Эпилог Рим через 50 лет
На пергаменте, где воск, как кровь, тлел, хронист, с пером, как звезда, писал: «В год 125 от Рождества, Рим, чей мрамор, как кости богов, сиял под золотым солнцем, цвёл, как оливы, вечный и гордый. Форум, сердце империи, гудел, его колонны, резные, пели триумфы, мозаики, как лавр, блестели шрамами Марка Валерия. Оливы на Авентине, как серебро, шептали, их пепел, как снег, стелился. Лавр, священный, горел в храмах, его дым, как орлы, взмывал. Кипарисы, чьи ветви, как копья, гнулись, стерегли статуи, чьи глаза, как Тибр, пылали. Вороны, с крыльями, как ночь, кружили, их карканье, как гладии, пело, орлы, чьи когти, как молнии, реяли над империей. Марк Валерий, сын Рима, чей пурпур, как кровь, тлел, чей гладий, как солнце, резал, пал, но его завоевания, как мрамор, стоят. Британия, где туманы, как пепел, стелились, пала под его пилумами, её холмы, как щиты, клянутся Риму. Дакия, где копья пели в лесах, как оливы, цвела, её золото, как звёзды, текло. Парфия, чьи пески, как лавр, горели, склонилась, её кони, как орлы, мчались под римскими орлами. Согдиана, где горы, как кипарисы, пели, пала, её шелка, как Тибр, текли. Легионы, с тестудо, как мрамор, маршируют, их доспехи, как зеркала, звенят. Провинции, от Британии до Согдианы, клянутся Риму, их кубки, с вином, звенят, рынки, как улей, жужжат. Сенат, чьи тоги, как оливы, цветут, гудит, но тени кинжалов Марка и Ливии, как змеи, крадутся. Их статуя, на Форуме, где мрамор, как слёзы, блестит, стоит: Марк, с гладием, Ливия, с тогой, белой. Надпись гласит: «Марк Валерий и Ливия, чьи орлы — вечность». Рим, чей мрамор — суд, изменил мир: дороги, как вены, текут, акведуки, как артерии, поют, театры, как колокола, звенят. Марк, чей пепел, как лавр, взмыл, стал легендой. Юпитер, чей гром — триумф, хранит Рим, чей мрамор, как наследие Марка, поёт».