Второй шанс на счастье

15 лет назад

– Малфой? – Гермиона с неприятным удивлением смотрела на него, заметно сжавшись. Она была крайне раздосадована, что он нарушил её покой, и оттого насторожилась. – Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?

– Да ничего, прогуливался и наткнулся на тебя. Не поверишь, так бывает, особенно если дело касается центрального парка моего волшебного мира, – в саркастичной манере ответил Драко. Не желая продолжать с ним диалог и реагировать на его присутствие, Гермиона отвернулась и уставилась куда-то вдаль, затаив надежду, что он вскоре уйдёт. Но, вопреки её надеждам, Драко, наоборот, уселся к ней на скамейку. Правда, сохраняя расстояние между ними.

– Чего тебе? – не глядя в его сторону, прямо спросила Гермиона.

– Ничего, просто присел. Или нельзя, гриффиндорка? – взыскательно посмотрел на неё Драко.

– Рядом с грязнокровкой тебе уж точно нельзя: статус не позволяет, – сухо заметила она, не смея даже на секунду расслабиться, пока он находился рядом. Драко беззвучно посмеялся, но в его смехе слышались и даже отчётливо ощущались панические нотки. Гермионе это показалось странным.

– Ладненько, учту на будущее. Даже потребую у Министра Магии установить в этом месте вторую скамейку, дабы не пришлось нарушать твой покой, – всё в той же манере ответил он, на что Гермиона, сложив руки на коленях, шумно выдохнула.

– Почему бы тебе не уйти?

– А тебе? – вскинул он брови. Гермиона громко хмыкнула. Её возмущению не было предела.

– Эй! Позволь напомнить, что я первая сюда пришла.

– А я вторым, но что это меняет? – не переставал он открыто язвить. Правда, сейчас Драко делал это намеренно, дабы она не посмела даже краем сознания предположить, зачем он на самом деле явился и какие грандиозные планы имел на неё. Начинать их контакт, тем более первый, нужно было осторожно и с малого. Пусть лучше для начала он будет вести себя привычно, всего лишь отметится рядом с ней – всё остальное придёт потом, когда он намеренно покажется здесь во второй раз. Но это произойдёт лишь когда Гермиона наверняка будет в парке, а обстановку для него заранее разведает домовой эльф.

– Точно! Всё забываю, с кем общаюсь, – вздёрнула она носик и поморщилась на мгновение. Драко задержал взгляд на выражении её лица, и то, как пристально он смотрел на неё, смутило Гермиону. Совсем редко и то на короткие мгновения им раньше приходилось оставаться наедине в коридоре школы или в кабинетах после лекций, но уже вскоре они расходились кто куда, стараясь держаться друг от друга как можно дальше и взаимно игнорировать. А тут Малфой вдруг сам подсел к ней, и уходить он явно не собирался.

– И с кем же? – не поленился задать он наводящий вопрос.

– С заносчивым слизеринцем, так ещё и Малфоем, что в разы хуже! – обвиняющим тоном сообщила Гермиона, на что Драко фыркнул и отвернулся от неё. Но тут, пытаясь поудобней устроиться на лавочке, протянул руку в сторону и невзначай, во всяком случае так, чтобы Гермиона восприняла этот жест совершенно ненамеренным, коснулся её ладони. Гермиона тут же отдёрнула свою руку, причем так резко, словно ошпарила её кипятком. Драко тоже убрал свою и кашлянул в кулак, при этом ещё и нахмурился, сделав вид, что, равно как и она, не в восторге от происходящего. Гермиона принялась смотреть исключительно в сторону, в то время как Драко с любопытством взглянул на неё. Она заметно смутилась от этого незначительного, по сути, контакта, даже её дыхание заметно участилось.

– Ты что, стесняешься меня? – не мог не сыграть на её эмоциях Драко, придав лицу наигранно-удивлённое выражение.

– Нет, Малфой! Не надумывай себе того, чего в помине нет, – попыталась она опровергнуть его предположение, но Драко не собирался сдаваться и настойчиво продолжил, в действительности же, настраивая Гермиону на нужную ему волну.

– Или ты вообще расцениваешь ситуацию, что парень коснулся тебя, и потому тебе стало неловко? – сделал он вид, будто обомлел от такого вывода. – Ты что, меня в качестве парня тут рассматриваешь?

– Малфой, да катись ты на все четыре стороны с таким предположением! – моментально оскорбилась Гермиона. – Тебе самому-то нормально озвучивать такое?

– Да кто тебя, грязнокровку, знает! – криво усмехнулся он. Гермиона проигнорировала этот комментарий, и тогда Драко принялся незаметно разглядывать её. Гермиона была бледна, под глазами виднелись темные круги. Он заметил, что она была поникшей, даже подавленной. Сторонники Ордена Феникса победили, но ни капли радости Гермиона уже не испытывала. Она словно снова и снова переживала все те потери, но в особенности, насколько он был наслышан, страдала из-за того, что осталась одна. Все её друзья были заняты своими проблемами и заботами, каждый по-своему переживал исход кровопролитной бойни и финал войны с Волан-де-Мортом. – И куда подевалась твоя хваленая гриффиндорская гордыня и заносчивость? – произнёс вдруг Драко. Гермиона косо посмотрела на него.

– Сгинула под руинами войны, – сухо проговорила она. – Желаешь высмеять ещё и мои переживания? Смею предположить, ты весьма преуспеешь в этом!

– С удовольствием бы взялся за такое дело, но мне самому не до себя. Не весь мир крутится вокруг несменного противостояния гриффиндорцев и слизеринцев, – раздражённо бросил Драко и, подавшись вперёд, сгорбился. Прищурив глаза, он раздосадовано посмотрел перед собой. Теперь уже Гермиона с долей любопытства принялась разглядывать его.

– Признавайся сразу, ты пришёл просить, чтобы я замолвила за тебя словечко на суде? – холодно проговорила она, почуяв неладное.

– Само собой. Как же иначе? – Драко с ещё большим раздражением взглянул на Гермиону. – Даже заступничество Поттера не сыграло никакой роли, но твоё, безусловно, будет услышано массами! Да ты переоцениваешь себя, Грейнджер, причем слишком сильно.

– Ладно, ты прав, – негромко согласилась она, поджав губы. В том, что она сморозила глупость, Гермиона больше не сомневалась.

