Валькирия

Ахлис

С Самайна прошло несколько дней. Все это время я едва держалась на ногах. Душа моя и божественная суть зияли ранами и расползались в лоскуты. Не падала замертво только потому, что гордость не позволяла, а еще Драко. Крестница была все это время рядом и помогала. Делилась светлой энергией через касания крылатых помощников фруктами, наполненными ее энергией. Исцеляла и восстанавливала потраченные за день силы, как могла, в силу неокрепшего и не достигшего совершеннолетия тела. Как и Моргана.

Та повторяла поступки Драко, стоило увидеть, как мир перед моими глазами расплывается, а пол уходит из-под ног. Верховные, каждый вечер, сплетая в единый узор нити силы, запускали восстановительный процесс. Постепенно, как говорит Драко, но я приду в себя. Стану прежней ядовитой богиней, способной по мановению руки отправить десяток матерых магов разом на погост.

— Спасибо, — благодарила крестницу за яблоко с целебной энергией, касаясь ее плеча и белого водопада волос. Хотела поблагодарить и Моргану, оставившую мне персик, но та, не дожидаясь благодарности, покинула мой кабинет.

— Моргана с Самайна сама не своя, — говорит Драко, смотря на уходящую фею.

И не просто так. Темная фея с того дня, как Хьё спасла меня, жертвуя своими золотыми перьями, молчалива и задумчива. Погружена в себя, свои мысли и воспоминания предков. Память и знания бабушки Моргаузы отказывалась давать ответ на вопрос: Как вернуть отданное время? Поэтому Моргана искала ответ в библиотеке. Сначала в общей секции, обращаясь к мифам и легендам магических народов. А потом попросила у меня разрешение подписать пропуск в запретную секцию. Была она там или нет. Пока не знаю.

— Валькирия ли она, избранная ли, — тяжко выдохнула крестница, — все равно гриффиндорка. Бросается на защиту тех, кто дорог, близок и неважно, что вопреки здравому смыслу и жизни!

Не спорила с Драко. Водится за Хьё эта черта. Я ее не так хорошо, как Моргана, знаю, в предыдущих воплощениях встречались лишь раз на казни Мерлина, но уверена, учится она на Гриффиндоре не просто так. Да и меч Алого Основателя не дается в руки абы кому. Только достойному, как и завещал Годрик. Думаю, осознавай она себя валькирией с первого курса или раньше, все равно пошла бы ко львам. Отвага и справедливость в ее крови, сущности и мыслях. Такова уж суть Карающей мечом Всеотца валькирии.

— Крестная, у меня к тебе еще один вопрос...

Драко опустила взгляд, закусила губу и залилась краской. Смущение ей обычно не присуще. Но тут... Кончики ушей и щеки девушки покрылись алым румянцем, а пухлые нежно-розовые губки надулись. Разговор, как я поняла из тона и смущенного вида, пойдет о чувствах. Теплых, отнюдь не дружеских. Не возражала. Я не Нарцисса, примером для крестницы не стану. Ведь в любви я неудачница. Подарила сердце, раскрыла душу, а в ответ получила лишь осколки и пустой порог. Помочь не помогу, но хотя бы выслушаю.

— Дело в том, что мне кое-кто нравится... — начала крестница издалека. Нервно кусая губки, заправляя за ушко белоснежные волосы, теребя в руках край мантии, не поднимая взгляд, выпалила: — но я не знаю, как к ней подойти...

— К ней? — уточнила, что не ослышалась.

Крестница кивнула, а я чуть покачнулась.

Закрыв глаза, считала от одного до десяти и обратно. Нет, я ничего не имею против таких союзов, Моргана и Хьё тому подтверждение. Любовь в любом ее проявлении — прекрасна! Ведь сердцу, душе и сущности не прикажешь, как и магии, что связывает на века сквозь круги перерождения.

Была бы Драко моей дочерью, слова бы не сказала. Благословила и пожелала счастья. Но я всего лишь крестная. Не мне решать судьбу девушки. А Нарциссе и Люциусу. В том, что Нарси отреагирует спокойно — уверена, но вот в Люце — нет. Даже не представляю, чем мне придется его отпаивать. Крепким алкоголем, сбором целебных трав, ядом, или всем вместе взятым. Но узнаю, когда Драко расскажет родителям правду о своей избранной.

— Крестная, как быть? — с слезами на глазах спрашивала Драко, — это не влюбленность, а именно тяга! Ее сущность зовет мою, и та откликается! Когда вижу эти ореховые глаза, не важно, на меня она смотрит или на кого-то другого, готова на все. Фея в моей душе каждой клеточкой естества требует касаний, внимания. А бабочки-помощницы порхают в груди, в сердце, — а вот это как раз то, что нужно в данной ситуации. Каким бы Люц чопорным аристократом не был, на зов истинных глаза не закроет.

