Наследники

Поначалу он надеялся, что его страх не оправдан. Но надежда умирала с каждым днём, а её разлагающийся труп становился питательной почвой для страха. Мекшему казалось, что он разрушает всё, к чему прикасается. Наверное, так оно и было. Альхена умерла у него на руках, когда родилась её дочь. Адара была так похожа на мать, Мекшем души не чаял в малышке, но шли годы, и Адара умерла, подарив жизнь Мирам. Прошли столетия, Мекшем видел раз за разом, как умирали те, которых он оберегал. К тому моменту, когда умерла Майя и появилась на свет Ева, Мекшем уже не чувствовал ничего. Его сердце было похоже на большой булыжник, не способный биться, не способный любить.

Он оставил маленькую Еву на пороге приюта и ушёл в тень, не желая видеть её жизнь и смерть. За столетия, которые он прожил в роли стража седьмой печати, ни один демон и близко не приближался ни к одной из девушек. Вероятность того, что его защита понадобится Еве, была ничтожно мала.

Мекшем не поверил своим ощущениям в первое мгновение, когда почувствовал, что демон коснулся печати. Он шагнул сквозь пространство прежде, чем успел подумать о чём-либо. Он узнал Еву сразу, с первого взгляда: она была так похожа на Альхену, что это казалось просто невероятным. Спустя столетия и такое большое количество поколений, она была почти что копией своей прародительницы.

С той августовской ночи Мекшем не мог выкинуть Еву из головы. Он не пошёл за ней следом, лишь наблюдал издалека, стараясь не вмешиваться в ход событий, но не выдержал, когда Еве снова грозила большая опасность.

За те пару дней, что он провёл с Евой, его мысли спутались ещё сильнее. Он отчаянно старался внушить себе, что она не Альхена, несмотря на то, что они так похожи. Он повторял себе раз за разом, что Ева не женщина, которую он когда-то любил.

Слова Ансера вновь разбередили рану, которая, как ему казалось, уже давно зарубцевалась. Мекшем отчаянно захотел остановить безумие, которым была его «жизнь». Этой ночью ему пришла в голову опасная мысль. Он обречён на вечное существование, пока на свете есть печать, которую он должен оберегать, но что будет, если печать исчезнет? Наверняка, его жизнь оборвётся. Благословенный покой, которого он желал так долго, впервые стал осязаем, словно до него можно было дотянуться рукой.

Он почувствовал, как умер Ансер, но не сделал и шагу, что бы помочь тому, кто провёл вместе с ним целую вечность в этом мире. Было ли ему грустно? Нет. Было ли ему жаль Ансера? Да, немного. Страж третьей печати, в отличие от него, не чувствовал себя одиноким в этом мире, ему не приходилось видеть смерть так много раз. Никому из них не приходилось её видеть: из всех семи печатей только лишь последняя должна была перерождаться вновь и вновь.

Мекшему всегда казалось, что Токилетеш сделал это специально, желая наказать его за запретную любовь к Альхене. Мекшем знал, что им никогда не суждено быть вместе, но ничего не мог поделать с собой. Он знал Альхену с самого детства, рос вместе с наследницей трона. Сколько счастливых дней он провёл в её компании, сколько приключений они пережили вместе, даже сейчас, спустя столько лет, он помнил её улыбку, аромат её волос, нежное прикосновение рук.

Альхена была предназначена не для него. Он обречён был смотреть на то, как его любимую обнимает другой. Возможно, если бы он решился тогда предложить ей убежать, всё было бы по-другому. Возможно, они бы прожили короткую человеческую жизнь друг с другом, и ему не пришлось бы смотреть на то, как седьмая печать убивает его любимую, её дочь, внучку и правнучек.

Спустя годы Мекшем понял, что его наказанием стала не вечная жизнь без Альхены, а сожаления о несделанном, что отравляли его словно медленный яд свою жертву.

Он не мог уничтожить печать, но мальчишка мог. Если он не будет вмешиваться, то возможно, печати падут, мир наводнят демоны, а его существование прекратится. И плевать, что будет с миром, когда высшие демоны вырвутся на свободу! Он обещал Еве отдать за неё жизнь, наверное, это было очень самонадеянно. Он всегда был слабаком, с чего бы ему быть сильным сейчас?

Мекшем стоял на холме в тени деревьев, в нескольких сотнях метров от разваливающийся на части печати, наблюдая за тем, как Ева пытается помочь своим друзьям, как Кегелем пытается остановить Айзена.