– Не переживай, скоро меня закроют в Азкабане, и будешь беспрепятственно рассиживаться на своей скамье, – сощурив глаза, выплюнул Драко и заметно насупился. Его острый взгляд был устремлен вдаль. Лишь сейчас он не играл. От одной мысли, что ждёт его в вековой тюрьме, Драко становилось страшно. Азкабан в два счета мог сломать его судьбу, и это злило, но также порождало чувство беспомощности... – Можешь даже позлорадствовать вместе со своими друзьями, если пожелаешь. Наконец антагонист вашей истории получит по заслугам! – добавил он, понимая, что ещё немного, и выскажет ей ещё много чего. Сдерживаться ему в данный момент было по-настоящему трудно, ведь вся его жизнь шла под откос, а их разговор напомнил ему об этом.

– Я не из таких людей, Малфой, – спокойно ответила на данный выпад Гермиона. Она сразу заметила, насколько не по себе ему стало, и как сильно его действительно ужасала мысль о том, что вскоре он на долгие годы вместе с отцом станет узником тюрьмы. Не исключено было, что Нарцисса тоже угодит в Азкабан, но на меньший срок и не в такие жесткие условия.

– Ты мне ещё посочувствуй! – процедил он, метнув в сторону Гермионы волчий взгляд. Отворачиваться от неё он больше не спешил.

– Не думаю, что тебе это нужно, но также не считаю, что ты заслужил подобного наказания. Все мы – дети войны, и многое пережили не по своей воле. Далеко не у всех выходило поступать правильно и выбирать верный путь, – она опустила глаза.

– А если выбора не было вовсе? – сказал вдруг Драко. С некой обидой посмотрев на Гермиону, он повторил свой вопрос: – Что если выбора не было, Грейнджер? Что тогда? Я всё равно обязан поплатиться за это просто потому, что я и моя семья не нравимся аврорам, и им нужно выполнять свои блестящие планы по поимке преступников? Ну так, хочу заметить, я никогда никого не убивал и даже не покалечил всерьёз ни одного человека. За что я должен сесть в тюрьму, подскажи мне? За то, что во время финальной битвы стоял по другую сторону незримой линии «друзей» и «врагов»?

Несколько минут они помолчали. Гермиона снова и снова прокручивала в мыслях его слова. Драко сгорбился и угрюмо рассматривал свои ботинки, на Гермиону он больше не обращал внимания. И впрямь... О какой блестящей игре в ловеласа по наводке отца могла идти речь, когда ему самому было как никогда паршиво? И даже с учетом всех приложенных усилий ему порой не удавалось это скрывать.

– Потому что этот мир не всегда справедлив к нам, – едва слышно спустя какое-то время наконец ответила ему Гермиона. И тот факт, что она признала эту горькую правду, говорящую в его пользу, заставил Драко изумлённо посмотреть на неё.

Их взгляды встретились. Пожалуй, впервые они взаимно и открыто смотрели друг на друга и понимали без лишних слов...

2013 год. Настоящее время

– Знаешь, если ты полагаешь, что устроить встречу в кругу семьи – это хорошая идея, и такой подход обязательно позволит тебе найти со мной темы для обсуждения, то ты глубоко заблуждаешься! – пробурчала Гермиона. С огромной неохотой она прогуливалась рядом с Драко вдоль парка, в то время как Элизабет и Адриан нарезали круги на метлах впереди них.

– А я полагаю, что неплохая. Во всяком случае, у тебя будет повод ворчать до конца вечера и, вопреки твоей позиции, поддерживать со мной хоть какой-то диалог, – спокойно заметил Драко. Даже не глядя на него, Гермиона точно знала, что сейчас он усмехается.

– Тогда предпочту возмущаться молча, – прошипела она и отвела взгляд в противоположную от бывшего супруга сторону.

– Гермиона, осмотрись вокруг! Твои дети веселятся, и они до умопомрачения рады уже тому, что их мать и отец находятся рядом, так ещё и совместно с ними, а не каждый по отдельности проводит своё время. Им сейчас так мало нужно для счастья, – серьёзно проговорил Драко, с тоской глядя на своих чад. А ведь некогда такие прогулки были для них обычным делом.

– Просто, к счастью для них, Элизабет и Адриан ещё не знают, что такое горесть и на что способны нехорошие люди, которые только и умеют, что всё портить, – не могла в сотый раз не указать на его ошибки Гермиона. Это вызвало у Драко тяжелый вздох. Тут его взгляд упал на ту скамейку, на которой они встречались здесь когда-то, совсем давно... Кажется, целую вечность назад.

– Вот и пусть живут и радуются этому. Это мы с тобой в их возрасте сполна хлебнули горя. Правда, каждый своего. Или ты можешь желать им иного, лишь бы они поскорее познали другую сторону этого мира? – сказал в ответ Драко, чем несказанно возмутил её.

– Да как у тебя наглости хватает предполагать такое? Всё, что меня волнует, так это их благополучие! – прорычала Гермиона и снова демонстративно отвернулась, но тут и ей на глаза попалась та самая пресловутая скамейка. Драко проследил за её взглядом.

– Странно, что её ещё не снесли. Парк обновляли, облагораживали, но эту захудалую скамью так и не убрали и даже не усовершенствовали, – задумчиво проговорил он, параллельно с тем наблюдая, как Адриан выполняет кульбиты на высоте десятка метров.

– Просто про неё все забыли и тем самым совершили ошибку, как и я когда-то, – бросила Гермиона и поспешно отвела взгляд от памятного места, с которого некогда началась история их отношений.

– И в чем же заключалась твоя горькая ошибка? В том, что ты человека во мне увидела? – с небольшим упреком обратился к ней Драко. Гермиона быстро нашлась с ответом:

– Скорее, в том, что я вообще сочла, что ты хотя бы в отдаленном варианте способен быть порядочным человеком.

После этих слов Гермиона неприязненно посмотрела на него, тогда как Драко разочарованно покачал головой.

– Тебе обязательно при каждой нашей встрече попрекать меня моими ошибками? – хмуро спросил он, с каждым разом всё сильнее злясь на Гермиону за её хлесткие комментарии.

