Тени прошлого.
Утро в Хогвартсе выдалось тревожным. Казалось, замок чувствовал напряжение своей ученицы. Воздух был натянут, как струна, а коридоры эхом отдавали её шаги.
Элис вернулась в спальню глубокой ночью, но не спала ни минуты. Письмо матери всё ещё лежало в её руках — как будто, если она его отпустит, оно исчезнет. Тео был рядом, но даже он понимал: это путь, который она должна пройти сама.
На завтрак она не пошла. Слишком много взглядов, слишком много подозрений, и слишком громкое биение её собственного сердца. Вместо этого она вышла на балкон у библиотеки, пытаясь перевести дыхание.
Именно там её нашёл профессор Снейп.
— Миллер, — его голос был как всегда холоден, но в нём чувствовалось... что-то ещё. — С вами давно не было доверительного разговора.
Она молчала.
Снейп приблизился, вглядываясь в неё.
— Ваши глаза. Вы начали видеть нечто большее, не так ли?
Элис резко обернулась, напряжение вспыхнуло.
— Что вы знаете?
— Я знал вашу мать, — просто сказал он. — Лучше, чем вам говорили. Она была сильной. Но её сила не уберегла её от ошибок... или от искупления.
Элис едва дышала.
— Она... предала Тёмного Лорда?
Снейп закрыл глаза на мгновение, будто вспоминая давно похороненную боль.
— Она сделала выбор. Такой же, какой предстоит сделать вам. И я вижу, что вы уже начали идти её путём. Но в отличие от неё — вы ещё не утратили всего.
— Я уже многое потеряла, — хрипло прошептала Элис. — Я ношу метку, которую не просила. Люди боятся меня. Друзья отворачиваются. А правда, которую я узнала... жжёт меня изнутри.
Снейп смотрел на неё с тяжестью, будто видел перед собой своё прошлое.
— Тогда сохраните то, что у вас осталось. Не повторяйте нашу ошибку — не сжигайте мосты окончательно. Верьте хотя бы тем, кто всё ещё рядом.
— А если никого не останется? — прошептала она.
— Тогда станьте тем, кто останется для других.
Он повернулся и ушёл, оставив её с ветром, письмом... и мыслью, от которой холодело внутри.
Позже в тот же день, в библиотеке, Элис услышала шёпот за спиной.
— Это она. У неё тёмная метка, говорят.
— Она как мать... предательница.
— Думаешь, Дамблдор знает?
Элис сжала зубы. Но не повернулась. Не ответила. Пусть говорят. Пусть боятся. Она знала, кто она. Или, по крайней мере, хотела узнать.
Поздно вечером Тео снова нашёл её на балконе.
— Я поговорил с Флорой. И с Заком. Они знают, что ты не та, за кого тебя теперь принимают. Они на твоей стороне.
Элис подняла на него уставший взгляд:
— А ты? Ты на моей стороне?
Он не ответил. Просто обнял её.
И впервые за много дней она позволила себе опереться на чью-то руку.
...Поздно вечером, когда замок уже спал, Элис сидела на подоконнике у открытого окна своей спальни. Ветер колыхал зелёные шторы, и ночь дышала тишиной.
Рядом лежала маленькая коробочка, которую она нашла в вещах матери, спрятанных внизу сундука, за подкладкой. Она даже не знала, зачем открыла её. Просто... что-то позвало. Внутри была зажигалка и полупустая пачка сигарет.
«Это ведь глупо», — прошептала она себе, дрожащими пальцами доставая одну.
Она никогда не курила. Никогда не думала, что будет.
Но когда дым коснулся лёгких, что-то внутри неё стало тише.
Как будто напряжение, вина, одиночество и метка на руке — на мгновение отступили в сторону. Она затянулась снова. Горечь на языке, тёплая тяжесть в груди. В окно тянуло ветерком, и пепел слетал на ночь, словно тени, которых уже не вернуть.
В ту ночь она выкурила свою первую сигарету.
И ещё одну — за всё, что потеряла. За всё, что ещё могла потерять.
Она не плакала. Просто сидела, выдыхая дым и одиночество в темноту за окном.