносим, то есть защищен от обнаружения теми, кто не был приглашен. К тому же, когда я побывала там впервые, мне, мягко говоря, было некомфортно. Но если теперь мне не угрожает физическая расправа от сумасшедшей тетушки Драко, то попасть туда я все равно не могу. Или не могла?

Пора привыкнуть к моему новому состоянию и использовать его возможности в полную силу. В моем сознании воспроизвожу внешний облик поместья — мрачная атмосфера, серый камень высоких стен и большие окна с заостренными вершинами. Последний раз, когда я была там, любимая тетушка Малфоя испытывала меня на прочность. От этих воспоминаний мое тело (или как это теперь называется?) сковывает ледяная боль, и я почти чувствую липкие ножки мурашек, поднимающихся по моей шее. Да, я вновь испытываю страх, оказавшись на аллее перед парадной лестницей, вдоль которой с двух сторон тянется высокая живая изгородь, и подумываю о том, что это была плохая идея. Реальность выглядит намного эффектнее, чем я предполагала. Угольно-черные птицы издают пронзительные звуки, пролетая над моей головой на фоне грозовых темных туч, сгустившихся над поместьем и грозящих пролиться обильным ливнем.

Стараюсь дышать ровнее, скорее по привычке, чем из необходимости, и медленно поднимаюсь по ступеням к высоким и изящным дверям. Мои губы чуть дрогнули, когда я поймала себя на мысли о том, что непроизвольно оцениваю убранство сада и холодную и одновременно с этим притягивающую эстетику этого места. Каменные статуи, установленные у самого входа, хранят на своих лицах надменное выражение превосходства, словно демонстрируя, что оказанное гостеприимство совсем не означает, что вас приняли в число людей, равных семейству Малфоев. Помните о том, что это одолжение, которое вам сделали с перспективой на будущее.

Гермиона всматривалась в черты лица одной из статуй, когда та резко повернула голову и посмотрела на нее. Это была молодая женщина с худым лицом, тонкими губами, прямым носом и высокими скулами. Ее волосы были уложены в замысловатую прическу, открывая аккуратную, тонкую шею. Она была красива, если бы не ее презрительный взгляд из под изогнутой линии бровей, предназначенный экс-гриффиндорке. По крайней мере, так ей казалось.

— Грязнокровкам здесь не место, — прошипела она, и Гермиона успела заметить, как каменная рука стремительно дернулась к ней, чтобы схватить за запястье. На какое-то мгновение ей показалось, что сейчас она действительно будет поймана и тогда станет пленницей в темницах этого замка. Волна ужаса накрыла ее с головой, не давая пошевелиться. Но прародительница старинного рода не смогла даже дотронуться до нее, пройдя сквозь тело девушки.

— Уже мертва! — с наслаждением, пробуя на вкус, произнесла статуя, обнажив в улыбке ровные зубы, замирая в прежней позе, но с новым выражением лица.

Оцепенение, нашедшее на девушку с внезапным нападением, сменилось агонией от случайно брошенных слов. Значило ли это, что она и правда теперь среди мертвых, или на на самом деле виной всему злосчастная кома? Задумавшись, Гермиона прошла сквозь закрытую дверь в холл поместья и поняла это только тогда, когда была уже внутри. В любое другое время присущее ей любопытство не оставило бы гостье возможности уйти оттуда, не осмотрев все до мельчайших подробностей, но только не теперь. Опасливо оглядевшись по сторонам, она принялась искать Малфоя, не решаясь позвать его.

Свернула налево и оказалась в большом зале, богато украшенным лепниной, узорами и серебром. Начищенный до блеска паркет отражал даже тот скудный свет, который попадал вовнутрь. Ее собственные шаги эхом раздавались в этом огромном помещении, чем еще больше пугали Гермиону. Картины, подсвечники, люстры, статуэтки — изящество царило во всем, при этом не бросаясь в глаза. Хотелось задержаться здесь подольше, чтобы ощутить совершенно противоположную атмосферу этого поместья, на секунду оказаться в этих стенах не пленницей, а гостьей. Ощутить на себе тысячи восторженных взглядов, в которых читалось бы нескрываемое восхищение ее красотой, манерами и обаянием. Притворно улыбнуться, будто смутившись, будто не заметив этого внимания, и принять руку счастливчика, первым пригласившего ее на танец. Закружить с ним в вальсе так, как никогда не умел Рональд, а затем, извинившись, так же незаметно исчезнуть, загадочно растворившись в пьянящей ночи, и остаться для него приятным воспоминанием. Девушкой-мечтой, девушкой-загадкой...

