I. ОКСЭР (ЗАВЕРШЕН)

Слова автора:

Меня спрашивали, когда будет закончена экстра о Мириам. Вот — вторая часть. Будет ещё одна финальная глава.

Напоминаю: это просто маленький рассказ. История. Она не претендует на вычурность или особую драму.
Просто я считаю, что её история заслуживает завершения.

Спасибо всем, кто ждал, читал и писал тёплые слова. Мне это очень важно. ❤️

Мириам

Я прихожу в церковь каждое воскресенье вот уже два месяца.

В церковь. Не к мистеру Моррисону — как я его упрямо называю про себя. Запрещаю себе думать о нём иначе. Не по имени.
Дерек.
Простое, английское имя. Маминого брата тоже зовут Дерек. Да и вообще — Дереков полно. Мог бы быть Джоном. Или Энтони. Или Томасом.
Но нет. Он — Дерек.
Мистер Моррисон.

Мы с ним... сдружились?
Скорее, нашли общий язык. Спокойно. Без масок.

Каждое воскресенье после службы мы пьём чай.
Редко — наедине.
Наверное, священнику не положено пить чай с незамужней женщиной с глазу на глаз.
Или всё-таки можно?
Некого спросить.

Мы болтаем.
Он рассказывает о деревне, о её жителях, о себе, о семье.
У него простая, почти идеальная жизнь.
Родители живут в соседнем городе: отец — врач, мама — домохозяйка.
Есть младший брат — учится в Лондоне. Тоже на врача.
Всё размеренно. Всё понятно. Всё правильно. Всё налажено.
Так и хочется спросить: а где же ваша миссис Моррисон, и когда, собственно, будут крестины?

Когда он спрашивает о моей жизни...
Я делаю глоток чая и отвечаю расплывчато.
Иногда — просто молчу.

Но однажды всё же сказала:

— Я выросла в Таиланде. — Это всё равно было очевидно. Лёгкий акцент не спрячешь. Да и внешность у меня не «местная», не смотря на маму англичанку. — Но климат мне не подходил.

— Вам больше нравится дождь Англии? —
Он улыбается и смотрит на меня чуть дольше обычного. — Я никогда не был в Таиланде. Говорят, там красиво.

— Очень. —Я сглотнула.

Красиво. Очень.
Жарко, душно, влажно. Шумно, грязно порой. Но — так красиво.

Мы болтали, пили чай.
А потом я снова возвращаюсь в свой коттедж.
Но уже не сижу часами у окна, уставившись в пустоту.

Местные активистки записали меня во все возможные кружки и комитеты.
По вторникам я хожу в дом престарелых — читаю пожилым людям.
Мне это в радость. Тихо, спокойно. Почти умиротворённо.
По средам — чай у мисс Стоун. Мы вышиваем. Все вместе. Я тоже. На удивление мне нравится. Даже беру вышивку домой.
По четвергам я помогаю с ремонтом местной школы. Муниципалитет выделил деньги, но их, как всегда, не хватило — и взрослые сами красят стены и полы.

Меня попросили разукрасить каменный забор вдоль школьного двора.
Я согласилась.
Выбрала национальные узоры Таиланда — тонкие, геометричные, с золотистыми линиями, цветами лотоса и стилизованными слонами.
Даже не так — я начала рисовать, не задумываясь.
Линии будто сами ложились на камень: завитки, волны, силуэты...
И только когда уже дорисовала почти полстены, поняла — это не просто узоры.

Это был фрагмент храма из моего детства.
Сад из слоновой кости. Орнамент со стены моего любимого монастыря.
Рисунок пальмы, под которой я пряталась от жары.

Я чуть не расплакалась прямо у стены. Хотела стереть, нарисовать обычное солнце и ромашки.
Но не стала.
Пусть так. Даже лучше.
Красиво же.