– Конечно, ведь на протяжении полутора месяца успешно пребывала от тебя на безопасном расстоянии. Но теперь, раз ты напросился на то, чтобы дважды в неделю мозолить мне глаза, не поленюсь высказать всё, что думаю о тебе. Хотя бы для того, чтобы ты просто знал, что из себя представляешь на самом деле, а не в своем идеалистичном мирке, где ты и твои родные неустанно оправдывают твою подлость! – сказав это, Гермиона ускорилась, оставляя бывшего супруга позади. Драко цокнул языком и издал тяжелый вздох, но Гермиона не услышала этого, а если бы даже услышала – благополучно проигнорировала, как и всё, что теперь было связано с этим человеком.

Если бы она знала заранее, что свидание с Патриком Донелли, которое состоялось двумя часами ранее, станет для неё глотком свежего воздуха – ни за что бы не подписалась на встречу в конце дня ещё и со своим бывшим мужем, дабы окончательно испортить себе настроение! Вопреки её не самому хорошему мнению насчет Патрика, который виделся ей прежде настоящим нарциссом, он оказался очень интересным и разносторонним человеком. Их первое свидание длилось всего час, но Патрик не подавал виду, что эта встреча хоть к чему-то может обязать Гермиону. Более того, он был галантен, но в то же время больше не осыпал её излишними комплиментами, которые могли заново смутить её. Зато он мастерски поддерживал беседу и не раз хорошенько веселил её. Их разговор был легким и непринужденным; она словно вела диалог с человеком, которого знала долгие годы, и который также отлично знал к ней подход. Выйдя с ним из ресторана, Гермиона ощущала себя ожившей. Это была приятная встреча, она оставила о себе максимально хорошее впечатление. Но уже в тот момент, стоило ей вспомнить о том, что вскоре предстоит увидеться с Драко, как всякие отголоски радости моментально стали стираться из её сознания... И вот теперь Драко Малфой был рядом, а Гермиона, не будучи в силах сдерживаться от колкостей в его адрес, с трудом представляла, как вести себя с ним и о чем они вообще теперь могут говорить. Некогда это был её родной человек, которого она любила, даже несмотря на то, что поначалу их брак являлся самой настоящей фальшью, и её попросту использовали. Но Гермиона старалась никогда не вспоминать об этом. Её гордыня всё только бы разрушила, а в том не было смысла, ведь она в любом случае получила семью, завела вместе с Драко двух прекрасных детей и долгие годы ощущала себя самодостаточной и вполне счастливой женой и матерью. Ей не на что было жаловаться, а неприятные пережитки прошлого на фоне всех тех прекрасных лет больше не имели для неё ни веса, ни значения. Все её давние обиды заново всплыли лишь сейчас, когда Драко больно уколол её своим предательством и растоптал всё, что она чувствовала к нему...

– Если ты надеешься, что, ускорив шаг, запросто сможешь сбежать от меня, то позволь разочаровать, – так некстати напомнил о себе Драко, нагнав её через считанные секунды. Гермиона не смотрела на него. Даже просто слышать его голос, некогда совсем родной, было для неё сейчас невыносимо больно. Но разве могла она показать ему это?

– Попытаться всегда стоит, – бросила она в ответ, в сотый раз за этот вечер пожалев, что встреча с Патриком прошла раньше, чем с Драко. В противном случае конец дня она завершила бы совсем с другим настроем.

– Папа, мама, смотрите, как я умею! – привлек их внимание Адриан. Стремительно спикируя с приличной высоты, почти у земли он резко развернул метлу и тем самым выполнил достаточно сложный трюк, избежав болезненного падения.

– Адриан, пожалуйста, осторожней! – пожурила его Гермиона, на что он озорно заулыбался и поспешил нагнать улетевшую далеко вперед сестру.

– Он знает, что делает, и из него вскоре выйдет прекрасный игрок в квиддич. Правда, какую роль он займет в команде, для меня пока является большим вопросом, – высказался на этот счет Драко, задумчиво глядя вслед развлекающимся Элизабет и Адриану. Теперь они гоняли наперегонки по всему парку в компании присоединившихся к ним пары хороших знакомых из Хогвартса.

– Хочешь, чтобы он стал ловцом, как и ты?

Задумавшись над будущим Адриана, Гермиона на сущие минуты позабыла о вражде с Драко и сама не заметила, как спокойно заговорила с ним. Её вниманием завладел исключительно их младший ребенок, из-за чего все прочие проблемы отошли на второй план.

– Возможно, но ему больше подойдёт роль загонщика. Для того же вратаря он слишком нетерпеливый: ему нужно постоянное активное участие, – также ровным голосом ответил ей Драко, в отличие от Гермионы, заметивший, насколько изменился её тон, когда они заговорили о скором будущем сына.

– Соглашусь, в такой роли он будет в своей стезе, – задумчиво проговорила она, не переставая наблюдать за проделками Адриана на метле.

– А вот Элизабет в команде по квиддичу делать нечего. Она серьёзная девочка и этот спорт воспринимает только как развлечение. Она не будет всецело предана игре, если только на короткие промежутки времени, когда захватит дух единства. Ей лучше пробовать себя в чем-то другом, – также предавшись раздумьям, заметил Драко. Гермиона только было собралась что-то ответить, как вдруг сбоку от неё промчался очередной повеса на метле, едва не сбивший её с ног. Драко вовремя притянул её к себе, благодаря чему подросток беспрепятственно проскочил мимо и не навредил Гермионе.

– Продолжишь в том же духе, и твоя метла моими стараниями быстро разобьется об дерево. Предупреждать дважды не стану! – жёстко осадил мальчишку, на вид, вероятно, ровесника их сына, Драко. Тот заметно сконфузился и неловко улыбнулся им с Гермионой. Он пробурчал слова извинения, но сделал это только из-за страха перед решительно настроенным проучить его в случае необходимости Драко. Опомнившись, Гермиона вырвалась из кольца рук бывшего мужа и поспешила отдалиться от него по меньшей мере на метр, в то же время провожая негодующим взглядом малолетнего проказника, что стремительно покидал место. – Можешь не благодарить, да ты и не станешь, – негромко и напряжённо произнес Драко, осознав, что редкий момент, когда они впервые за последние месяцы обсуждали что-то в мирном ключе, окончательно и безвозвратно испорчен.

– Верно! – раздраженно бросила Гермиона и прибавила шагу, не желая, чтобы они снова шли плечом к плечу.