— Сперва нужно проверить эффект вашей встречи наедине в закрытом помещении, а уже потом думать над тем, как все преподнести Люцу. Будут неоспоримые факты, будет и эффект!

Моргана

С того дня, как на Ахлис напали, а Хьёри пожертвовала ей свои золотые перья, сократив срок жизни на два столетия, прошло три недели. Восстановление декана идет медленно, со скрипом, но нашими общими с Малфой усилиями мы исцелим богиню к Рождеству. Или чуть позже, но она вернет свою былую суть и ядовитую мощь. А вот сможет ли Хьёри вернуть свои годы, пожертвованные во имя спасения не знаю. Память бабушки Моргаузы, как и прабабушки Морриган, ничего не дали, только довели до головной боли и срыва, а еще до слез.

— Слезами горю не поможешь, — уговаривала я себя, идя за книгами в запретную секцию. Ахлис подписала мне разрешение, и теперь, оказавшись здесь, среди литературы, посвященной запретным ритуалам, черным и демоническим практикам, я искала способ вернуть Хьёри ее перья или хотя бы года. — Демонов я вызывать не собираюсь, душа мне нужна, а вот от древних артефактов не откажусь.

Шла я вдоль стеллажа, посвященного божественным артефактам и демоническим реликвиям. Реликвии демонов Хаоса давно канули в Лету, но последние владельцы оставили после себя достойные копии. Артефакты, основанные на древних узорах. Например, зеркало Еиналеж. Оно стало аналогом Зеркала Истины. Специальной формулой-заклинанием можно было узнать обо всем и всех на свете. Достаточно начертить активирующий знак и произнести:

«Зеркала хрустальный свет,

Предоставь честный ответ,

Знать о (нём/ней) я все хочу!

За ответы заплачу!»

И зеркало покажет все, что нужно вопрошающему. Артефактор же, который был свидетелем создания зеркала или учеником создателя, придумал свою версию зеркала. Оно показывало то, чего хотелось бы вопрошающему, а не непреложную истину. Зеркало носило имя «Желание», но потом ученик или ученик ученика создателя переименовал этот раритет, назвав его «Еиналеж».

Артефактов божественного уровня из знакомых мне в мире смертных практически не осталось. Меч Хьёри, диадема леди Ровены, медальон Салазара и чаша Хельги. Меч Годрика, увы, до божественного не дотянул. Для божественной закалки не хватило крови верховных. Мою он не просил, а светлая верховная была на смертном одре. Так и остался меч Гриффиндора архимагическми артефактом, а не божественным.

— Шлем, — рука дрогнула, кончики пальцев спасительно вцепились в фолиант «Изгнанники. История и посмертие». Здесь, в этом фолианте, как и в еще нескольких, есть информация обо всех, кто потерял статус как божественный, так и демонический. — Брунхильда! Ты то мне и нужна!

Сердце забилось чаще, душа затрепетала крыльями послушниц. Ведь шлем падшей валькирии, как раз та самая возможность, которая позволит вернуть Хьёри ее потерянные годы. Несмотря на то, что Хьёри смирилась с тем, что проживет на двести лет меньше, я не смирилась. Эти двести лет — нашей с ней жизнь. И решать не только ей. Поэтому в лепешку разобьюсь, но шлем Брун достану. Не насовсем, так в долг. За услугу, если потребуется.

— Осталось узнать, где ты бродишь, бессмертная, но падшая валькирия, — сделать это сложно, но не невозможно. Несколько весьма действенных способов в моем запасе имеется. Как заклинаний, так и зелий, указывающих путь.

Заклинаниями, как и зельями, займусь в день силы — в Йоль. Когда энергия звезд, луны и ночи, даруемая почтенной Нотт, будет на пике. Произойдет это как раз на Рождество. Возможно, шлем Брун станет подарком Хьёри. Если та не встанет в позу и не фыркнет, как бывало ранее. А пока с легким сердцем, окрыленная и удовлетворенная, шла к себе в комнату. По пути в спальню заглянула к декану, чтобы отдать разрешение на посещение Запретной секции. Ахлис все еще находилась в своем кабинете, и не одна. С Малфой.

В руках светлой феи чашка с чаем, явно сдобренная зельями, а по щекам, не останавливаясь, катятся слезы. Плакала она давно, так как глаза красные, волосы обычно локон к локону — в беспорядке, подол юбки мокрый, ворот рубашки расстегнут, а кончик носа красный от постоянных всхлипов. И речь. Говорила она взахлеб. Обреченно.

