Вперед как на войну.
Кацуки
Когда отец сказал мне утром:
— Сегодня ты идёшь на плац. Будет первый настоящий урок фехтования,
— я, честно, обрадовался.
Ну наконец-то. Хватит этих «танцев», «этикета» и «вежливых ужинов». Я рождён с порохом в крови. Мне меч в руки, цель — и врага на горизонте.
Но радость кончилась, когда он добавил:
— Вместе с Изабель.
С НЕЙ?!
Я чуть не задохнулся на месте.
— С ней? С этой... северной метелью на ножках?
— Она твой суженый товарищ по будущей короне. Пора научиться держать меч рядом, а не только палку в кустах, — буркнул Масару, поправляя перчатку. — И не ной.
— Я не ною, — проворчал я. — Я просто заранее жалею тренера.
Мы шли по коридору Императорской Академии. Шаги эхом отдавались в камне. С нами был Вольфрам — мрачный и высокий, как башня, со сдержанным выражением «я вообще-то не шучу никогда». Изабель шла рядом с ним. Походка лёгкая, но взгляд... как у разведчика. Пронзает насквозь.
Она молчала. Как всегда перед боем.
Когда мы вышли на плац, солнце било по камню, словно сабля. Воздух был натянут, как струна. Пахло металлом, потом и магией.
На середине поля уже стояли герцог Киришима и герцог Каминари — два старых друга отца. Рядом — их сыновья:
— Эйджиро — как живая скала с алыми, вздыбленными, будто наэлектризованными волосами.
— Денки — веселый, дерганый, как искра, с молнией в прядях и вечной улыбкой «я не специально».
Они стояли по стойке смирно. Выпрямились, вытянулись, глаза выпучены, как у оленей перед хищником.
Потому что мы шли.
Император. Эрцгерцог.
Будущая Императорская чета.
И два самых страшных взгляда — Масару и Вольфрама.
Когда мы приблизились, герцоги расплылись в довольных ухмылках и начали пожимать друг другу руки, как старые ветераны. Смеялись. Хлопали друг друга по плечу. Обсуждали что-то про старые дни, про снег, битвы, драконов и тот случай, когда Каминари перепутал зелёную руну со взрывной.
— Я тогда без бровей два месяца ходил! — ржал Каминари.
— До сих пор картина у меня в кабинете висит, — ухмыльнулся Масару.
Я бы посмеялся, но в этот момент услышал сбоку:
— Почему у тебя волосы дыбом стоят? — спросила Изабель.
Я обернулся. Она смотрела на Эйджиро. Пристально. Без злобы — с анализом.
Он покраснел. Настоящий Герцог — и вдруг смутился.
— Э... это... у нас так волосы у всех. Киришимовская... кровь. Типа, ну... упрямая. И стойкая!
— Как ежа в грозе?
— Ну... да?..
Я зажал рот, чтобы не заржать.
Потом Изабель повернулась к Денки.
— А у тебя такая смешная чёрная молния на волосах. На фоне жёлтого. Как будто тебя ударили и оставили отметку.
Денки выпучил глаза.
— Это... Это моя фишка! Молниеносный стиль, понимаешь?
— Понимаю. Очень комично.
— ЧЕГО?!
— В хорошем смысле, — добавила она, едва заметно.
— Молниеносный стиль... комично... — я тихо повторил, сдерживая хохот.
Денки посмотрел на меня с предательской болью.
— Даже ты?!
— Я вообще ничего не говорил, — буркнул я, уже за плечами.
Масару хлопнул в ладони.
— Внимание. С этого дня — общие тренировки.
— Мечи. Щиты. Тактика. Командная работа, — добавил Вольфрам. Его голос — как лёд по спине.
— И да, — продолжил отец, — только деревянные мечи, иначе останемся без наследников.
Все зашевелились. Нас выстроили в пару рядов. Мастера раздали учебные клинки.
Я оказался рядом с Изабель. Опять.
Она сжала меч в руке. Я — тоже. Наши взгляды пересеклись.
Никто не улыбался. Но и не отводил глаз.
Мы оба знали — это только начало.