* * *

– Папа, я хочу прокатиться на том аттракционе! – оптимистичным тоном заявил Адриан, глаза которого загорелись от одного вида нового, устрашающего на вид, но в то же время кажущегося безумно увлекательным магического развлекательного комплекса.

– Не надейся, туда пропускают только с четырнадцати лет, – вскинув брови, слегка подколола его Элизабет, тем самым напомнив, что для неё пройти туда не будет являться проблемой. Она с самодовольством скрестила руки на груди и посмотрела на брата, но сделала это лишь в шутку.

– Так я и не выгляжу на свои двенадцать! – тут же взбунтовался Адриан.

– А на сколько же, позволь спросить? – изумлённо посмотрев на него, поинтересовалась Элизабет. Она сочла его заявление несуразным.

– Ну... – Адриан ненадолго замялся. – На тринадцать с хвостиком.

– Вот ты умора! – Элизабет рассмеялась в голос. Не сдержавшись, она уткнулась носом в плечо отца, продолжая сотрясаться от смеха. Адриана её реакция задела, из-за чего он одарил сестру разъяренным взглядом.

– Не надейся, что я отступлю! Я просто обязан побывать там. Папа, ты же организуешь, чтобы я попал ту... – начал он, но Драко оборвал его, причем сделал это совершенно спокойно, озвучив простое и безапелляционное:

– Нет.

– Ну, па-а-ап! – как никогда завозмущался Адриан. Элизабет от этой сцены захохотала ещё сильнее, но теперь делала это беззвучно, дабы не привлекать к ним внимание окружающих их людей. Адриан запричитал, решив воспользоваться последним шансом: – Мама, ну хоть ты скажи, неужели я не могу...

– Адриан, хватит! Лиззи верно заметила, что проход туда разрешен только с четырнадцати лет. Прости, сынок, но ты ещё мал для таких развлечений, – также ответила ему отказом Гермиона. Адриан заметно надулся, обидевшись, по всей видимости, не только на них, но и на несправедливость всего мира.

– Писец! – пробурчал он и отвернулся от родных. Раздосадованным взглядом Адриан теперь осматривал парк с той высоты, на которой они находились.

В последние полчаса они всей семьей засели в уютном кафе, находящемся на высоте пятидесяти метров от земли. Драко и Гермиона не хотели идти в него, но их проголодавшиеся дети, вместе с тем желавшие заставить родителей провести вместе как можно больше времени, не оставили им выбора. Размещаясь за одним из столиков, Драко и Гермиона сели друг напротив друга, а не рядом, как делали это раньше. Однако Элизабет и Адриана это не расстроило: Элизабет сразу заняла место рядом с отцом, и Адриану, который также хотел бы расположиться возле Драко, ничего не оставалось, кроме как плюхнуться возле матери. Радовало его только то, что отец сидел прямо напротив него и мог провести с ними лишний день, потому как встреча родителей, которую Драко предложил провести в парке всей семьей, случилась в будничный вечер. А проводить с ним время в Малфой-мэноре им с сестрой по-прежнему разрешалось только в выходные дни, что заметно угнетало их. Сегодня же Адриан и Элизабет отлично, даже, как бы они сами выразились, классно проводили время, особенно под конец вечера, когда находились с родителями в дорогом кафе. Попасть сюда мог далеко не каждый, и по этой причине здесь было немноголюдно. Но заказанное ими меню было совсем простым: вкуснейшая пицца с морепродуктами, картошка фри, пара салатов и газировка. Гермиона всегда была противником такой еды, но Драко пару раз в год стабильно баловал ею детей, когда они выбирались в этот парк, и потому оспаривать его заказ она не стала.

– А может, вы всё-таки сойдётесь? Мам, пап, нам же так здорово с вами обоими, и вы, вроде, неплохо вечер провели! – внезапно простодушно высказался Адриан. В его голосе теплилась такая надежда, что Драко стало не по себе. Ему совершенно не хотелось разочаровывать сына, но и обнадежить его было нечем.

– Посмотрим, – натянуто улыбнулась Адриану мать и моментально устремила жёсткий взгляд в сторону, упрямо не желая замечать Драко. Элизабет задела за живое её реакция, ведь Гермиона даже сейчас, ради них, не желала создавать видимость, что они с Драко способны мирно поддерживать взаимоотношения, не то что сходиться... В отличие от младшего брата, Элизабет понимала, что идея воссоединения родителей, вероятно, провалится с треском, ведь настрой Гермионы был очевиден.

– Что ж, поведайте мне тогда, чем намерены заняться в оставшуюся часть вечера? – бодрым тоном обратился к детям Драко, постаравшись сгладить ситуацию. Адриан обрадовался возможности поговорить на другую тему, тем более с ним, но не Элизабет. Она стала потерянной и удрученной, но тоже подключилась к разговору.

– Я хочу дочитать ту приключенческую книгу про Робин Гуда, которую подарил мне на День рождения Дерек. Он и Брендон вовсю обсуждают её, потому как прочли эту историю ещё зимой, а я только взялся за неё. Они даже пару игр придумали, связанных с сюжетом книги, – взахлеб рассказывал Адриан, что заметно повеселило Драко.

– Ты только не забывай между делом, что являешься слизеринцем, а не героем наших дней и грозой улиц, – пошутил над ним Драко и мягко рассмеялся, на что Адриан лучезарно заулыбался в ответ.

– Ну, пап, я уж как-нибудь постараюсь всё это совместить!

– Главное, сделай это без ущерба для своей репутации, – весело подмигнул ему Драко и обратил свой взгляд к Элизабет.

– А я хочу списаться с Майклом, – честно рассказала она, но уже не прежним оживленным тоном. – Он с недавних пор стал писать стихи и присылать их мне, чтобы дала оценку и, может, подсказала, присутствуют ли в них какие-то ошибки.

– А ты не находишь, что он посвящает их тебе и таким образом, стесняясь дарить напрямую, пытается их тебе слать? – вскинув брови, прямолинейно спросил Драко, чем заметно смутил Элизабет. На её щеках появился румянец, а на губах заиграла смущенная улыбка. Она даже стала прятать от него взгляд, чем только подтверждала догадку.

