Наследники

Дождь хлестал по лицу так, что заливал глаза, лишая возможности видеть. Вспышки молнии разрезали небо на две половины с такой силой, что Лему казалось, будто и весь мир сейчас расколется на части. Он и Андраш выбежали из дома следом за Диметриусом. По пути они столкнулись с Лили и Холло, Лем чуть не сбил мальчугана с ног, когда тот внезапно выскочил из-за угла. Они все высыпали на улицу, где под проливным дождём стояла Огма. Её глаза выглядели жутко, их подёрнула белая пелена, не было видно ни радужки, ни зрачков. Провидица стояла неподвижно, потоки воды стекали по её платью. Спустя мгновение она встрепенулась, словно очнулась от глубокого сна. В этот момент Лили подбежала к ней:

- Что ты видела? – спросила она взволновано.

- Они скоро будут здесь, старик не выдержит, - ответила провидица.

Лем не понял ничего из её слов, но то, как изменилась Лили в лице, не предвещало ничего хорошего.

- Что происходит? – спросил Андраш, который, судя по всему, тоже понимал в происходящем не больше Лема.

- Кажется, вторая печать уничтожена, а её хранитель скоро падёт, - произнёс Игнат, стоявший неподвижно, словно скала, среди бури.

- Где папа? Он ещё не вернулся? – послышался взволнованный голос Холло.

- Нет, не вернулся, Холло, - ответила Лили. – Но он обязательно вернётся, ты же его знаешь, - добавила она, присев рядом с ним и заглянув в лицо мальчика.

Холло в ответ шмыгнул носом и постарался удержать слёзы, проступившие в уголках глаз.

Гроза прекратилась так внезапно, как и началась, словно по волшебству. Небо очистилось от туч, показалась луна и звёзды, Лем не верил своим глазам. Необъяснимая тревога подступила и встала комом в горле.

- Он близко, - на пороге дома показалась Акинфия. – Я слышу его.

Она протянула руку и указала куда-то в небо. Все посмотрели туда, куда она показывала. Поначалу Лем ничего не мог разглядеть, но затем увидел, как на фоне луны по небу проплыла какая-то темная точка, она становилась всё больше и больше, пока очертания птицы не стали явными. Коршун огромных размеров, раза в три больше своих сородичей спикировал вниз и опустился на поляну перед домом.

- Папа!

Холло бросился к коршуну. Птица обвила его крыльями, но через мгновение это уже был Йоханс, от былого оперения не осталось и следа.

- Я так испугался! – пропищал Холло.

- Всё хорошо, мой мальчик, я вернулся, - произнёс Йоханс уставшим голосом.

- Что произошло? – встревожено спросил Игнат.

- Им удалось убить барса, - ответил Йоханс.

- А старик? – голос Игната с каждым словом звучал всё более обеспокоенно.

Йоханс лишь покачал головой.

- Ясно.

- Сколько их там? – спросила Огма.

- Не знаю. Не меньше тысячи, а то и больше. Они расползлись, словно гной из разбухшей раны, стоило барсу испустить свой последний вздох, - сказал Йоханс.

– Страж сражался, пока это было возможно, но эти твари оказались сильнее. Я никогда прежде не видел, что бы низшие демоны обладали такой силой, на мгновение я подумал, что рядом есть кто-то из высших демонов, подпитывающих их. Но ведь это невозможно, да? – он с надеждой взглянул на Огму.

Провидица не ответила. Она подняла свои жёлтые глаза к бледной луне, и некоторое время стояла молча, о чём-то размышляя.

- Возможно, сила наследника больше, чем я предполагала, - наконец сказала она.

- Ты считаешь, что мальчишка так силён? – спросил Игнат.

- Он, правда, это сделал? – спросила Лили, её голос дрогнул.

- Кто-нибудь может, наконец, нормально объяснить, что здесь происходит? – Лем окончательно потерял терпение.

Наверное, его вопрос прозвучал не так, как он планировал, громче и грубее, чем следовало бы. Все посмотрели на него, внезапная тишина давила с бешеной силой. Лему на мгновение показалось, что он вновь в тёмном лабиринте, из которого нет выхода.

- Айзен набирает силу. Всё происходит намного быстрее, чем я предполагала, - наконец сказала Огма. – Боюсь, что у нас не так много времени до того момента, как падёт последняя печать.

- Но последняя печать это Ева, - как бы между прочим заметил Диметриус.

- Но это не делает её какой-то особенной. Девочка не сможет выстоять одна.

- Она не одна.

Собственный голос, показался Лему чужим.

- Она не одна, - повторил он. – Мы найдём способ остановить это безумие. Мы должны попытаться это сделать. Если вы считаете, что будущее предопределено, то глубоко заблуждаетесь! Мы сами творцы своей судьбы, - ладони Лема сжались в кулаки. Он готов был броситься в бой здесь и сейчас.

- Ты уверен, что когда придёт решающий момент, ты всё ещё будешь на её стороне? – холодный взгляд Огмы прожигал Лема насквозь.

Он кивнул.

- Да, я буду на её стороне. Если вы считаете, что я стану плясать под дудку Драгоша Марена, то глубоко заблуждаетесь.

- Я очень на это надеюсь, - произнесла Огма.

- Это всё замечательно, конечно, - послышался ворчливый голос Диметриуса. - Но что нам делать сейчас?

- Отправимся к третьей печати. Нам нужно добраться туда прежде Марена, - ответила Огма.

***

Его крик был настолько мимолётным, что она поначалу не поняла, что кричал именно он. Губы Мекшема сомкнулись так же быстро, как и испустили короткий гортанный крик. Его лицо исказила гримаса боли, но Ева видела, как он пытается взять себя в руки.