Тем же вечером, в четверг — чаепитие в доме викария.
Нас всё так же много, но теперь я не просто сижу в кресле. Я — участвую. В беседе, в смехе, даже в обсуждении пирогов миссис Элвуд (они, кстати, и правда лучше, чем у миссис Стоун — хотя та вряд ли согласится).

Я выгляжу лучше, чем в первый раз. А что? Могу себе позволить.
И платья у меня есть — красивые. И прическу я умею уложить.
И настроение подходящее. Всё как надо.
И конечно же — не ради него.
Ну... разве что чуть-чуть.

Он всегда садится рядом.
Да, среди других людей, в общей компании — но всё равно рядом.
Мисс Стоун — хитрюга. Сначала усаживается возле меня,
но как только появляется викарий,
раз — и ей срочно что-то нужно в другом конце комнаты. Или на кухне.
И место рядом со мной вдруг оказывается свободным.
Его место.

Мне даже кажется, она хочет, чтобы мы были вместе.
Но ведь не ей надо это хотеть. А ему.

Так вот, мистер Моррисон.
Вы садитесь рядом, потому что хотите быть ближе ко мне?
Или просто потому что это единственное свободное кресло?

В пятницу я помогала детям с уроками после школы.
Такой себе внеклассный репетитор — бесплатно, заметьте.
В субботу я свободна. Если не считать обязательного чая у мисс Бетти.

А в воскресенье...

Я — первая у церковных ворот.
А он, как и полагается викарию, — тоже там.
Мы разговариваем, пока ещё никого нет. Он улыбается мне.

Но точно так же он улыбается всем — и мисс Эвелин, и миссис Грейс, и даже старику мистеру Томпсону, который вечно забывает, на какой странице мы остановились в молитвеннике.

Он — любимец всей деревни.
За ним бегают почти все незамужние дамы округа.
Что, хочешь встать в очередь?

Нет. Не хочу.

Но... прическу перед выходом поправляю.
И в церковь теперь хожу в новых нарядах.
Видели бы меня друзья из Таиланда.
Все эти мои богатые друзья.
Видел бы Раян.

Вдох.
Но уже не такой глубокий.
Я больше не плачу, вспоминая его.
Теперь — просто вспоминаю. И улыбаюсь.

В церкви я сажусь в первый ряд. Слушаю.
А потом пью с ним чай.
И так — по кругу.
Каждое воскресенье.

Но чем чаще я его видела, чем дольше мы разговаривали, тем сильнее он мне нравился.

Его манера говорить — спокойная, рассудительная.
Его странный, но почему-то смешной юмор — каждый раз заставляет меня улыбаться.
Его внимательные глаза.
Его тонкие губы.
Его... весь он.
От макушки до самых кончиков пальцев.

И тем сильнее я... хочу.

Что именно, Мириам?

Он — священник.
Да, но не католический. Целибата у них нет. Он может жениться. Может иметь детей.

Так ответь себе честно: ты ведь не против сменить фамилию на его?

...А что, если — да?

Мы как раз пили чай в церковной подсобке — я, он и мисс Агнес.
Я в который уже раз уставилась на него.
На его руки. На ямочку у щеки, когда он улыбается.

И вдруг подумала: Какие чудесные у нас были бы дети.
Абсурдно, глупо — но мысль такая тёплая, что я даже не заметила, как покраснела.
Он поймал мой взгляд, улыбнулся мне — и тут я... начала кашлять. Чтобы скрыть смущение.

— Всё в порядке? — Он сразу наклонился ко мне. Голос встревоженный. Внимательный.
— Вы подавились?

— Да... что-то в горло попало. — Я кивнула. — Но мне уже пора, я и так задержалась. Обещала помочь мисс Джейн с её садом.

Я поспешно встала, поставила недопитую чашку на край стола — неловко.
Она закачалась, и я потянулась, чтобы поймать.
Мистер Моррисон тоже.
Наши руки соприкоснулись.
И я... замерла.

Вместо чашки я схватила его ладонь.
Она была тёплая.
Сухая.
Живая.

