Валькирия

Джеймс

Регулус по-прежнему спал.

С Самайна прошло две недели. Но способа снять усовершенствованное проклятие «Спящая красавица» мы так и не нашли. Провели несколько бессонных ночей в библиотеке Блэк, навещали центральные магические архивы, даже обращались к малефикам соседних стран. Ничего. Никаких результатов. Покойный лорд Орион и дед Актурус, специалисты в малефицизме, и те не ведали, что проклявший со стандартной формулой сотворил.

По идее, по правилам подобного проклятия, тот, кто любит Рега всем сердцем, должен был его разбудить. Понятным способом. Поцеловать. Куда — не важно. Сириус, проведя у кровати брата несколько бессонных ночей, извиняясь за все, даже за мелочи, каждый раз целовал того в макушку, висок, но без толку. Рег как спал, так и спал. Глубоким магическим сном.

— Реджи, как же тебя разбудить? — задавался я вопросом, держа младшего Блэка за руку. Пока Сириус не видел, а Римус не слышал, я зашел к Регу. — Была бы моя воля, я бы... — но что именно, так и не озвучил.

Слишком стыдно. И за мысли, и за помыслы, которые бродили в моей голове много лет назад по отношению к нему. Я любил Лили все сердцем и душой, отдавая всего себя этим чувствам. Но также глубоко и сильно, до замирания сердца и трепета души, любил Рега. Никто не знал и не знает. Даже предок, наблюдавшая за мной за гранью. Но мои чувства так далеки, так низки от идеала, что мне стыдно. Как и за образы, живущие в моей памяти до сих пор.

— Да и не замечал ты меня, — сказал шепотом, склонившись над младшим Блэком, ощущая прохладу кожи и шелк черных с проседью волос, — лишь учеба и Лорд, вот и все, что в те годы было для тебя важно, — все-таки прикоснувшись на прощание к виску Рега, пожелал ему сладких снов.

У двери, еще раз обернувшись и посмотрев на спящего, улыбнулся уголками губ. Щеку обожгла слеза обиды и тоски. Сердце же кольнуло от разочарования. Не сработал поцелуй не сработал. Но, я и не ждал. Хотя, надеялся. Думал, что найдя Рега, я не буду в этом мире одинок, что надежда быть с ним у меня есть.

— Прости, Лилс, — сказал и, остановившись на полпути к своей комнате, передумал отпускать то желание, что ко мне вернулось, как только узнал о том, что Рег жив, — я тебя люблю и буду любить, как никого другого, но твоя душа в реке перерождения, а я жив. Мое сердце живо. Надеюсь, если мы встретимся вновь в следующей жизни, ты меня простишь? — и с силой сжав руки в кулак до хруста и треска костей, развернулся и вернулся в комнату Регулуса.

Грань переходить я не планировал, но выплеснуть все то, что рвалось на волю — самому себе, пообещал. Открыв и закрыв дверь его комнаты, подошел к кровати. К мирно, почти мертвым сном спящему. Подсев совсем рядом, максимально близко, но не включая свет, используя ночное зрение некроманта, смотрел на бледные губы и закрытые веки, под которыми залегли темные круги. Протянув руку, коснулся волос, ощущая между пальцев прохладу. Заправив их за ухо, склонившись, шепнул:

— Я сделаю то, что хотел еще тогда, когда увидел в тебе не мальчика в коротких шортах, а юношу, в глазах которого плескалась сталь, — с последним словом, оставив след на раковине уха, прокладывал дорожку к желанным и прохладным, как и сам Рег, губам.

Первый поцелуй, почему-то я уверен, что сорвал с губ Рега первый поцелуй. Но не жалею об этом. Наоборот я рад, что буду первым и надеюсь, что единственным. Только легким касанием он не отделается. Нет. Я решился на гораздо большее, чем невинные ласки. Ниже лица я не спущусь, но просто так его не оставлю.

— Ты проснешься, Рег, хотя бы ради того, чтобы дать мне пощечину!

На этих словах, касаясь кончиками пальцев лица, волос, погрузившись в них и стянув, притянул спящего к себе, впиваясь жестким требовательным поцелуем в бледные прохладные губы. Одной рукой держа мужчину за шею, ощущая шелк волос, приподнимая, заставлял тело выгибаться чисто на инстинктах, второй спускался по спине, не спеша, ощущая под кончиками пальцев каждый позвонок, его изгиб. Даже через спальную рубашку.