Этого она хотела, об этом в тайне мечтала. Принимать красивые ухаживания, быть той, в которую влюбляются без оглядки, а потом сходят с ума всеми днями и ночами. Вслух она осуждала своих ровесниц, а раньше и Джинни за то, что они вели себя подобным образом, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны (и ведь добились своего!), но сама так хотела иногда оказаться на их месте, быть не обремененной клише заучки, всезнайки и... грязнокровки.

Мечты растворились так же быстро, как и появились, а Гермиона осталась стоять одна в холодном и опустевшем от ее иллюзий зале. Он уже не казался таким приветливым, как был раньше. Теперь она видела лишь отреставрированную комнату, в которой несколькими годами ранее на ее руке была оставлена уродливая метка, умело скрываемая сейчас витиеватыми заклинаниями и одеждой экс-гриффиндорки.

Пройдя через зал, скользя по паркету словно тень, она оказалась в следующей комнате. Правильнее было бы сказать, что это была не комната, а очередной длинный коридор. Очевидно, что Малфои использовали заклинание внутреннего расширения, потому что, несмотря на гигантские размеры поместья, внутри оно было таким, словно являло собой маленький город под крышей вместо неба. Повсюду портреты, снова презрительные взгляды и, кажется, недовольное бурчание. Почему они все ее видят, а друзья — нет. Что такого в этих Малфоях?

Только сейчас она поняла, что, возможно, совершает ошибку, ведь она может столкнуться лицом к лицу с хозяйкой этого замка Нарциссой Малфой. Страшно представить, что будет, какой шум она поднимет, как на это отреагирует весь магический мир. А может быть, это всего лишь преувеличение, призрачная надежда на то, что до ее жизни кому-то есть дело? Теперь, когда война осталась позади, стихали и ее отголоски. Все пожиратели были пойманы и заключены в Азкабан, во всяком случае те, кто остался в живых. Слизеринский наследник же избежал наказания в силу своего возраста, отсутствия метки, доказательств причастности, да и Гарри зачем-то решил выгородить его.

Нет, конечно Гермионе было понятно, почему он это сделал — ни для себя, ни для Драко, а для Нарциссы, у которой совсем ничего не осталось бы. Ее вера в мужа, ничем не подкрепленная до этого, теперь окончательно превратилась в прах, а вот любовь к сыну возросла десятикратно из-за того, что она в полной мере прочувствовала на себе страх от возможности потерять его. Именно Гарри, чудом выживший, лежащий на сухой траве под звуки ликования Волан-де-Морта, продемонстрировал ей на своем примере, что на его месте мог бы быть Малфой. Обычный парень, который заблудился в иллюзиях о собственном превосходстве и вседозволенности.

Внезапно где-то сверху раздался звон бьющейся посуды, а затем послышались голоса. Гермиона инстинктивно подняла голову вверх, пытаясь понять, откуда исходит звук. Сейчас ей не хотелось пользоваться приобретенными способностями, чтобы не искушать судьбу. Трансгрессии она предпочла обычную лестницу, которую заметила в противоположной от зала стороне. Поднимаясь по ней, девушка продолжала испытывать на себе презрительные взгляды, направленные на нее с портретов. Сначала она подумала, что ей показалось, что на самом деле они смотрят сквозь нее, но когда она остановилась напротив портрета Беллатрисы Лестрейндж, ее лицо приняло хищное выражение, губы растянулись в кривой улыбке, глаза потемнели, становясь безумными, а в руке появился кинжал, тот самый, который она однажды уже использовала на Гермионе. Происходило что-то странное и жуткое. Пожирательница вела себя так, будто она находится по ту сторону стекла, а не является всего лишь изображением. Беллатриса пыталась добраться до экс-гриффиндорки и в какой-то момент принялась наносить удары кинжалом, натыкаясь на невидимую преграду.

Девушка отступила от нее, зажав рот рукой, и неожиданно для себя поняла, что из ее глаз текут слезы. Как это было возможно, она не понимала, но ее щеки были мокрыми. Стараясь не смотреть на безумную Лестрейндж, Гермиона побежала наверх в надежде не растерять остатки самообладания.

— Паркинсон, я предупреждаю тебя последний раз, — теперь уже отчетливо можно было различить говорящих. — Не смей заявляться ко мне всякий раз, когда не можешь унять свое желание.