Чашка упала. Разбилась о каменный пол.
Осколки брызнули в стороны — и вместе с горячей водой вонзились в мою кожу.

Всё произошло так быстро, что я даже не сразу поняла, что случилось. Пока не почувствовала жгучую боль.

— Ай, — я отдёрнула руку. Начала дуть на ожог, морщась.

— Вы поранились? Можно взглянуть? —
Мистер Моррисон протянул ладонь. Смотрел внимательно, с заботой. Даже, кажется, немного испуганно.

— А вы? — я подняла глаза. — Вас не задело?

— У вас кровь, — мягко сказал он,
глядя на тонкий порез на тыльной стороне моей ладони. Рядом — красное пятно от ожога.

Я вздрогнула. Махнула рукой, словно хотела стряхнуть боль. Он тут же поймал мою ладонь в свои пальцы, удивительно тёплые, крепкие, аккуратные — и не дал мне двинуться.

— Надо обработать рану, мисс Харлэн. Можно я вам помогу?

Он снова посмотрел на мою руку. Потом наклонился — и легко подул на ожог.

Я даже забыла, что, кажется, должно быть больно.
Что я обожглась.
Что мы не одни в комнате.

Хотя мисс Агнес уже давно задремала в раскладном кресле у окна.

Я смотрела на его губы. Его губы, дующие на мою кожу.

— Да, можете, — наконец выдавила я из себя.

Он поднял глаза и кивнул — серьёзно, почти по-настоящему строго.
Словно я только что доверила ему не рану, а целую жизнь.

— Посмотрю, есть ли что-нибудь... Здесь должна быть аптечка.

Он отпустил мою руку.
И сразу стало больно.
Ожог тут же напомнил о себе — колол, жёг.
Так и хотелось сказать: возьми обратно.
Но я только прикусила губу.

Мистер Моррисон вернулся почти сразу —
в руках картонная коробка с надписью "First Aid".
Немного потрёпанная, с отогнутым уголком.

— Хм... — он нахмурился, заглядывая внутрь. — Здесь почти ничего нет. А вам надо обработать рану. Пойдёмте ко мне.

Я чуть не сказала: А так можно? Вы же священник? Но он снова взял мою руку. Внимательно посмотрел на кожу.

— Болит?

— Очень... — почти прошептала я. Даже попыталась немного всхлипнуть. На самом деле — терпимо. В его ладонях — вообще не болело.

Но когда мне ещё выпадет такая возможность — держать его за руку?
Держание за руку — это, конечно, ещё не роман. Но хотя бы какой-то физический контакт. А без него... как, по-другому, завести детей?

Я морщилась, тихо постанывала, а он снова наклонился и легко подул на мою кожу.
И снова — перестало болеть. Волшебник, не как иначе.

— Думаю, рану надо обработать. Здесь и ожог, и кровь. Ещё загноится. — Я произнесла это с видом человека, знающего толк в полевых хирургических операциях.

Он кивнул.
И, не выпуская моей руки, повёл меня к себе домой.

Это было... странно.
Он ведь мог уже отпустить. Я руку поранила, а не ногу, ходить могу.
Но, видимо, просто забыл.
Как мы оба забыли о разбитой чашке.
О луже на полу.
О недопитом чае.
О мисс Агнес, которая мирно похрапывала в углу, не проснувшись ни от шума, ни от стонов, ни от разбитого фарфора

Его дом был всего в двух шагах от церкви.
Когда мы вышли на улицу, он всё-таки отпустил мою руку. И даже извинился:

— Простите.

— Ничего страшного, — хотелось сказать: "возьми снова", но я просто вежливо улыбнулась.

Мы зашли к нему домой.
Я бывала здесь уже много раз — на первом этаже, в кухне, в гостиной, в туалете. Но ни разу — когда дома был только он.

Его домработница, которая обычно живёт с ним, уехала в гости к родителям. А значит... мы действительно были одни.