— Мха, — выдохнули мне в губы, в ответ.

Я не сразу сообразил и продолжил напор, уже вжимая младшего Блэка в постель. Рука, до этого перебиравшая позвонки, закинула руку Рега наверх, на подушку, переплетая наши пальцы. А та, что касалась шеи и волос, там же и оставалась. Углубив поцелуй, сплетал наши языки, беря чужой в плен. Посасывая и покусывая, слыша сюп и хлюп сладкой слюны, не мог оторваться и разорвать эту нить. Продолжал то, чего мне так долго хотелось. Ровно до возгласа:

— Сохатый, какого дракла!

И происходит несколько вещей одновременно. Первая — резко включается свет, являя мне на обозрение взбешенного, как все дементоры Азкабана Сириуса, готового повторить подвиг Волдеморта и заавадить насмерть. Думаю, в этот раз Хель меня к жизни не вернет. Вторая — подо мной активно завозился Регулус, пытаясь выбраться. Но я не отпускал. Из-за этого щеки его и кончики ушей нещадно горели от смущения. В мою сторону, как и в сторону Сириуса он смотреть не хотел. Опускал взгляд. Третье — влетел Римус и, увидев, в каком именно мы с Регом положении, с облегчением выдал:

— Наконец-то, Джей, ты сам себе признался!

— Я давно признался, — буркнул, — но Лили я не мог... — что именно не сказал, но друзья поняли, как и Регулус. Все-таки меня с себя скинув, встав с кровати, хотел пойти и пройтись, подумать над тем, что тут между нами произошло, и о том, что спустя столько времени открылось, но ноги: — осторожно! — и снова Регулус оказался в моих объятиях. Смотрел он на меня снизу вверх, как и несколько минут назад.

— Спасибо, — выдавил из себя Блэк, — поставь меня, — попросил.

С моей помощью Рег вернулся на кровать, принял сидячее положение. На меня он не смотрел, только на брата, который сел с другой стороны. Сириус взял Рега за руку и не сдержался, все-таки прижал его к себе. Так сильно, так крепко, что тому было тяжело дышать. Но он в подтверждении ответных чувств обнял Сириуса, сказав:

— Брат, я никогда... не считал ... тебя предателем, — слова после длительного молчания давались Регу тяжело. Особенно длинные фразы. Поэтому он перешел на шепот, добавив, — даже если... говорил, то это...

— ... слова матушки, а не твои, знаю! — Закончил за Рега Сириус, но все еще не смотря на меня. Римус же, как сторонний наблюдатель, просто стоял в стороне и смотрел за семейным воссоединением.

Когда Сириус отпустил Рега, то обратился ко мне, меча молнии и злые искры взглядом. Спрашивал, когда, в какой момент жизни в моем сердце нашлось место не только для Лили, но и для Рега? И с какой вообще радости? Что такого в его брате меня привлекло, да так, что до любви дошло?

— Не знаю, — развел руками. А на вопрос, почему я Регу раньше не признался, имея возможность того спасти от клейма лорда, точно как и от этого треклятого проклятия, ответил: — а как ты себе это представляешь? Расскажи-ка мне, Бродяга?

Тут Сириус, смотря на смущающегося Регулуса, нервно перебирающего тонкими длинными пальцами край одеяла, напомнил мне, потомку древнего рода, о такой вещи, как триумвират. То есть тройной союз. Две девушки или двое мужчин, или все три партнера одного пола — не важно. Главное — чувства, которые этот союз объединяют. После этого названия младший Блэк еще больше покраснел от смущения, а Рэм тактично кашлянул, сказав, что не знал о таком.

— Сириус, — шепчет Рег, смотря на брата, но при этом касаясь моей руки, вызывая этим шок и ступор, — я не сог...ласил...ся бы, — произнес, закашлявшись. Уточняя: — не смог бы ... делить ... с Эванс... — на этом Сириус попросил брата больше не говорить. Его точка зрения в этом вопросе понятна.

— Любил бы и страдал в одиночестве. Ясно все с тобой! — Фыркнул Сириус, покидая кровать брата, говоря ему и мне: — у вас есть шанс, — а потом добавил: — да простит меня Лилс и крестница, но не упустите счастье свое, раз нашли общую дверь!

И на этом дал понять, что более тему наших с Регом взаимоотношений он обсуждать не будет. Мол, сами разбирайтесь. Не маленькие. Сириус и Римус покинули комнату, прикрыв за собой дверь. Я же, держа руку Рега, смотря в опаловые глаза с россыпью звезд, спросил о том, что дальше. Что между нами будет?

