Любовь расцветает весной

Юнги отложил перо и откинулся на кресло, сжимая подлокотники. Он злился, но на себя. Да, ему больно от слов мужа, но ведь он не должен отталкивать Чимина, так? Омега сможет его полюбить и Мин сделает для этого все.

Открыв глаза, он посмотрел на часы, которые показывали второй час ночи, а луна ярко светила в комнату и вполне могла посоревноваться со свечами в яркости. Герцог размял шею и плечи, когда шел к окну. Отогнув занавеску, мужчина поднял глаза к небу, по которому были раскиданы звёзды, что светили очень ярко, а некоторые еле были видны из-за слабого свечения. Глубоко вздохнув, Юнги расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и оперся руками о подоконник, опустив голову вниз. Глаза начали слипаться, тело изнывало от усталости, а голова - гудеть. Выровнявшись, он взъерошил волосы и направился в покои.

Стоя перед дверями, альфа глубоко вздохнул и попытался как можно тише открыть их и войти. В комнате стоял полумрак, а несколько свечей на тумбе отбрасывали тени на стены. Солей, услышав шум, подняла голову и, заметив мужчину, весело завиляла хвостиком, поднявшись со своего места. Она подбежала к ногам второго своего хозяина, начиная скулить, чтобы ее взяли на руки. Мин присел на корточки и погладил щенка, пока сам смотрел на кровать, на которой спал омега.

Снова поднявшись на ноги, он тихо подошел к спящему Чимину и аккуратно присел на край кровати, что бы не разбудить. Лицо младшего было расслабленно, волосы разбросаны, а руки лежали поверх одеяла на животе. Мужчина закусил внутреннюю часть щеки и осторожно дотронулся к щеке мужа, поглаживая. Юноша лишь что-то фыркнул себе под нос и перевернулся на бок, сладко причмокнув губами. Ночная сорочка сползла и оголила часть ключицы, куда переместился взгляд герцога. В основании тоненькой шейки виднелась яркая метка, кожа вокруг которой была багрового цвета и было немного засохшей крови. Альфа провел пальцами по ране, этим действием заставляя мужа заскулить и поморщится. Заметив боль на лице Чимина, Юнги отдернул руку и поднялся на ноги. Он быстро переоделся за ширмой и тихо лег на вторую, свободную часть кровати. Очень сильно хотелось обнять мужа, прижать к себе и уснуть, вдыхая лавандовый запах, но не хочется причинять дискомфорт омеги, потому Мин засыпает подсунув руку под подушку, а второй - сжимая одеяло.

***

Утром следующего дня Чимин проснулся один. Вторая половина кровати была пустая и холодная. Юноша вздохнул и поджал губы. У него была надежда, что альфа его простит, но, как мы знаем, не все надежды оправдываются.

В двери постучались и вошёл молодой омега по имени Джисон - это он тогда сказал, где нужная Мину дверь.

- Доброе утро, господин, - улыбнулся омега и принялся расшторивать окна. - Что желаете сегодня надеть? - закончив со шторами, горничный посмотрел на Чимина, который все еще лежал в постели. - Вы плохо себя чувствуете, господин? - забеспокоился он.

- Нет, я в порядке, - юноша сел на край кровати, свесив ноги на пол, и неожиданно зашипел, приложив руку к ключице, но быстро отдернул, морщась от боли. Крова запеклась и стягивала кожу при неосторожных движениях.

- Господин, могу чем-то помочь? - поджав губы, спросил Хан.

- Помоги мне одеться, - попросил Мин, поднимаясь на ноги.

***

Намджун посмотрел на грустного Чимина, что тихо завтракал и поглядывал на пустующее место рядом. Рядом сидящие Сокджин и Тэхен кусали губы и хотели заговорить, но не знали о чем. Чонгук, кажется, тоже чувствовал себя не очень комфортно в такой гнетущей атмосфере, а маленькой Чонхо не мог понять почему все взрослые такие хмурые еще со вчерашнего дня.

Вздохнув, глава семьи отложил столовые приборы и вытер губы салфеткой.

- Где Юнги? Почему его нет? - пробасил альфа, посмотрев на невестку.

- Я видел его последний раз вчера вечером в его кабинете перед сном, - тихим голосом поведал омега, сжимая руками ткань брюк на своих ногах.

Старый герцог глубоко вздохнул, потерев переносицу. Второй день как женаты, а уже успели поссориться.

- Не слишком ли мало времени прошло для семейных ссор? - пробубнил себе под нос Мин, поднимаясь с места.

Чимин опустил голову, сжимая губы в тонкую полоску, и почувствовал, как к его глазам подбегают слезы.

- Если тебе что-то не нравится, дорогой, иди и поговори со своим сыном, - хмыкнул омега, с вызовом глядя на мужа, когда заметил подавленное состояние младшего омеги. И даже то, что тот еле сдерживает слезы, не ушло от зорких глаза Сокджина.

- Поговорю, - уверенно заявил Намджун и направился к выходу из столовой.

Скорее всего Юнги в своей мастерской или в кабинете. Первым делом старый герцог решил проверить мастерскую, ведь та находилась на первом этаже. Кратко постучав, альфа вошёл и сразу наткнулся на недовольный взгляд сына.

- Отец? - смягчился Юнги, когда понял, что это его родитель.

- Я бы хотел серьезно поговорить с тобой, сын мой, как альфа с альфой, - Намджун сел на кресло возле камина и показал рукой на соседнее, как бы приглашая младшего сесть туда.

- Я слушаю Вас, - Мин сел на указанное кресло и посмотрел на отца.

- Ты уже взрослый мужчина и должен понимать, как стоит вести себя с омегами, а тем более со своим мужем, - не смеша начал старший альфа. - И я не понимаю, что могло послужить вашей ссоре в первый же день супружеской жизни. Я уверен, ты знаешь, что омеги очень хрупкие сами по себе. Даже если вы поссорились, не стоит игнорировать своего мужа, ведь это может серьезно сказаться на нем и его внутренней сущности. Надеюсь, ты это понимаешь? - поднял бровь старый герцог.

- Понимаю, отец, - кивнул Юнги.

- Хватит валять дурака, сын мой, - мужчина поднялся на ноги и похлопал сына по плечу. - Если обижаться на каждого человека по поводу и без, жизни не хватит, - закончил Намджун и вышел из мастерской, оставляя младшего альфу одного.

Мин глубоко вздохнул и вернулся за стол, продолжая начатое дело. Он понимал, что отец прав, но альфа не мог переступить через себя. Когда Чимин ответил ему, Юнги почувствовал, как у него отросли крылья, а в голове все время повторялось робкое омежье «Я тоже», но на утро после свадьбы его новоиспеченный муж оторвал подаренные крылья одной фразой: «Я ошибся».

Теми словами он ударил герцога под дых и оставил яркий шрам на сердце, но в какой-то степени мужчина благодарен омеге за честность. Благодарен, что он признался, а не продолжал лить в уши сладкий мед о своей лживой любви. Как там говорят...? Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, так? Спорно, думает Мин. Иногда ложь действительно лучше, чем сказать правду. Эта сладкая ложь может спасти, пока горькая правда будет убивать изнутри, оставляя ожоги на сердце. Но Юнги предпочитает правду, какой бы она не была: горькой, болючей, колючей или же наоборот - сладкой и мягкой. Но когда было такое, что правда была сладкой и не приносила боль? В тех французских романах, что так любит читать его папенька? Ответа альфа не знал. Да и ему это не нужно.