— И как отцу сказать, что сущность моя в пару девчонку выбрала? Да еще такую проблемную? — и снова поток рыдания с причитанием и сетованием на Мойру.

Я явно услышала лишнее. Не скажу, что удивлена, скорее расстроена. Не желала я, Грейнджер, такой пары, как Малфой, даже будь та хоть трижды светлая фея. То, что именно Грейнджер пара Малфой, а не кто-то другой, ясно как день. В окружение Драко последнее время, не считая Хьёри, Гермионы и меня, никто из женского пола не входит. Сестры Гринграсс — идут мимо, слишком обособлены эти девы, никого в ближний круг не пускают. Милисента и ее подруги — неприятны самой блондинистой фее. Остаюсь я и те, кто рядом со мной. Хьёри и Гермиона. Хьёри — моя, а дракошка — свободна.

— Логика, с ней не поспоришь!

Хьё

Мори, с тех пор, как я пожертвовала своими перьями ради Ахлис, сама не своя. Постоянно где-то витает, о чем-то думает. Собрана она лишь на уроках. Даже в моих объятиях, и то временами уходит в себя и свои мысли. Она думала, искала способ, как вернуть мне отданное Ахлис время. Мои слова о том, что оставшихся лет нам с ней с лихвой хватит, Мори не устраивали. Она неустанно искала возможность вернуть подаренные года и упавшие золотые перья. Но пока что безрезультатно.

— Гарри, о чем думаешь? — чуть толкнув меня в бок, спросила Миона. — О Панси или о Регулусе?

Загадкой сна младшего Блэка я озадачила и ее. Зная, как та любит загадки, посвятила подругу в то, что произошло на Самхейн. Мио загорелась. Как и Мори, засела на некоторое время в библиотеке, искала все, что можно почитать о проклятых снах, возможностях их усовершенствовать или наоборот, расплести клубок запутанных нитей. Мио в этом мастер. Так что, надеюсь, дядя Регулус проснется. А если с помощью Мио еще лучше. Род Блэк в должниках Мионе не помешает.

— О, Панси.

Говорю и вижу, идет моя фея. Довольная, улыбающаяся, как лик полнолунной Нотт. Не хватает только темно-синего бархата неба и россыпи золотых звезд. Последний раз я видела ее такой, когда один наш с ней общий знакомый, не Мерлин скоропостижно скончался в своих покоях в объятиях полуночных дев.

Уж не знаю, кто был инициатором многочисленной, долго длящейся плотской утехи, но факт остается фактом. «Бедняга» скончался в приступе экстаза от многочасового оргазма. Говорят, его «брат» требовал продолжения еще какое-то время. Настаивал на повышенном внимании и ласках. Причастна была к этому Мори или нет, фея так и не призналась. Но облегчение, как и многие из нас, кого этот «сэр» одаривал знаками внимания, испытала.

— Мори, кто сдох в приступе экстаза на этот раз?

— Чего? — спросила Мио, но отмахнулась, поняла: — А это ваши временные шутки, — и погрузилась в чтение. Что-то очередное по проклятым снам. Можно сказать, что Мио с нами нет. Она в мире фолианта, написанного достославным Чароплетом Ихторусом Мортом II. Именно поэтому я могу говорить с Мори о чем хочу и как хочу. Хоть на своем родном наречии, хоть на ее фейском.

— Нет, но думаю, общими усилиями к Аиду в Тартар отправится!

Имелся в виду, конечно же, директор. По идее, туда же и Мерлина нужно отправить, но не выйдет. Душа его не попадет к Аиду так, как раньше Харона и его лодки откроются врата в Ад. Раскрывать ни в коем случае нельзя никому из нас. И не важно, божественные мы создание или высшие магические. Архангел Люцифер ни разу недружелюбный и неприветливый хозяин. Шутки у него не смешные, виды мрачные, а гостевые покои через чур жаркие. Гостить в его чертогах нет никакого желания. Да и Лучезарному у нас делать нечего. Так что судьба Мерлина неизменна. Быть пленником картины до гибели мира.

— Отправим, — говорю фее, касаясь ее руки, переплетая наши пальцы. Жаль, что большего себе мы в стенах библиотеки позволить не можем. Не на глазах студентов и почтенных библиотекарей школы, запечатленных на зачарованных холстах. — Найдем длань Живы, часы Мойры и отправим.

— Нашла! — воскликнула Миона, тут же повинившись перед мадам Пинс, — я нашла способ снять с Регулуса проклятый сон!