– Что ж, Майкл – хороший парень, и я одобряю ваше общение. Только не вздумайте вытворять никаких глупостей. Никаких пока, Элизабет! – с ноткой строгости пожурил её Драко, чем ощутимо выбил из колеи и даже слегка напугал.

– Папа, ни в коем случае! Пожалуйста, не нужно беспокоиться за это. Мне совсем неловко обсуждать с тобой такие вещи, – едва слышно проговорила Элизабет под конец. Поняв, насколько сильно она смущена, Драко притянул её к себе и поцеловал в макушку.

– Не волнуйся, я знаю, что моя дочь – большая умница. Но не напомнить о некоторых вещах не могу.

От его доброжелательного тона Элизабет приободрилась и немного расслабилась. Адриан тоже повеселел, причём как никогда за последние недели.

– А мама в девять вечера встретится с дядей Гарри и тетей Джинни. Давненько они не виделись. Жаль, что тебя, папа, с ними не будет, – со всей наивностью рассказал ему Адриан. Драко улыбнулся ему, но слегка натянуто, а затем взглянул на Гермиону. Она тоже посмотрела на него, но очень мрачным взглядом, из-за чего между ними моментально возникло напряжение, охватившее, кажется, всю близлежащую территорию.

– Что ж, – и снова Драко взялся разрядить обстановку, – зато у вашей мамы выпадет возможность перемыть мне все косточки и посчитать каждую из них в отдельности, – сказав это, он весело подмигнул Адриану и снова посмотрел на Гермиону, надеясь, что она хотя бы немного подключится к его игре. Однако она поступила с точностью наоборот.

– Не сомневайся в этом! – спустя десяток секунд молчания ледяным тоном проговорила она сквозь зубы и, находясь во власти обуявших её эмоций, даже поморщилась. Такая её реакция не ускользнула от внимания Элизабет, которой стало до ужаса обидно за отца, а также за то, что Гермиона всем своим видом усердно демонстрировала, насколько невозможно их примирение. Почувствовав, что ещё немного, и по щекам потекут горячие слёзы, Элизабет сорвалась с места и без лишних слов бросилась к выходу, где стояла её метла. Адриана также не обошла стороной яркая, негативная реакция матери, испепеляющей взглядом Драко. Он вполне понимал сестру, ведь его настроение тоже стремительно обрушилось до нуля. Находиться рядом с родителями ему больше совершенно не хотелось, и он следом поднялся из-за стола.

– Я... пока погоняю на метле, – сообщил им Адриан и засеменил к выходу.

Впервые за последнее время Драко одарил Гермиону по-настоящему разозлённым взглядом. Сразу после он стремительно взмахнул волшебной палочкой, перекрывая воздушное пространство вблизи них, дабы никто не мог подслушать их дальнейший разговор. Гермиона почувствовала, что ничем хорошим этот вечер не закончится. Она даже морально подготовилась к привычной обвинительной речи, которой собиралась поставить его на место.

– Знаешь что, дорогая моя... – начал Драко. Гермиона открыла было рот, дабы перебить его, но в этот раз он не дал ей возможности заговорить: – Замолчи! – прорычал он, с первых же секунд грубо осадив её. – Замолчи, Гермиона! Что бы ты ни хотела сказать, сейчас у тебя нет на это права.

– Да как ты сме... – всё равно начала она, но продлилось это недолго.

– Смею! Ещё как смею! – сейчас Драко был похож на змею, готовую в любую секунду наброситься на неё и загрызть. В таком состоянии Гермиона наблюдала его крайне редко за все те годы, что они были вместе, да и его ярость, как правило, распространялась в те редкие мгновения на кого угодно, но только не на неё. Потому, несмотря на свой прежний боевой настрой, Гермиона растерялась и от изумления всё же умолкла, осознав, что говорить сейчас попросту не осмелится. – Прекращай эти сцены и никогда больше не порть детям день своими выходками! Они обостренно ощущают всё, что между нами происходит, очень болезненно переживают наш развод, а ты без зазрения совести подливаешь масло в огонь. Завязывай с этим, в противном случае я за себя не ручаюсь! – оттого, как жёстко прозвучали последние слова Драко, Гермиона к своей неожиданности съёжилась, понимая, что сейчас он не шутит. Разумеется, он никогда не поднимал на неё руку и не собирался делать это впредь, но всё равно мог найти, каким образом повлиять на неё и хорошенько осадить. – Ты прекрасная мать, но сейчас, позабывши обо всём на свете, ведешь себя, как долбанная эгоистка! Посмотри, что ты сделала со своей дочерью, как она выбежала отсюда со слезами на глазах, в то время как прежде наслаждалась нашим обществом! И Адриан – он тоже ушёл, как только понял, что ничего хорошего этот вечер им больше не подарит. Какого хрена ты творишь, Гермиона? Желаешь наказать меня? Прекрасно! Ты уже это сделала: лишила меня семьи, не стала слушать, ни на мгновение не попыталась укрепить между нами те последние хрупкие ниточки в отношениях, что некогда оборвались. Ты просто развернулась и ушла, прихватив с собой наших детей и сделав это против их же воли. А я молчал тебе, соглашался на все твои условия, мучаясь от нескончаемого чувства вины перед тобой. Но, знаешь ли, это уже слишком! Делай со мной, что пожелаешь, но детей больше трогать не вздумай, даже ненароком! Они не обязаны расплачиваться из-за наших ошибок и страдать изо дня в день, пока однажды не пойдут по кривой дорожке из-за такого свинского отношения к ним и к их чувствам.

– Тогда почему ты не заботился об их чувствах, когда трахал секретаршу на своём рабочем столе? А, Драко? – наконец тихим голосом заговорила Гермиона. Ей внезапно сделалось настолько паршиво, что, кажется, её даже начало подташнивать. Её лицо стало кислым, словно она целиком проглотила лимон. Хотелось поспешно отвести от Драко взгляд, но отчего-то в эту минуту она не могла этого сделать. – А о них ты думал в тот момент? Или о нашем браке и о том, что с ним станет, когда я обо всём узнаю? О чем думал ты, Драко Малфой, когда рушил нашу семью? И, если бы я не застукала вас тогда, сколько бы ещё это продолжалось? Не подскажешь?