— Я ... пока слаб, Джей, — говорил Рег, не отпуская руки, а наоборот, сильнее и ближе к себе, притягивая. Но взгляд он все также не понимал. — Для меня ... это все...

— Понимаю, — отвечаю и, касаясь рукой волос, заправляя их за ухо, которое все еще горит от смущения, как и щеки, добавляю: — поэтому не тороплю. Я подожду столько, сколько надо, — и, приблизившись, склонившись на прощание до утра, прикоснулся к губам, без напора и продолжения. Просто давая понять, что все это не сон и что он не спит. А я рядом, только руку протяни.

— Спасибо, — прошептал Рег, открывая глаза и не закрывая рта, в уголках которого все еще поблескивала сладкая слюна. Как бы мне хотелось продолжить то, на чем нас прервал Сириус, но не буду. Пообещал. Как Регу, так и самому себе, что не перейду черту без его дозволения и готовности.

— Спи, — и, убедившись, что тот опустился головой на подушку и накрылся одеялом, - выключил свет. Прикрыв дверь, вернулся в комнату. По пути к себе шел и улыбался, касался кончиками пальцев саднящих от поцелуя губ, на которых все еще ощущались касания любимого человека.

***

Директор школы Чародейства и волшебства, сидя в своем кабинете, попивая горячий чай с лимоном, заедая напиток мармеладной долькой, чуть не подавился, когда оглушительно на ментальном уровне треснула одна из нитей, ведущих к важной пешке. Заточéнный много лет назад младший Блэк каким-то образом покинул созданный специально для него склеп.

Абсурд!

Ведь он находился под усовершенствованным проклятием «Спящая красавица». Никто не мог разбудить Регулуса. Альбус в этом был уверен, когда проклинал мальчишку. Ведь Регулус никого не любил взаимно. Так как именно это было условием снятия проклятия. Так Альбус думал, когда использовал именно «Красавицу».

— Просчитался! — смеется Мерлин со своего полотна-тюрьмы. — Ты снова просчитался, Альбус! Недооценил мальчишку!

— Скорее его вездесущего братца! — процедил сквозь зубы директор, потирая ноющие от отдачи проклятия виски.

Предок отошел от того ментального удара, полученного от развеянного насильно кошмара, и теперь снова мог свободно перемещаться между своими нарисованными ликами, где те не находились бы. Видеть то, что происходит в школе, докладывая об этом Альбусу. Также с помощью шпионов Мерлин узнал о том, что касание «Адской Длани» не убило Ахлис ни как богиню, ни как человека.

Она горела сутью, душой и телом, умирала, он это знал, так как проклятие им же и создано и ни раз в прошлом опробовано. Но, увы. Ей вовремя оказали помощь. И кто? Две надоедливые девчонки-слизеринки, в которых проснулось фейское наследие. В одной светлое, в другой темное. Моргана их задери!Леди: Мерлин Моргану не узнал... Ему же хуже А еще Поттер, пробудившаяся как валькирия. Об этом Мерлин умолчал, так как не знал, какая именно валькирия стала частью круга перерождения.

— Зря ты начал осуществлять план по устранению так рано, — упрекал Альбуса предок, — нужно было сперва найти длань Живы, а уже потом, поэкспериментировав, нанести удар!

Мысль сделать кого-то из пешек материалом эксперимента Альбусу нравилась. Он так и хотел сделать, но пешек становилось меньше. Северина — пробудилась, как богиня, Рональд — тот вообще самый хитрый из всех хитрецов в мире. Аластор и его отряд — безвозвратно мертвы, Сириус, как только получил свободу и статус лорда рода — более не подчиняется ему, как и Римус. А Джеймс, так тот вообще из мертвых восстал. Его ментальное море защищено щитами Хель, в этом директор не сомневался. Оставался Регулус, но и он проснулся по чьей-то милости.

— Но кто же его поцеловал? Кому принадлежит сердце Регулуса Блэка, да еще взаимно? — задавался вопросом Альбус, попивая чай и заедая тот мармеладной долькой. — Хм, — задумался и предположил, смотря на довольно-улыбающегося предка, понявшего ход мыслей потомка: — а не нанести ли мне еще один визит вежливости Сириусу? — предок был с ним согласен. Мысль ему нравилась.

— Второй раунд, Альбус!