Прогулка под луной.
После праздника зал постепенно опустел. Смеющиеся студенты расходились по факультетским башням, а свечи под потолком гасли одна за другой. Элис и Тео выбрались незаметно, будто не желая прерывать чудо вечера. Ночной Хогвартс дышал свежестью — звёзды отражались в озере, луна серебрила траву.
— Ну что, пойдём? — Тео взял её за руку.
Они медленно шли вдоль берега. Вокруг было так тихо, что слышно было только плеск воды и их дыхание. Элис не могла оторвать взгляд от Тео: в его глазах отражалась луна, и казалось, что он стал ещё ближе, ещё роднее.
Тео остановился, повернул её к себе и обнял. Его ладонь скользнула по её спине, а дыхание обжигало кожу. Элис почувствовала, как в груди растёт тепло, смешанное с волнением. Их губы встретились в поцелуе — сначала осторожном, нежном, но потом всё стало сильнее, страстнее.
Серебряный свет луны освещал их фигуры, когда они, не в силах оторваться друг от друга, опустились на мягкую траву у кромки воды. Ветер шевелил её волосы, но Элис уже не замечала ничего вокруг — только Тео, его руки, его голос, тихий и хриплый, когда он шептал её имя. Эта ночь стала продолжением их бурных чувств — только теперь не скрытых стенами её комнаты, а открытых звёздам и озеру, словно сам Хогвартс был свидетелем их близости.
Они заснули ненадолго, прижавшись друг к другу, а когда рассвет начал окрашивать небо в розовое, с улыбкой и усталостью отправились в замок.
Утро встретило их сурово: пара Гермионы и Северуса по зельям. Элис едва держала глаза открытыми, а Тео не выпускал её руку из-под парты. Снейп всё заметил, но промолчал, лишь бросив на них многозначительный взгляд. Гермиона фыркнула, но на её губах мелькнула едва заметная улыбка.
После занятий Элис отправилась на прогулку с Томом. Он редко звал её сам, но в этот день ждал у входа в библиотеку.
— Пойдём, — сказал он, и в его голосе не было ни тени холодности.
Они прошлись по парку рядом с замком. Том говорил с ней мягко, почти тепло. Он интересовался её успехами в тренировках, шутил, а когда Элис рассказала ему о вчерашнем сюрпризе, даже улыбнулся — искренне, не так, как обычно.
— Ты изменила меня, Элис, — тихо признался он. — Я не думал, что смогу ещё доверять кому-то так, как тебе.
Элис лишь сжала его ладонь в ответ.
Позже она встретилась с Гриффиндорцами. Гарри, Рон и Джинни сидели у камина, обсуждая очередную игру в квиддич, когда Элис подошла.
— Элис! — Джинни радостно вскочила. — Садись к нам.
Она села рядом, и разговор неожиданно перешёл на неё. Рон внимательно посмотрел на неё и сказал:
— Ты... изменилась. Ты выглядишь... здоровой.
Гарри нахмурился, но тут же улыбнулся:
— Точно! У тебя больше нет того бледного вида... Ты словно заново родилась.
Элис замерла. Она ведь никому не рассказывала, что выпила антитод. Но Орден, профессора, Тео — все уже начинали замечать. Северус позже поймал её в коридоре, его глаза сверкнули:
— Ты избавилась от болезни, — сказал он почти шёпотом. — Это видно.
Том, узнав об этом, не удивился. Он только обнял её и сказал:
— Ты сделала то, чего никто не смог бы. Я горжусь тобой.
Даже Орден собрался вечером в Хогвартсе, чтобы обсудить эту новость. Молли обняла её так крепко, что Элис едва дышала, Люпин пожал руку с уважением, а МакГонагалл сдержанно произнесла:
— Это чудо.
Элис стояла в центре внимания, её глаза сияли счастьем, а шрам на лице не портил её — наоборот, делал образ ещё сильнее. Теперь она была не просто ученицей, не просто потомком Слизерина. Она стала легендой, девушкой, победившей смерть.
Утро после прогулки и всех признаний было непривычно громким — в Большом зале звенела ложками и тарелками сотня голосов, студенты переговаривались, обсуждали сплетни, смеялись. Но стоило Элис войти вместе с Тео, как всё стихло. Казалось, весь Хогвартс обернулся к ней одновременно. Шрам, серебристой линией тянувшийся от брови к щеке, бросался в глаза. Но выражение лиц было не насмешливым — в них читались уважение, любопытство, восхищение.
Сначала робкий голос, потом другой — и вот из-за столов встают сразу несколько младших курсников. Один из них, первокурсник с Гриффиндора, смущённо сказал громко, чтобы все услышали:
— Элис, мы хотим, чтобы ты нас тренировала! Ты самая сильная из всех, кого мы знаем!
За ним встала девочка с Пуффендуя, её глаза горели решимостью:
— Ты для нас пример. Мы хотим учиться у тебя, чтобы тоже стать такими же сильными и смелыми.
Поддержали и другие: кто-то с Рейвенкло, кто-то со Слизерина. Голоса слились, и весь зал наполнился одними и теми же словами:
— Элис, будь нашим учителем! Тренируй нас!
Тишина, которая повисла после этих слов, казалась оглушающей. Все — от первокурсников до седьмого курса — ждали её ответа. Даже профессора перестали есть.
Элис медленно встала из-за стола Слизерина. Тео бросил на неё быстрый взгляд — гордый и в то же время тревожный. Она выпрямилась и пошла вперёд. Её шаги отдавались эхом по каменному полу, пока она не остановилась там, где когда-то всегда стоял Дамблдор, произнося свои речи.
Луна прошлой ночи ещё светила в её душе, а в глазах отражался огонь решимости. Она обвела зал взглядом, видя не только малышей, но и старшекурсников, друзей, врагов, профессоров — всех.
— Вы хотите, чтобы я вас тренировала, — начала она, и её голос прозвучал твёрдо. — Я согласна. Но при одном условии.
В зале будто все разом затаили дыхание.
— Я буду учить вас, помогать вам раскрывать магию, учить квиддичу, учить стоять за себя. Но в войне вы участвовать не будете. — Её голос дрогнул, но только на миг. — У вас вся жизнь впереди. Вы должны быть живыми. Сильными. Свободными. И я не позволю вам бросаться на смерть ради моих битв.
По залу прошёл гул — одобрение, удивление, даже лёгкое недовольство. Но больше всего было восхищения.
Профессора переглянулись: Минерва прикрыла рот рукой, явно стараясь скрыть эмоции; Люпин кивнул с уважением; Снейп поднял бровь, но в его взгляде мелькнула гордость. Том, сидевший за столом, впервые за долгое время не сдержал улыбки — мягкой, искренней.
А младшие курсники, хоть и слегка разочарованные, ответили громким хором:
— Мы обещаем, Элис!
Зал взорвался аплодисментами. Казалось, даже стены Хогвартса подхватили этот шум, отдавая его эхом.
И в тот момент Элис поняла: теперь она стала не только символом силы и борьбы, но и тем, кто защищает надежду будущего поколения.
Когда завтрак закончился, и зал постепенно начал пустеть, профессора и члены Ордена обменялись быстрыми взглядами. Это был безмолвный сигнал — собрание нужно провести немедленно.
В гостиной для совещаний за закрытыми дверями собрались все: Минерва, Снейп, Люпин, Тонкс, Муди, даже Флитвик и Помона. Том сидел чуть в стороне, но его взгляд был прикован к огню в камине. Атмосфера была напряжённой, будто после выступления Элис каждый ощущал, что произошёл переломный момент.
— Я должна сказать, — первой нарушила тишину Минерва, поправляя очки, — что её слова тронули меня до глубины души. Никогда не видела, чтобы студенты младших курсов так единодушно смотрели на кого-то, как они смотрят на Элис.
— Она превратилась в символ, — тихо произнёс Люпин. — Но не только силы... она показала, что в ней есть ещё и сердце. Она не ведёт детей на войну, она хочет сохранить им будущее. Это то, что не всегда удавалось нам, взрослым.
Тонкс кивнула, её лицо было серьёзным:
— И в её возрасте говорить такие вещи перед всем Хогвартсом... это требует больше мужества, чем любая дуэль.
Муди ударил костылём об пол:
— Храбрость у неё в крови. И хитрость тоже. Она завоёвывает доверие — и детей, и взрослых. Люди будут идти за ней.
Снейп, до этого молчавший, откинулся на спинку кресла. Его чёрные глаза блеснули чем-то, что напоминало гордость, хотя голос звучал всё так же холодно:
— Она уже лидер. Хотим мы того или нет.
— Северус прав, — вмешался Том, и его голос был мягким, но уверенным. — Её слушают. Ей доверяют. Даже я... — он на миг улыбнулся, что поразило многих в комнате, — даже я нахожу, что её слова несут в себе не только истину, но и надежду. А надежда — это то, что сейчас дороже золота.
Помона тяжело вздохнула:
— Но ведь это опасно. Если на неё будут смотреть как на символ, она станет главной целью.
— Она уже ею стала, — отрезал Снейп.
В комнате повисла тишина. Все понимали: с этого утра Элис официально переступила черту. Теперь она — не просто ученица, не просто сильная девушка. Она — лидер, за которым последуют и дети, и взрослые.
— Тогда нам остаётся одно, — заключила Минерва, поднимаясь. — Мы должны поддерживать её. И защищать.
— И учить, — добавил Том. Его взгляд смягчился, словно он видел перед глазами не Орден, а рыжеволосую девушку, которая только что смело стояла на месте, где некогда вещал Дамблдор. — Ей предстоит больше, чем мы можем себе представить.
С этими словами собрание завершилось. Каждый понимал: после сегодняшнего утра история Хогвартса уже никогда не будет прежней.