– Своей вины я не умоляю. И я искренне раскаиваюсь в том, что пошел на такое и разбил тебе сердце своей гадкой выходкой, из-за чего дети потеряли свой мир, – уже тише заговорил Драко, хмуро глядя на неё. – Но что толку говорить об этом, если ты слышишь одну только себя? Даже об Элизабет с Адрианом вспоминаешь, только когда в них просыпается очередной крик души. Ответь, что они должны сделать в следующий раз, чтобы их мать хоть сколько-то начала считаться с их чувствами? Вены себе порезать? – после такого заявления Гермиона в ужасе уставилась на него. Она точно даже не предполагала, что для них такое возможно. – А ведь и такой исход не исключен. Ненавидь меня, раз желаешь и тебе так проще, но не вздумай забывать, что не ты одна зависишь от собственных решений. А свою ключевую роль в этой истории сыграла ты сама, – снова перешел к обвинениям Драко. – Я знаю, что в твоих глазах теперь являюсь закоренелой сволочью, которой нет прощения, но я никогда бы не разрушил наш брак и не ушел от тебя по своей воле. Никто, кроме тебя, несмотря на то, как началась наша история, мне не был нужен, и я до последнего надеялся, что твой буйный гриффиндорский пыл охладится, и тогда мы сможем всё спокойно обсудить и наладить наши отношения. Во всяком случае, спустя какое-то время, что ты побудешь вдали от меня, положим начало тому, чтобы строить конструктивный диалог. Ведь именно так следует поступать двум взрослым людям, от которых в первую очередь зависит дальнейшая судьба двух несовершеннолетних детей. Но тебе ничто сейчас не нужно, кроме наслаждения тем, как ты пытаешься раздавить меня в ответ. Ты отняла у меня самое главное, наказала, как могла, разрушив семью, а теперь, упиваясь своей местью, ещё и мучаешь детей, для начала лишив их возможности видеть меня, когда им бы того хотелось. Но что плохого я могу им сделать? Мэнор – их дом, в котором они родились и выросли. Какие, гиппогриф тебя раздери, могут быть противопоказания к тому, чтобы они появлялись в родном особняке? Я никогда не закрою перед ними двери, я всегда их там жду. – Драко сам не заметил, как его обуяли эмоции. – Черт возьми, объясни мне наконец, что движет тобой в этом вопросе, раз ты запрещаешь Элизабет и Адриану в будние дни навещать меня, контролируя каждый их шаг? И пускаешь их ко мне всего на день, и то по предварительной договорённости?

– Подумай. Может, найдёшь нужный ответ, – Гермиона озвучила это с огромным трудом, понимая, что, если он заставит её уточнить, что именно она имеет в виду, говорить ей будет по-настоящему больно. Однако именно это Драко и сделал, вопросительно посмотрев на неё, так ещё и пожав плечами. Он действительно не понимал её сейчас. Гермиона сглотнула вставший в горле ком. Она с трудом сдерживалась, чтобы не дать волю эмоциям и не разреветься, как это было тогда, сразу после развода... В тот единственный раз, когда она сорвалась вдали от посторонних глаз и позволила себе побыть слабой. – Я боялась, что в мэноре они вскоре столкнутся с твоей новой пассией, и им это будет нестерпимо больно. Уж тогда они точно поймут, что ты натворил, и из-за чего мы развелись. Или полагаешь, что такое не было бы возможно? Чего тебе стоит теперь, когда никто не является для тебя помехой, привести её в дом, чёрт бы тебя, мерзавца такого, побрал? Вот этого я боялась и только потому запретила Лиззи и Адриану показываться в Малфой-мэноре, чтобы не мешать твоей личной жизни и не усугублять ситуацию. Дабы их же сердца не разрывались на части, когда они сами всё увидят!

– Как я и сказал ранее: ты не слышишь меня, – заключил для себя Драко, пристально глядя на неё.

– Что ещё я должна понять? – выплюнула Гермиона, осознав, что не может так больше. Этот диалог окончательно измотал её, выжал из неё все соки.

– Что ни о какой другой женщине в мэноре речи идти не может. И я по-прежнему жду и надеюсь, что ты вернешься туда, где тебе самое место и ты являешься полноправной хозяйкой, – ответил Драко, глядя ей прямо в глаза.

– Если ты забыл, то позволь напомнить, что мы разведены, и теперь я не имею никакого отношения к...

– Меня не волнуют эти грёбаные бумажки! – перебил её судорожный голос уверенный тон Драко. Он как никогда понял, что, пожалуй, только сейчас у него выпала возможность донести до неё то, что важно. Ведь уже на следующей встрече, если ей суждено случиться, Гермиона снова будет к нему холодна и будет стараться держать такую дистанцию между ними, через которую невозможно пробиться. – Ты была, есть и будешь моей супругой – если не перед людьми, то перед Богом. Мы были венчаны с тобой, Гермиона...

– Хочу заметить, что и эту проблему я вскоре решу и освобожу тебя от своей персоны в полной мере, – с прежним раздражением проговорила она, отчего глаза Драко округлились. Он был неприятно удивлён её скорыми планами. – Не переживай: к тому моменту, когда ты решишь связать себя узами брака с новой, на этот раз уже желанной для тебя избранницей, я полностью исключу из твоей жизни помеху в моём лице.

– Знаешь, – задумчиво заговорил, помолчав с полминуты, Драко, – я даже рад, что наша дочь попала на Когтевран, а не на Гриффиндор, как ты. Лелею надежду, что она вырастет разумной девушкой, а не вспыльчивой, излишне импульсивной эгоисткой, какими являетесь вы – представители львиного факультета. Все! Поголовно! И ты, вопреки моим прежним убеждениям, не исключение. А что до моей новой мифической спутницы, так с такими темпами скорее ты, желая побыстрее вычеркнуть меня из своей жизни, приведешь в свой дом нового человека, отчима для моих детей, нежели с этим преуспею я, – сказав это, Драко поспешно поднялся с места. – Хорошего вечера, – бросив это напоследок, он стремительно трансгрессировал.

От взгляда Гермионы не ускользнуло, как уже вскоре Драко появился внизу, в самом парке: распрощался с Адрианом, обнял сидевшую возле одной из статуй Элизабет, а только после ушёл. Гермиона судорожно втянула в себя воздух. Сложно было не признать, что некоторые его слова попали в самую цель.

* * *

– Гермиона, ты где-то далеко, но точно не с нами. У тебя всё в порядке? – спросила обеспокоенная её бледным видом Джинни, уплетая макароны. Вопреки планам встретиться в кафе, Гермиона навестила Поттеров прямо в их доме, и такой расклад понравился Гарри и Джинни ещё больше.

– Да, всё в порядке. Просто у Лиззи возникли некоторые проблемы под конец дня, – Гермиона отложила вилку и помедлила с дальнейшим рассказом. – Признаться, из-за этого я собиралась остаться дома, но Лиззи ушла к друзьям, и Адриан тоже отправился на прогулку, так ещё и заверил меня, что присмотрит за сестрой. Ждать их в ближайший час мне нет смысла, так что... – Гермиона покачала головой, прервавшись на полуслове. – Не всё прекрасно, но всё поправимо.

– Этот конфликт связан с... вашим с Малфоем разводом? – несмело спросил Гарри, боясь затронуть болезненную для неё тему.

– Сейчас, наверно, вообще всё, что происходит с нами, так или иначе связано с этим разводом, – потупив голову, негромко проговорила Гермиона, однако вскоре посмотрела на Гарри с Джинни и постаралась улыбнуться им. – Но, пожалуй, не стоит сосредотачиваться на этом. Как ваши дела? Что нового происходит у вас здесь? Порадуйте же меня хорошими вестями!

– Да всё в привычном темпе, – лучезарно заулыбалась ей Джинни. – Джеймс скоро отправится в Хогвартс, а наши младшенькие живут мечтой тоже как можно скорее попасть в школу и быть распределенными на Гриффиндор, дабы не отставать от брата. Недавно нас навещал Тедди. С ума сойти, в последние годы он меняется не по дням, а по часам, а как сильно становится похож на Люпина! – Джинни немного погрустнела, вспомнив о погибших во время финальной битвы против Волан-де-Морта Ремусе и Тонкс, не говоря уже о других, особенно о Фреде. – Родители собираются через неделю на курорт и наших сорванцов заберут с собой, чтобы тоже хорошенько повеселились и загорели, да и мы немного отдохнули от них, – Джинни переглянулась с Гарри, и тот игриво подмигнул ей.

– А к поездке в Хогвартс они успеют вернуться? – спросила Гермиона.

– Да, конечно, – ответил ей Гарри. – Они едут всего на десять дней, так что Джеймс вернётся как раз перед началом учебного года.

– Это прекрасно, – Гермиона порадовалась за них, но в то же время тщетно попыталась скрыть тоскливый взгляд. Джинни стало немного неловко, ведь несложно было догадаться, что Гермионе взгрустнулось из-за её родных, которые ушли из жизни в предыдущие годы. У них с Гарри всё было хорошо и стабильно, тогда как в жизнь их лучшей подруги, ещё недавно Гермионы Малфой, ворвались одна трагедия за другой, а ничем помочь ей они были не в силах.

– Рон и Лаванда навещали нас на прошлых выходных. Рон безумно доволен, что они с Джорджем решили открыть ещё один магазин волшебных вредилок. Теперь Джордж будет заправлять лондонским магазином, а Рон – филиалом в Шотландии. Они с детьми почти полностью перебрались туда. Лаванда тоже в восторге от таких перемен, тем более там они смогли купить новую пятикомнатную квартиру в центре столицы. Их юному трио теперь будет комфортно, особенно младшим близняшкам, которым больше не придётся делить одну комнату на двоих. К тому же Рон и Лаванда всерьёз задумываются завести ещё одного малыша, – рассказала Джинни, искренне гордясь достижениями старших братьев. Гермиона тоже была счастлива за них, преимущественно за Рона, в жизни которого всё сложилось наилучшим образом. – Он и про тебя спрашивал: интересовался, как твои дела.

– Наверняка он уже знает из газет, как именно, – отпив пару глотков травяного чая, скупо ответила Гермиона. – Каждое первое издание подсуетилось написать о моём разводе. Благо, они не вникали в подробности.

– Ещё бы, ведь ты являешься знаменитым Лондонским адвокатом, а Малфой – прославленным в стране бизнесменом. Слышал, он планирует открыть несколько банков в Италии и Швейцарии. Пожалуй, он не зря сделал ставку на эти страны: там его бизнес будет успешно процветать, – высказался на этот счёт Гарри, но вскоре поспешно умолк и тяжело вздохнул. – Гермиона, извини меня... Так привычно упоминать его, но мне жаль, что я заговорил на эту тему сейчас.

– Гарри, не волнуйся! Я всё понимаю, – поспешила заверить его Гермиона и поправила салфетку на коленях. Гермиона была одета, как и прежде, в белоснежный брючный костюм с небольшими чёрными вставками на рукавах и того же цвета пуговицами, который смотрелся стильно и модно. В отличие от неё, Гарри и Джинни были одеты просто и по-домашнему, и потому сейчас она выглядела не нарядной гостьей, а какой-то белой вороной. Именно так она чувствовала себя, придя в их прекрасный светлый мир со своими нескончаемыми бедами, ведь даже говорить с ней им приходилось крайне осторожно и избирательно. – Рон наверняка не помянул оговориться, что я зря вышла за Малфоя, и мой брак был грандиозной ошибкой в моей судьбе, – чуть тише заметила Гермиона, и Гарри и Джинни, переглянувшись, тактично промолчали, потому что именно так всё и было. – Возможно, в этом он прав, но изменить прошлое я не могу.

– Зато в наших силах выстраивать будущее так, чтобы мы больше не сожалели о настоящем, родная, – сказал ей Гарри и накрыл её ладонь своей рукой. Желая поддержать её, Джинни сделала то же самое с другой рукой Гермионы.

– Что бы ни случилось, мы искренне любим тебя и всегда тебе рады. Никогда не забывай об этом! – тепло сказала ей Джинни, и такое участие не могло не растрогать Гермиону. – Ведь самое главное – это держаться вместе.

– Да, – уйдя в свои мысли, проговорила Гермиона. – Всё верно.