— Располагайтесь в гостиной, я сейчас вернусь.

— Спасибо, — кивнула я.

Я села на диван.
Самый обычный диван.
Провела рукой по его потёртой ткани.
Синий. Не кожаный, не дорогой.
Просто — удобный.

У нас с Раяном были дизайнерские диваны. В лучшем случае — антикварные.
Каждый — произведение искусства.
Но они были... неудобные.
Твёрдые, холодные, словно созданные не для людей.
На них не хотелось сидеть. Не хотелось жить.

А на диване мистера Моррисона — Дерека —
хотелось.

Хотелось просто сидеть.
Смотреть телевизор.
Пить чай. Читать. Молчать.

Он был мягкий, уютный.
С подушками.
Я взяла одну. Наволочку вышила, кажется, мисс Агнес — рыжий улыбающийся кот с огромными зелёными глазами.
Такая безвкусица.

Надо будет ему вышить другой рисунок.

Господи, Мириам. Успокойся.

Что я и сделала — ровно в тот момент, когда Дерек вернулся с белой пластиковой коробкой в руках.
Аптечка.

Он сел рядом.
Близко.
Но не настолько близко.

Мне вдруг захотелось передвинуться.
Сесть вплотную.
Коснуться его коленом.
Локтем.
Рукой.

Упасть с ним на эти подушки. Или... лучше без них.

— Вам жарко? — Голос мужчины вырвал меня из мыслей.

А мои мысли за последние пять секунд уже успели убежать... слишком далеко.
На пол.
На этот мягкий диван.
На то, что могло бы здесь случиться.

СТОП, Мириам.

Я заставила себя улыбнуться.

— Да, немного жарко. Могу снять кофту?

— Конечно. Но давайте сначала я обработаю вам рану.

Я протянула ему руку. Он взял её в ладонь — уверенно, аккуратно. А я просто наблюдала.

За его склонённой головой.
За длинными пальцами.
За тем, как он распыляет антисептик,
как аккуратно клеит пластырь, как бережно наносит мазь на ожог.
Движения — чёткие, спокойные. Почти профессиональные.

— Я хотел стать врачом, как мой отец, —
сказал он, заметив, как я на него смотрю.

— Почему не стали? — спросила я.

— Не был достаточно умным. Да и учиться слишком долго. Решил, что лечение душ — тоже считается.

Я кивнула.

— У вас отлично выходит.

Он поднял голову. Держа мою ладонь в своей, тихо спросил:

— Вы так думаете? Иногда я сам не уверен, стоит ли всё это того...

— Почему? — спросила я, тоже тихо.

— Мысли одолевают. В церковь всё чаще приходят только пожилые. Молодёжи это уже не нужно.

«Ага, не нужно... — я чуть не фыркнула.
Все твои поклонницы — от восемнадцати до тридцати пяти. Это кто, по-твоему? Пожилые? Не скромничайте, мистер Моррисон. Вам это не идёт.»

— Сейчас такое время, — произнесла я. — Место церкви в нашей жизни... уходит. Но это не значит, что надо опускать руки.

Я смотрела на него — и вдруг поняла: мне важно, чтобы он не сомневался. Чтобы не терял уверенности. Чтобы знал:

— И вы уж точно не причина этого. Скорее наоборот. Я уверена: в соседних приходах и половины нет такого количества людей по воскресеньям, как у вас.

«Потому что в соседнем приходе — пожилой викарий с дрожащим голосом, — добавила я про себя, — а у нас — мистер Великобритания. Ещё и с бархатным голосом.»

— Спасибо, — он улыбнулся. Тепло. По-настоящему. — Вот, кажется, всё.

Он отпустил мою руку.
Я посмотрела на ладонь — и вправду, всё было готово.
Чисто, аккуратно, даже почти не больно.

Пора вставать.
Уходить.
Идти домой.

Снова ждать воскресенья.
Службы.
Встречи.
Чая.

Я не двигалась.
Он тоже.
Смотрел на меня.