Плац гудел. Воздух был тяжёлым, пыль поднималась от каждого шага, а солнце жгло в шею, как проклятие архимага.
Мы стояли в шеренге, с деревянными мечами в руках. Рядом — Изабель, как всегда, выпрямилась, будто она сейчас не в грязной форме, а на трон идёт. Я сжал рукоять.
Рядом — Эйджиро, Денки, несколько мальчишек из других домов. Все молчали.
Перед нами вышел он.
Главнокомандующий рыцарями Империи, Лорд Греймонт Вестерхольм — высокий, с кожей, обожжённой ветрами, взглядом, как у сокола, и голосом, от которого даже камни выпрямлялись по стойке «смирно».
Плащ цвета крови. Шрам через нос. И осанка — будто у него в позвоночнике меч.
— Урок первый, — сказал он, прохаживаясь вдоль нас. — Меч — это продолжение воли. Не игрушка. Не украшение.
— А у нас деревянные, — пробормотал Денки.
— Значит, ваша воля пока что деревянная. Ищите сталь внутри.
Он остановился, выхватил у ближайшего ученика меч — и молнией провёл базовую стойку.
— Смотрите. Опора на ноги. Левый локоть свободен. Правый — направляет. Центр тяжести — в животе.
Он передал меч обратно.
— Повторите. Все. Немедленно.
Мы начали.
Я — сразу.
Изабель — тоже.
Она двигалась, как ледяная статуя, ожившая для войны. Я — как пороховой заряд, готовый рвануть.
Мы оба знали, что не просто тренируемся. Мы — смотрим друг на друга.
— Кацуки, ты слишком наклоняешься.
— Айншторм, не зажимайся — ты не палка.
— Киришима, ты — молодец.
— Каминари, ты не в ту сторону.
— Чёрт...
Я услышал, как Изабель усмехнулась.
Я зарычал.
— А ну иди сюда.
— А ну подойди сам.
Я шагнул.
Она — тоже.
Мы встали друг напротив друга. Вольфрам, Масару и герцоги сидели в тени и наблюдали.
Греймонт чуть приподнял бровь.
— Дуэль? — спросил он.
— Да, — одновременно сказали мы.
— Хорошо. Без магии. До касания плеча. Действуйте.
Я двинулся первым.
Удар вбок.
Изабель уклонилась, раз — и отвечает. Я блокирую. Стойка хромает, но держусь. Она резко — в ногу. Я прыгаю. Касаюсь её меча.
Она бьёт вверх. Я — вбок.
Мы танцуем, как ураганы. Дети вокруг затаили дыхание.
Это не просто тренировка. Это мы.
— Чего ты такой медленный? — усмехается она.
— А ты чего такая заносчивая?
— Потому что могу.
— Потому что скоро упадёшь.
Она бросается. Я отклоняюсь. Контрудар — и её меч задевает мне плечо.
Стоп.
— Победа: Изабель фон Айншторм, — отчеканил Греймонт.
Я выдохнул. Она стояла с вытянутым мечом.
Глаза у неё сверкали.
И на этот раз — не от ярости.
А от удовольствия.
⸻
Позже. Вечер. Кабинет Императора.
Масару налил себе из графина. Стол был завален бумагами, но он на них не смотрел.
Вольфрам сидел напротив, налив себе тоже.
— У твоего птенца руки быстрые, — сказал он, отпивая.
— А у твоей снежной ведьмы — глаза острые, — хмыкнул Масару.
— Думаешь, они доживут до свадьбы?
— Думаю, весь Совет умрёт раньше.
Они выпили. Молчали.
Потом Вольфрам вдруг усмехнулся.
— Ты понимаешь, что либо я стану тестем Императора, либо ты — зятем Севера?
— Если ты это повторишь ещё раз, я подожгу карту Империи.
— Уже поздно. Их судьба вписана в неё.
— Порох и иней.
— Взрыв и лёд.
— Они нас переживут.
— И, скорее всего, сожгут Императорский трон в брачную ночь.
Оба снова выпили.
И рассмеялись.
Глубоко. Громко. Словно готовились к буре.