За несколько дней, проведённых подле стража, она не видела с его стороны какого-то яркого проявления эмоций. И этот момент был для неё настолько ошеломляющим, что она замерла, не в силах сделать шаг ему на встречу. «Да, Ева. Я умру за тебя». Слова, сказанные Мекшемом в первый день, в этот момент вновь прозвучали у неё в голове, словно укор её бездействию.

Ева подбежала к стражу и заглянула в бездонные тёмные глаза. Поймав её взгляд, Мекшем отвернулся, не в силах, или просто не желая, смотреть на неё.

- Ты в порядке? – спросила Ева с беспокойством.

- Да, - процедил он сквозь зубы. Затем последовал тяжёлый вздох. – Они добрались до Веспасиана.

- Вторая печать? – спросила Ева с замиранием сердца.

На какую-то долю секунды, она испытала странное сожаление. Мекшем был связан со всеми стражами, а она не чувствовала другие печати. Но затем Ева начала корить себя за легкомысленность. Как можно сожалеть о подобном, видя как больно Мекшему?

За последние несколько дней Ева успела привыкнуть к нему. Хоть он и напоминал ей время от времени тюремщика, в глубине души она понимала, что с ним ей будет безопаснее, особенно после того, что она видела в Штрабенштадте.

Смерть второго стража застала их в пути. Поздно вечером Мекшем сказал, что им больше нельзя оставаться в городе. Он не сказал, куда они отправляются, но Ева и не спрашивала. Она шла как прокажённая, отшатываясь от каждого покосившегося дома в городе. От её любимого Штрабенштадта остались по большей части лишь воспоминания. Улицы, заваленные камнями, тела, которые ещё не успели убрать, и стеклянные взгляды выживших - вот что осталось от некогда цветущего города.

Жители прятались в уцелевших домах, никто не смотрел на Еву и её спутника, словно их и не было. Сначала Еве показалось это странным, но потом она поняла, что люди просто стараются не смотреть друг на друга, так же как и она, они не желают видеть последствий случившегося. «Наверное, так проще», мысленно сказала себе Ева.

Свет бледной луны чуть освещал дорогу, по которой они шли. Ботинки Евы совсем промокли, впитав в себя появившуюся на чуть пожухлой траве росу, предвестницу утра. Девушка начала мёрзнуть, но старалась не подавать виду. Вдруг что-то увесистое опустилось на её плечи. Мекмеш накинул плащ на плечи Евы и зашагал вперёд, не сказав ни слова. Ткань была чуть влажная, но сохранила тепло его тела и теперь согревала Еву. Она запахнула плащ покрепче, стараясь скрыться от надвигающегося промозглого утра. Чуть уловимый запах фиалок вновь окружал Еву.

- Спасибо, - сказала девушка вдогонку стражу, но тот даже не обернулся.

Мекмеш оставался для неё загадкой. Он напоминал ей книгу, которую невозможно было прочитать из-за части вырванных страниц.

- Ты знаешь, где находится следующая печать? – спросила Ева, догнав мужчину.
Тот по обыкновению лишь молчал, и Ева уже хотела повторить свой вопрос, как он ответил:

- Даже если и знаю, то тебе знать это совсем не обязательно.

- Почему?

Ева остановилась. Она почувствовала, как по телу прошла лёгкая дрожь.

- Почему вы все решаете всё за меня?! – её голос сорвался на крик.

Мекмеш обернулся, впервые задержав на ней свой взгляд. Он был долгим, пронзительным, таким, что Еве захотелось сжаться до размеров точки, стать невидимой и неслышимой, пусть секунду назад ей хотелось совсем другого.

- Чего же хочешь ты Ева Химмель? – спросил он голосом, полным ледяного спокойствия.

- Я хочу спасти третью печать.

- Будь осторожна в своих желаниях, Ева.

- Мекмеш, ты же знаешь как никто другой, что чем меньше печатей, тем в большей опасности нахожусь я. И весь мир, - добавила Ева.

Ей было стыдно признаться, что в этот момент она думала вовсе не о мире, а о себе. Ей было страшно. Она наконец-то поняла, как ей страшно. События последних недель не давали ей времени осознать свой страх. Как бы она хотела, что бы всё это оказалось лишь кошмарным сном! Пусть это будет сном, она сможет через него пройти, а затем проснётся в своей маленькой комнате на чердаке под одной из крыш в Штрабенштадте. А рядом будет Айзен, он улыбнётся ей, и с его улыбки начнётся новый день. Этот день будет полон трудностей и переживаний, но ещё и счастья, потому что Ева будет знать, что впереди ещё много времени, потому что этот день не будет последним. За ним будет ещё и ещё один, а рядом будет тот, кого Ева знала почти что всю свою жизнь.

Но у неё может не быть этих дней, возможно, у неё нет и завтрашнего дня. Если она хочет что-то сделать, она должна сделать это сейчас.

- Мекмеш, ты должен отвести меня к остальным стражам и печатям. Мы должны найти выход. Я не хочу больше видеть, как всё, что я любила, обращается в прах.

На какое-то мгновение Еве показалось, что лицо Мекмеша исказила вспышка боли и ярости, но прежде чем она попыталась прочесть то, что было написано у него на лице, оно вновь стало непроницаемым.

- Хорошо, Ева. Я отведу тебя туда, куда ты просишь. Но не пожалей об этом.

- Не пожалею, - как можно твёрже ответила Ева, пытаясь поверить собственным словам.