— Но, Драко, я думала, что мы с тобой находимся в равных условиях. Пока Тео отсутствует, предпочитая мне свои дипломатические встречи, а Астория в поисках свадебного платья нанесла уже тысячи визитов в самые модные салоны мира и не планирует на этом останавливаться, мы неплохо проводим вместе время и... ночи, — Пэнси кокетливо засмеялась, пытаясь сгладить ситуацию.

— Если бы это было так, я женился бы на тебе, а не на ней, — заметил Малфой, голос которого ничуть не смягчился.

— Мы оба знаем, что дело в деньгах, ведь так? К тому же она все еще Гринграсс, а я Паркинсон. Никогда не поздно сделать рокировку, — предлагала настаивать Пэнси, отчего Гермиона испытала рвотный позыв.

О чем она вообще думала, когда пришла за помощью к Малфою? Совершенно ясно, что ему нет дела ни до кого, кроме самого себя. После войны и судебных разбирательств ей, Гарри и Рону не было абсолютно никакого дела до того, как сложится судьба бывших слизеринцев, за исключением пары-тройки студентов. Из случайно подслушанного диалога стало понятно, что Малфой сделал предложение Астории, и теперь счастливая невеста погрязла в предсвадебных хлопотах в то время, как ее "благородный" жених изменяет ей со своей бывшей однокурсницей. Паркинсон, в свою очередь открыто признает тот факт, что все браки среди аристократов заключаются по расчету, и она не видит ничего плохого в том, что тоже изменяет Нотту.

Посмотрев на них, Гермиона пересмотрела свое отношения к возможному браку с Роном. Он бы точно никогда так не поступил, да и богатства за ней не водилось. Она во что бы то ни стало должна справится и найти силы вернуться к нему.

— Паркинсон, какая же ты стерва, — произнес Малфой, и девушке показалось, что она слышала нотки восхищения в его голосе.

— И тебе это нравится, — Пэнси кокетливо оголило одно плечо, слегка запрокинув голову, что очень выгодно подчеркнуло ее шею и совершенно невыгодно — ее нос.

Гермиона не выдержала и рассмеялась от этого искусного обольщения, но тут же замолкла, когда экс-слизеринец резко сорвался с места и двинулся по направлению к двери, за которой она пряталась.

— Драко, ты куда? — изумленно воскликнула Паркинсон.

— Ты что не слышала? Мы здесь не одни, — сквозь зубы произнес Малфой.

— Наверняка тебе показалось, ведь поместье ненаносимо, — Пэнси на удивление произнесла разумную вещь.

— Умолкни, — не церемонясь, бросил Драко и шагнул в коридор с зажатой в руке палочкой.

Грейнджер вжалась в стену в надежде, что он ее не обнаружат, во всяком случае не сейчас, и не заметила, как прошла сквозь нее туда, где осталась Пенси. Очевидно, это была комната Малфоя. Неожиданным открытие стало абсолютное отсутствие зеленого цвета. Почему-то Грейнджер была уверена, что здесь этого будет в избытке. Видимо, она ошибалась, ведь и в ее собственной комнате красным был разве что прикроватный коврик. Девушка обратила внимание, что здесь было минимум вещей. В помещении было только самое необходимое — кровать, пусть и королевских размеров, застеленная покрывалом кофейно-бежевого оттенка, встроенный шкаф для одежды, выкрашенный в тон графитовых стен, такого же цвета стол и мягкие кресла, расположившиеся у окна в пол с выходом на балкон. Третья же стена была полностью занята открытыми полками с книгами в дорогих переплетах. Гермиона готова была поспорить, что представленная здесь библиотека стоит целое состояние. Оставшиеся стены украшали картины с абстракциями в бежевых тонах.

Девушка подняла взгляд на потолок и увидела массивную люстру, напомнившую ей многоярусный перевернутый торт, где каждый слой меньше предыдущего. Разница заключалась лишь в том, что она состояла из мелких трубочек, которые от малейшего движения воздуха издавали приятные мелодичные звуки. Сам же потолок был высокий и... зеркальный. Было странно смотреть на него и не видеть себя. Зато именно в нем она увидела, как Паркинсон что-то подсыпала в стоявшую на столе бутылку, поправила короткую стрижку и расположилась в кресле в ожидании Малфоя. Наверное, ей стоит его предупредить, чтобы рассчитывать на взаимную услугу.

Подумав так, Грейнджер прошла сквозь стену и, свернув за угол, столкнулась лицом к лицу со своим когда-то злейшим врагом.