Наверное, ему будет не хватать Евы. Но она лишь одна из многих, таких же девушек, что были до неё. Возможно, если он не вмешается, то сможет спасти всех, кто должен был занять место Евы в будущем.

- Только не говори мне, что так и будешь стоять здесь, словно изваяние?

- Ты подкрадываешься так незаметно, меня всегда это пугало.

- Ничего не могу с собой поделать, в этом особенность моей природы.

- Зачем ты пришла, Огма?

Мекшем наконец повернулся к женщине, стоявшей позади него. Он не видел её уже очень давно. После смерти Альхены они встречались лишь однажды. Огма была одной из немногих живых свидетелей правления Токилетеша. Прошедшие столетия сделали её выше, женственнее, красивее. Он помнил её совсем ещё девочкой, бегавшей по коридорам дворца, и он ненавидел её всем сердцем. Если бы не её пророчество, возможно, старый царь не создал бы печати.

- Пришла посмотреть на то, как рождается твой безумный план, - ответила Огма.

- Всегда на шаг впереди? – усмехнулся Мекшем. – Что же ты видишь сейчас?

- Вижу труса, - ровным холодным голосом ответила провидица.

- Не смей мне говорить о храбрости! Только не ты! – Мекшем шагнул ей навстречу.

- Вечно винишь других в своих несчастьях, страж.

- Может быть и так. По крайней мере, я не убивал свою сестру.

Мекшем хищно ухмыльнулся, наслаждаясь реакцией Огмы на его слова. Ни один мускул не дрогнул на её лице, она лишь медленно закрыла глаза, но даже этого было достаточно для него, что бы почувствовать эмоциональную победу над ней.

- Это было необходимо, - ответила она. – Тем более, Лили снова в этом мире.

- А знает ли она, как ты поступила с ней столетия назад? Неужели твоя маленькая сестрёнка никогда не задавала вопросов? – Мекшем продолжал сверлить Огму взглядом.

- Я здесь не для того, что бы обсуждать прошлое. Сейчас решается судьба будущего. Помоги ей, это твой долг!

- Видимо, ты всё же не так хороша, как о тебе говорят, раз не видишь, что я уже принял решение.

- Ты думаешь, что твоё решение освободит тебя, но правда в том, что будет лишь ещё больше сожалений, и ты будешь страдать.

- Нет. Я уйду вместе с ней из этого мира.

- Я не уверена, Мекшем, что всё будет так, как ты думаешь. Я не вижу так далеко, а это значит, что будущее ещё не определено.

- Мне всё равно на твои видения.

- Ты винишь меня в том, что произошло с Альхеной. Но у каждого своя судьба. Твоя судьба была оберегать её наследие, так следуй за своей судьбой. В её смерти нет моей вины.

- Если бы не ты, то Альхена могла бы прожить долгую жизнь! Это ты надоумила Токилетеша создать печати! Это ты убила Лили, когда та попыталась спасти её! Ты сделала всё, что бы смерть забрала её у меня! – голос Мекшема хрипел от плохо скрываемой ярости.

- Это было необходимо во имя высшего блага, - как можно спокойнее постаралась ответить Огма, хотя было видно, что ей некомфортно.

- Как же... Высшее благо? Ты хоть слышишь себя со стороны? Ты пожертвовала собственной сестрой ради этого высшего блага, как ты вообще могла? – Мекшем сделал шаг по направлению к Огме.

- Эта жертва была необходима, - Огма сделала шаг назад.

- Неужели?

- Если бы Альхена не умерла, тогда бы не родилась Ева. Она та, кто может положить конец череде жертв, но только если мы поможем ей. Она единственное, что осталось от Альхены в этом мире. Ты винишь меня в предательстве сестры, а сам готов пожертвовать Евой, потакая своей слабости? – проговорила Огма на одном дыхании.

- И я должен поверить тебе? Ты же сама сказала, что не видишь будущее.

- Я не вижу будущее чётко, но, всё же, вижу его. По крайней мере, я способна видеть дальше своего носа, в отличие от тебя.

- Не переходи черту, Огма. Ты же знаешь, что я могу стереть тебя с лица земли, стоит мне только захотеть. Именно поэтому ты так трусливо пятишься назад, стоит мне сделать шаг к тебе.

- Да, ты прав, я боюсь силы, которой наделил тебя Токилетеш. Но, несмотря на это, я здесь, в надежде, что смогу достучаться до остатков твоей человечности.