Красивый мужчина.

Нравлюсь ли я ему? Я не знала.
Он всегда вежлив, кажется — одинаково со всеми.
Но... я не заметила, чтобы кто-то ещё пил с ним чай.
Не заметила, чтобы он к кому-то ещё подходил до начала проповеди.

Может, я просто устала ждать.
Счастья. Любви. Ответа.
Сначала — от Раяна. Потом — от Ома.
Потом — от всего мира.

Я боролась за свою свободу, чтобы в итоге стоять здесь и гадать: нравлюсь ли я деревенскому священнику?
Молодому мужчине, младше меня на пять лет.

Он улыбался.
Я — нет.

Может, стоило кокетничать. Хлопать ресницами. Смеяться чуть громче. Но я устала от этого. Да и никогда не умела.

— Мистер Моррисон, — мой голос был спокойным. Будто я спрашивала о чае. Или о погоде, о которой тут так любят говорить. — Что вы делаете сегодня вечером?

— Меня пригласили на ужин к мистеру и миссис Харпер, — ответил он беззаботно.

Он ничего не понял. Я чуть не застонала от досады. С ним будет не легко.

— Мистер и миссис Харпер ужинают рано, — напомнила я.
Я знала их — пожилая пара, живут от меня в двухстах метрах.

— Да. И что? — спросил он.

Я прикрыла глаза.
Сделала вдох.
Открыла.

Наконец улыбнулась — может, хотя бы так он поймёт. И выпалила на одном дыхании:

— Я хочу пригласить вас на свидание.

***

Мистер Мориссон, Дерек.

Я застыл.
Просто проглотил язык.
Не потому что меня впервые пригласили на свидание.
А потому что это была она.

Мириам.
Такая красивая. Такая... закрытая.
Загадочная.

Я был уверен: ей не интересно.
Я столько раз намекал.
Приглашал на чай. Подходил сам.
Смотрел на неё во время проповеди — в первом ряду.
Иногда слишком долго.
Но она просто улыбалась.
Пила чай. Уходила.

У меня мало опыта. Почти нет.
Но даже я знаю: если человек тебе нравится — ты как-то это показываешь.
Улыбкой. Фразой. Попыткой быть ближе.

Я всё это делал.
Но в ответ — ничего.
И теперь... она приглашает меня на свидание?

(Автор: что я могу сказать... Только то, что ты священник, и тебе по статусу не положено иметь опыт в таких делах.)

Я сглотнул. Резко встал.
Мне стало жарко. Потом — холодно.
Аптечка выскользнула из рук и глухо упала на пол.

— Извини, — выдохнул я.

Мы одновременно нагнулись её поднять.
Она смотрела на меня внимательно.
Слегка насмешливо.
Ну конечно. Такая женщина — и я.
Младше её. Обычный сельский викарий.

Я уже давно понял: она не просто «беженка из Таиланда».
Коттедж хоть и маленький — но куплен без кредита (в такой деревне все обо всех знают).
С учётом цен на жильё — это почти невозможно.
Она не работает, но может себе позволить многое.

Она была очень образованной.
Могла процитировать классика — и угадать мелодию, которую тихо напевала мисс Стоун.
Как будто у неё в голове сразу всё: и литература, и музыка, и память.

И она...
Она была красивой.
Ухоженной. Спокойной.
С какой-то такой... дорогой красотой,
которую я не умел объяснить.

И теперь она зовёт меня на свидание.

— Не переживайте вы так, — сказала она, протягивая мне аптечку. Голос спокойный, почти равнодушный. — Вы не обязаны соглашаться. Не хотите — не надо.

Она нахмурилась.
Кажется, даже немного обиделась. Отвернулась, собираясь уходить.

И тут я наконец очнулся.

— Я хочу, — выпалил я. Как дурак.

Она обернулась.

— Что хотите?

— Пойти с вами на свидание, — сказал я уже тише. — Во сколько за вами зайти?