𝐈𝐭'𝐬 𝐭𝐨𝐨 𝐥𝐚𝐭𝐞 𝐭𝐨 𝐚𝐬𝐤 𝐟𝐨𝐫 𝐟𝐨𝐫𝐠𝐢𝐯𝐞𝐧𝐞𝐬𝐬

Она не смогла выйти из раздевалки.
Несси сидела там, за дальним шкафчиком, прижавшись спиной к холодной стене. Колени — к груди, руки — обвились вокруг ног. Она сжалась в комочек, словно надеялась, что если стать достаточно маленькой, её перестанут видеть.
За дверью раздавались голоса, звонки, шаги. Иногда кто-то заглядывал внутрь — тогда Несси, затаив дыхание, замирала, стараясь не шевельнуться, не выдать ни малейшего звука.
Минуты тянулись мучительно медленно. Уроки сменяли друг друга, звонки звенели всё громче, будто насмешливо, будто подчеркивая: "Все уже знают. Все видели."

В голове шумело. Временами она едва сдерживала слёзы. И всё же — сидела. Не двигалась. Не шевелилась.
Она боялась выйти. Боялась встретить взгляды. Боялась услышать ещё хоть одно слово о себе.
Когда прозвенел последний звонок дня, Несси долго не решалась выйти. Только когда коридоры стихли, когда школа словно вымерла, она медленно поднялась, натянула капюшон на голову и, крадучись, вышла из раздевалки.
Сердце стучало в висках.
Каждый скрип двери, каждый отдалённый голос заставлял её вздрагивать.

Она даже не шла — скорее, неслась по коридору, словно кто-то мог выйти навстречу, схватить, указать пальцем, засмеяться.
Но нужно было ещё кое-что.
Она должна была поговорить с ним. С Яном. С тем, кто сломал её мир.
Он почти всегда после школы торчал на заднем дворе, за старым спортзалом, где редко кто ходил. Там было тихо, полутемно, между облупленных стен и заросших кустов.
Несси знала — найдёт его там. И нашла.

Ян стоял, привалившись к стене, болтая с кем-то из своих.
Он смеялся. Так легко, так беззаботно. Как будто ничего не произошло. Как будто той ночи, её слёз, её страха не существовало.
Несси остановилась в нескольких шагах от него. Пальцы в кулаках побелели от напряжения. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как в груди закипает обида. Ян заметил её. И усмехнулся. Пренебрежительно, лениво. Будто смотрел на никчемную назойливую муху.

— Чего надо? — бросил он, даже не отрываясь от разговора с другом.
Несси сделала шаг вперёд.
Она хотела сказать многое. Спросить. Закричать.
Но когда открыла рот, голос предал её — дрожал, срывался.
— Почему? — выдавила она едва слышно. — Почему ты так поступил? Почему ты слил мои фотографии?

Ян наконец повернулся к ней полностью.
Его лицо было спокойным. Скучным.
Как будто ему было всё равно.
— Ты же сама напрашивалась, Несси, — лениво сказал он. — Такая наивная... Такая удобная.
Она почувствовала, как земля под ногами будто проваливается.
— Ты использовал меня? — еле слышно спросила она.
Ян ухмыльнулся.
— Ну а для чего ещё такие, как ты? — усмехнулся он. — Деньги нужны были.
Он бросил взгляд в сторону.
— Эвелин — это другое. Она... стоила этого. А ты — просто глупая девочка с богатенькими родителями.

Слова ударили по ней сильнее пощёчины.
Несси ощутила, как что-то внутри неё ломается. Больно, жестоко, окончательно.
— Ты мразь, — сказала она сдавленным голосом.
И тогда, прежде чем он успел что-то сказать в ответ, она со всей силы влепила ему пощёчину.
Звонкий, резкий звук ударил в уши.
Ян дернулся назад, ошарашенный.
А Несси, не дожидаясь ни слова, развернулась и побежала прочь.
Бежала, не разбирая дороги.
Бежала, чтобы не слышать, как за спиной кто-то смеется.
Бежала от боли. От стыда. От Яна. От самой себя.

Когда она наконец добежала до дома, её несло словно на автопилоте.
Дверь. Лестница. Комната.
Несси захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать.
Тело дрожало. Глаза горели от слез, но она не позволила им выйти наружу. Она больше не плакала. Только сжалась в комочек, укрывшись одеялом, как от всего мира.
В голове звучали его слова.
"Ты же сама напрашивалась..."
"Глупая девочка..."
"Просто удобная..."

Она даже не поняла, сколько пролежала так — в забытьи, без мыслей, без сил. Только когда за дверью раздался голос мамы, Несси медленно поднялась.
Стук в дверь:
— Несси, ужинать!
Она машинально поправила волосы, утерла лицо рукавом и вышла на кухню.

За ужином она молчала.
Сидела, ковыряя вилкой картошку, слушая невнятные разговоры мамы.
Всё в голове гудело. Всё тело ныло от напряжения.
И вдруг мама сказала:
— Сегодня твоя классная руководительница звонила.
Несси едва не уронила вилку.
Сердце застучало где-то в горле.
Показалось, что за столом стало на несколько градусов холоднее.

— Говорит, у тебя четвёрка за контрольную. Что случилось? Ты ведь обычно всё идеально пишешь.
— Просто... устала, — хрипло сказала она, не поднимая глаз.
Мама хмыкнула:
— Ладно. С кем не бывает.
Несси поняла, Ещё не всплыло. Ещё можно дышать. Но ненадолго.
Рано или поздно — узнают. И тогда... Тогда конец.
Когда ужин закончился, и мама собирала посуду, Несси решилась.
Шанс один на миллион. Но другого не будет.

— Мам... — тихо позвала она. — А можно... переехать в другой город?
Мама обернулась, изумлённая.
— Почему так резко?
Несси нервно теребила край рукава.
— Я хочу в Германию. Там будет концерт моей любимой группы... И вообще, там лучше учиться. Я хочу начать сначала. — Слова срывались с губ быстро, будто она боялась, что не успеет договорить.
Мама долго смотрела на неё.

— Ты серьёзно?
Несси кивнула.
— Очень. Пожалуйста.
— Посмотрим. Когда отец приедет с работы — поговорим.
Она не сказала "нет". И это уже было чудом.

Несси поднялась к себе в комнату и, закрыв за собой дверь, впервые за весь день позволила себе слабость.
Она медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати, обняв себя за плечи.
И тихо-тихо заплакала.