- Ты уверена, что всё закончится на Еве? – Мекшем закрыл глаза, пытаясь привести свои мысли в некое подобие порядка.

- Я видела это ещё тогда. Она станет концом старого мира и началом нового. Но только если мы поможем ей, Мекшем. Пожалуйста.

Выдохнув, Огма подошла ближе к нему. Он видел, как подрагивали её чёрные как смоль ресницы, пока она, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

- Надеюсь, ты не ошибаешься. В противном случае, прежде чем я уйду из этого мира, я позабочусь, что бы ты страдала за всё, что сделала.

- Как пожелаешь, Мекшем.

Он не ответил. Лишь вытянул руку перед собой, словно видел что-то. А затем пространство разошлось в том месте, где он «коснулся» воздуха и поглотило его. Огма осталась одна, наблюдая своим кошачьим зрением за тем, что происходило вдали.

***

Кегелем чувствовал себя отвратительно. Голова кружилась, и ему казалось, что ещё немного, и он выплюнет собственные внутренности. В этом состоянии он был не способен высказывать недовольство, но всё равно пытался прожечь стража Евы взглядом. Мекшем ему определённо не нравился. И даже тот факт, что он помог им скрыться от Айзена и его демонов, не добавлял Мекшему привлекательности в глазах Лема.

- Где ты был?! – на повышенных тонах Ева обратилась к стражу.

Они были в доме, которой покинули несколько дней назад, прежде чем отправиться к третьей печати.

- Не помню, что обещал тебе отчитываться, - Мекшем смирил Еву в ответ взглядом, скрывавшим какую-то таинственную эмоцию, природу которой Лем понять не смог.

- Где ты был, когда нам так нужна была твоя помощь? Если бы ты пришёл раньше, возможно, Ансер был бы жив!

- Не смей винить меня в его смерти! Я не виноват, что он не справился со своей единственной обязанностью, - холодно бросил в ответ страж седьмой печати.

- Как ты можешь быть таким бессердечным? – не унималась Ева.

- Ева, оставь его, ты ничего не добьёшься этим. Мекшем никогда не отличался особой привязанностью или человеческим пониманием того, что хорошо, а что плохо.

В дверях стояла Огма. Она смотрела на Еву и Мекшема, но Лем готов был поклясться, что от взгляда селема не ускользнул никто. Мекшем под её взглядом выпрямился ещё сильнее, натянулся, словно струна.

- Думаю, нам всем нужно немного отдохнуть, это был непростой день, - добавила провидица.

- Как скажешь, Огма, тебе всегда виднее, - ухмыльнулся Мекшем.

Он вышел из комнаты, задев в проходе Огму плечом. Она сделала вид, что не заметила его выпад.

- Мы не договорили! – Ева хотела было пойти за стражем, но Огма её остановила.

- Мне тоже жаль Ансера. Но, поверь, сейчас не время, у тебя ещё будет возможность заглянуть Мекшему в душу, пусть я и не уверена, что тебе понравится то, что ты увидишь. Сейчас тебе лучше его не тревожить.

Ева насупившись сделала шаг назад, а затем повернулась к Лему. Выглядела она одновременно свирепой и отчаявшейся.

- Как ты? – спросила она Лема.

- Бывало и лучше.

Кегелем попытался встать со стула, но пошатнулся. Диметриус, стоявший неподалёку, прислонившись к стене, придержал его за плечо.

- Ты ранен? – беспокойство в голосе Евы нарастало, она шагнула к нему, протянув руку, словно хотела дотронуться, но так же быстро отдёрнула её, словно ничего и не было.

- Нет, всё не настолько серьёзно, - Лем попытался выдавить из себя некое подобие улыбки.

- Тебе строит отдохнуть, Кегелем, - обратилась к нему Огма.

- Нет, нам надо... - начал было Лем, но провидица не дала ему закончить.

- Не спорь со мной. От тебя будет мало толку, если ты рухнешь прямо здесь, - сурово добавила она. - Давай я провожу тебя. Ева, помоги мне. – обратилась Огма к девушке.

Та кивнула в ответ и подхватила Лема под руку, словно он был каким-то немощным стариком. Он попытался вырваться, но её хватка оказалась намного крепче, чем он думал, или же Огма была права, и ему действительно нужно было восстановить силы.

Выходя из комнаты, Лем заметил взгляд Диметриуса, тот не отрываясь, смотрел на Огму, пристально её изучая. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего.