𝐈𝐭'𝐬 𝐭𝐨𝐨 𝐥𝐚𝐭𝐞 𝐭𝐨 𝐚𝐬𝐤 𝐟𝐨𝐫 𝐟𝐨𝐫𝐠𝐢𝐯𝐞𝐧𝐞𝐬𝐬

С последних выходных Ян будто сорвался с цепи. Его поведение стало навязчивым, почти агрессивным — он преследовал Несси в коридорах, подкарауливал на лестнице, появлялся в столовой в тот момент, когда она подходила к очереди, будто заранее знал её маршрут. Его голос вечно звучал где-то рядом, он шептал что-то под ухо, трогал за локоть, за талию, подсовывал в карман записки с кривыми смайлами и словами без смысла. С каждым днём он позволял себе больше.

Но Том тоже не молчал. Несколько раз он резко вставал между ними, когда Ян подходил слишком близко. Говорил коротко, злобно, с холодом: — Отойди. Или просто отталкивал Яна плечом, даже если это выглядело грубо. Несси каждый раз напрягалась, отворачивалась и почти шепотом говорила: — Не влезай. Это не твоё. И в её голосе звучало не просто раздражение — презрение. Как будто Том был виноват в её ситуации. Он не понимал, почему. Его попытки помочь оборачивались отторжением, и вскоре он стал держаться в стороне. Молчал. Смотрел издалека.

В тот день пасмурное небо давило низко. Последний звонок прозвучал глухо, школа пустела быстро. Несси шла через внутренний двор — ворот там не было, только старая арка и узкий проход к спортплощадке. Она держала телефон в руке, не отрывая взгляда от экрана. Переписка с Яном пульсировала тревожным красным пятном в её голове.

«Если сегодня не ответишь — жди слив.»

Сообщение было отправлено меньше часа назад. У неё тряслись пальцы. Она не могла даже внятно подумать, что будет дальше. Просто шла. Шла, пока за спиной не раздался знакомый голос: — Ты всё-таки игноришь, да?

Она вздрогнула. Обернулась. Ян стоял в паре шагов, ухмыляясь, будто они встретились случайно. Он шёл прямо на неё. Несси хотела отступить, но спиной уже уперлась в кирпичную стену здания. Он оказался рядом слишком быстро. Его рука легла на стену рядом с её лицом, вторая — на её запястье.

— Сколько можно, Несси? — он говорил тихо, как будто успокаивал. — Я же нормально. Я просто... соскучился.

Она попыталась вывернуться, но он сжал её запястье крепче, прижался ближе, щекой к её щеке. Его губы скользнули по её коже — неприятно, сыро, липко. Она почувствовала, как внутри всё начинает дрожать, и в следующий момент — как слёзы сами подступают к глазам. Тихо. Беззвучно. Горячо.

В этот момент — шаги. Быстрые, звонкие. Кто-то выбежал из бокового выхода. Том.

Он остановился, увидев их. Несси подняла глаза. Их взгляды встретились. Её взгляд был отчаянный, полный боли и просьбы. Она не сказала ни слова, не крикнула, не попыталась вырваться — просто смотрела на него, будто это единственный человек, кто может вытащить её из липкой паутины ужаса.

Но Том не двинулся. В его голове прокручивались все её слова: «не влезай», «это не твоё дело», «оставь нас в покое». Он вспомнил, как она отворачивалась, как кричала на него на переменах, как отталкивала, когда он пытался вмешаться. Что, если это и сейчас... она снова потом скажет ему, что он не имел права?

Он отвернулся. Молча. И пошёл прочь.

Позади него осталась она — зажатая между стеной и Яном, с дрожащими плечами, с мокрыми глазами. Но он шёл. С каждым шагом что-то внутри ломалось. Но он не остановился.

Следующее утро — пустое место за партой. Потом вторник — то же. Среда. Четверг. Несси не было. Учителя говорили: болеет. Но Том чувствовал что-то другое. Вечерами он крутил телефон в руках, пальцы зависали над клавиатурой. Писал сообщения — и стирал. Снова писал. Смотрел на экран. Ждал. Не отправлял.

Пятница. Вечер. Комната в полумраке. Окно дрожало от ветра. Том сидел на кровати, сгорбившись, будто что-то давило на плечи. Он больше не выдержал. Набрал:

том: несси? ответь пожалуйста, что случилось?

Ожидание тянулось минут двадцать. Когда экран осветился, сердце больно кольнуло.
мама эмили: здравствуйте, вы кто?
Он замер.
том: одноклассник ее, вы ее мама?
мама эмили: да, у несси температура высокая, поэтому не отвечает.
том: а… ясно, я просто переживал за нее. пусть выздоравливает.
мама эмили: спасибо.

Он положил телефон на подушку. Пальцы чуть подрагивали. Грудь сдавило так, будто кто-то положил туда камень. Он вспомнил тот взгляд. Её глаза. В тот момент, когда она смотрела прямо на него, молча. И он — прошёл мимо.

Теперь он знал, что с ней. Теперь — было поздно.

А её не было уже неделю.