По правде говоря, ни на чём другом, кроме родной дочери, которая страдала в этот вечер из-за её непозволительного поведения, ей не удавалось сосредоточиться. Во время семейной посиделки в кафе Гермиона впрямь перегнула палку. И всё было бы простительно, если бы она уколола одного только нерадивого мужа-предателя. Так нет же! Больше всего, вопреки её желаниям, досталось именно детям, которых она всей душой любила и которым искренне желала наилучшего. Чего ей сейчас хотелось больше всего, так это объясниться с Элизабет и дать ей понять, как сильно эта ранимая девочка дорога ей, и как она сожалеет о своём неприглядном поступке.

– Знаете, мне уже пора, – неожиданно заявила Гермиона, отчего глаза Поттеров расширились от изумления.

– Гермиона, но ты только пришла! Даже получаса не прошло, как мы встретились, – запротестовала Джинни. Гарри только было собрался поддержать супругу, но Гермиона поспешила объяснить им причину своего скорого ухода:

– У нас с Лиззи состоялся не самый приятный конфликт. Сама того не желая, я сильно обидела её. Простите меня, друзья, мне очень бы хотелось провести время с вами, ведь мы нечасто встречаемся, но сегодня я должна быть с дочерью. Уверена, она вскоре вернется, и ей будет плохо и одиноко.

Гермиона замолчала, а Гарри и Джинни, внимательно выслушав её, не спешили ничего говорить. Лишь спустя минуту Гарри обратился к ней:

– Ты права. Дочке ты нужна намного сильнее! Ей непросто приходится, и только ты можешь вселить в неё надежду на лучшее.

– Да, Драко тоже старался сделать это сегодня, но я всё испортила, – наконец немного рассказала Гермиона, но не стала вдаваться в подробности. – Я пойду. На следующей неделе, по мере возможности, постараюсь снова навестить вас. И, наверно, к черту кафе и рестораны! Джинни, ты прекрасно готовишь, и я снова затребую твои домашние самодельные макароны и запеченную утку.

– Всё будет выполнено к вашему приходу, мадам! Причём в лучшем виде, – весело пообещала ей Джинни. Как только они встали из-за стола, она обняла Гермиону. Гарри следом сделал то же самое.

– Удачи тебе. Пусть у тебя и твоих родных всё наладится! – искренне пожелал ей Гарри и поцеловал в щёку.

Гермиона поблагодарила Гарри и Джинни за поддержку и теплый прием и уже вскоре покинула их. Не успела она выйти за порог, как сразу, не теряя времени, переместилась к своему дому. Пешком поднявшись по лестнице на восьмой этаж, тем самым позволив себе немного помедлить и собраться с мыслями, Гермиона открыла дверь квартиры и вошла внутрь. В небольшой прихожей было темно, но из комнаты детей, что было ожидаемо, виднелся слабый огонек. Гермиона медленно скинула с себя босоножки и прошла к их спальне. Дверь она открыла бесшумно, и уже вскоре обнаружила на одной из кроватей заплаканную Элизабет, которая, несмотря на теплую погоду, накрылась одеялом и невидящим взглядом смотрела перед собой. Адриана здесь не было. До десяти часов оставалось ещё тридцать минут, и потому Гермиона не спешила волноваться за него: сын всегда появлялся дома вовремя, не желая раньше времени расставаться с друзьями. Элизабет лежала на боку и потому не сразу заметила, что мать вернулась. Только когда Гермиона опустилась на край кровати рядом с ней, Элизабет опустошённым взглядом посмотрела на неё и сглотнула вставший в горле ком.

– Доченька, милая, прости меня! – негромко проговорила Гермиона и, как раньше, в детстве, ласково погладила её по голове, а затем и по щеке. – Я так виновата перед тобой. Мне очень-очень жаль, что я так обошлась с вами этим вечером. Я не имела на это права. Прости!

Около десятка секунд Элизабет молчаливо смотрела на неё, никак не реагируя, а затем стремительно поднялась и крепко обняла Гермиону. Носом она уткнулась матери в шею, и Гермиона снова принялась гладить её по волосам.

– Родная моя, не обижайся! – Гермиона поцеловала её в висок. – Я больше не поступлю так с вами, всё будет хорошо.

– Но ты так и не помиришься с папой, ведь так? – немного отстранившись от неё, задала вопрос Элизабет. Гермиона не сразу нашлась, что ответить, и потому Элизабет добавила: – Мама, я не прошу тебя об этом прямо сейчас, но хочу знать, как всё обстоит на самом деле.

– Да, дочка. Слишком мала вероятность, что мы с твоим отцом сможем быть вместе. Но, обещаю, я постараюсь поддерживать с ним дружеские отношения ради вас и пересмотрю график ваших посещений Малфой-мэнора, – сказала вдруг Гермиона, и Элизабет сквозь снова навернувшиеся на глаза слезы постаралась улыбнуться ей.

– Он изменил тебе, да? – прямо спросила Элизабет, что сделала впервые. Говорить с ней о таких вещах Гермионе хотелось меньше всего, но дочь была достаточно взрослой и умной, и утаить от неё многое было теперь слишком сложной задачей. Потому Гермиона решила пойти другим путём.

– Что бы ни случилось между мной и твоим отцом, просто помни и знай, что мы сделаем всё зависящее от нас, чтобы вы с Адрианом были счастливы. И мы по-прежнему всем сердцем любим вас: вы всегда будете для нас на первом месте! – негромко проговорила Гермиона и ещё раз обняла дочь. – А всё остальное – неважно.

Как раз в этот момент в комнату вошёл Адриан, внезапно вернувшийся пораньше с прогулки. Гермиона и Элизабет с лёгким удивлением посмотрели на него, на что он пожал плечами и объяснил своё раннее появление.

– Я хотел проверить, как тут Элиза.

Гермиона жестом позвала его на кровать. Адриан уселся рядом с сестрой, и Гермиона другой рукой тоже обняла его и прижала к себе.

– Я очень люблю вас, золотые мои... Хотя нет, не так – я безумно вас люблю! Простите, что сделала вам больно.

– И ты нас прости, если мы доставили тебе неприятностей, – сказал вдруг Адриан. И видеть, как он со всей серьёзностью, совсем по-взрослому говорит это, было для Гермионы чем-то непередаваемым. Ей словно удалось в эту секунду подсмотреть, каким замечательным человеком он станет однажды, когда вырастет. Что он, что не по годам умная и ответственная Элизабет.

– У вас всё будет хорошо. У нас, – решила поправить себя Гермиона, – всё всегда будет хорошо!