Малый повзрослел

Рас­све­та дож­да­лись да­леко не все.
Ули­цы, вы­мощен­ные се­рым проч­ным кам­нем, бы­ли ок­ра­шены уже по­тем­невши­ми алы­ми пят­на­ми.
Мер­тве­цов бы­ло слиш­ком мно­го. И тут, и там под мас­сивны­ми об­ру­шен­ны­ми сте­нами до­мов мож­но бы­ло раз­гля­деть отор­ванные от тел че­лове­чес­кие ко­неч­ности с пе­рело­ман­ны­ми кос­тя­ми и ви­сящей клочь­ями ко­жей. Са­мые стой­кие по­мога­ли с опоз­на­вани­ем изу­родо­ван­ных тел. Те, кто был сла­бее, за­бива­лись в уз­кие про­ул­ки и от­си­жива­лись, за­жимая уши ру­ками и бор­мо­ча се­бе под нос бес­связ­ные фра­зы.

Тра­ур зав­ла­дел го­родом.
По­теряв­шим жизнь уже бы­ло всё рав­но. Тем же, кто умуд­рился чу­дом пе­режить оче­ред­ную бой­ню, пред­сто­яло дви­гать­ся впе­рёд, за­капы­вая в из­ра­нен­ной па­мяти жут­кие кад­ры кро­ваво­го ме­сива.
Бе­лая кош­ка с мел­ки­ми чёр­ны­ми пят­нышка­ми по все­му гиб­ко­му тель­цу пе­ребе­жала ули­цу и, виль­нув пу­шис­тым хвос­том, усе­лась око­ло од­но­го из уце­лев­ших до­мов. Слад­ко заж­му­рив­шись, она при­жала уш­ки и при­нялась вы­лизы­вать лап­ки.
Ей всё рав­но.
Её не вол­ну­ют че­лове­чес­кие по­тери.
Её не вол­ну­ет чу­жая смерть.
Нап­ро­тив неё ста­руха, толь­ко-толь­ко на­шед­шая те­ло сы­на, оп­ла­кива­ла его, дро­жащи­ми ру­ками сми­ная жёс­ткую ткань бе­жевой кур­тки. Сол­дат гар­ни­зона, ед­ва по­пав­ший на пер­вое сра­жение. Сол­дат, ед­ва ус­певший впер­вые по­пасть на нас­то­ящее по­ле бит­вы.
Мя­ук­нув, кош­ка по­тяну­лась и скло­нила го­лову на­бок, с лю­бопытс­твом наб­лю­дая за ста­рухой. В яр­ко-зе­лёных гла­зах от­ра­жалось чьё-то нес­частье. В яр­ко-зе­лёных гла­зах, пе­речёр­кну­тых вер­ти­каль­ны­ми зрач­ка­ми, смерть бы­ла не бо­лее, чем оче­ред­ным ском­канным со­быти­ем, про­изо­шед­шим на ста­рой ули­це.
- Ну, что ты смот­ришь, тварь бло­хас­тая?! - крик­ну­ла ей ста­руха, при­жимая к се­бе мёр­твое те­ло. - Пош­ла от­сю­да! Прочь!
Она мах­ну­ла ру­кой, про­гоняя жи­вот­ное. Кош­ка же сно­ва мя­ук­ну­ла, уда­рив хвос­том по раз­ло­му в кам­нях.
- Уби­рай­ся! - во­пила та в го­лос, да­вясь сле­зами.
Кош­ка лишь зев­ну­ла и, прог­нувшись в спи­не, раз­верну­лась и нап­ра­вилась прочь.
- И ку­да толь­ко смот­ре­ли ос­таль­ные? По­чему до­пус­ти­ли смерть мо­его маль­чи­ка? По­чему вы все вы­жили, а он - нет?!
Ста­рая жен­щи­на заш­лась но­вым по­током ры­даний. К ней по­дош­ла де­вуш­ка в бе­лом ха­лате и с объ­ём­ной пап­кой в ру­ках.
- Мне нуж­но знать его имя, - она по­ложи­ла ру­ку на дро­жащее пле­чо. - Как его зва­ли?
Се­рые зап­ла­кан­ные гла­за пос­мотре­ли на де­вуш­ку с нес­кры­ва­емой не­навистью.
- Ка­кая те­перь раз­ни­ца? Его боль­ше нет. Его боль­ше нет... - пов­то­рила ста­руха шё­потом и уро­нила го­лову на ок­ро­вав­ленную грудь сы­на.
- Но спи­сок... - по­пыта­лась воз­ра­зить де­вуш­ка, од­на­ко её уже не слу­шали.
Под зак­ры­тыми гла­зами мёр­тво­го сол­да­та за­лег­ли тём­ные кру­ги. Ко­жа на ли­це по­сере­ла, глу­бокие зи­яющие ца­рапи­ны ис­черти­ли мо­лодое ли­цо. Де­вуш­ка, бро­сив на не­го ми­молёт­ный взгляд, креп­ко сжа­ла зу­бы и, не вы­дер­жав, от­верну­лась.
- Смот­ри, ещё один но­воб­ра­нец, - без кап­ли сос­тра­дания про­из­нёс ми­мо про­ходя­щий сол­дат во­ен­ной по­лиции.
- Пал смертью храб­ро­го, - под­хва­тил вто­рой, ус­мехнув­шись.
- По­шёл бы к нам, та­кого бы не слу­чилось. Жил бы сей­час при­пева­ючи...
- Да кто их раз­бе­рёт, этих ге­ро­ев не­доде­лан­ных. Веч­но гор­ла­нят боль­ше всех, а в ито­ге по­мира­ют са­мыми пер­вы­ми.
Пер­вый, прис­мотрев­шись к се­рому ли­цу, скри­вил­ся и кар­тинно по­махал ру­кой пе­ред сво­им но­сом.
- Убе­рите быс­трее этот труп, он уже во­нять на­чина­ет.
- У вас сов­сем нет со­вес­ти? Это ведь мой маль­чик! Мой маль­чик!.. - на­чала бор­мо­тать ста­руха, от­ча­ян­но мо­тая го­ловой. - Мой маль­чик...
- Ваш маль­чик да­же на корм Ти­танам не по­шёл, а сдох где-то в пе­ре­ул­ке. Дос­той­ная смерть, ни­чего не ска­жешь.
- Мой маль­чик... - про­дол­жа­ла бор­мо­тать ста­руха су­хими пот­рескав­ши­мися гу­бами, од­на­ко на неё уже ник­то не об­ра­щал вни­мания. Лишь толь­ко кош­ка, ос­та­новив­ша­яся в те­ни до­мов, бы­ла сви­дете­лем пос­ледне­го упо­мина­ния о бе­зымян­ном сол­да­те.

* * *

Цен­траль­ная пло­щадь гу­дела. Цен­траль­ная пло­щадь жи­ла, нес­мотря на ран­нее ут­ро. Здесь, око­ло глав­ных во­рот, от­кры­ва­ющих путь че­рез сте­ну Ши­на, стол­пи­лось мно­жес­тво лю­дей. Вот ста­рик, что мор­щи­нис­той ру­кой при­жимал к се­бе ма­лолет­не­го вну­ка с кус­ком хле­ба, а вот мо­лодая де­вуш­ка с длин­ны­ми ры­жими куд­ря­ми, рас­плес­кавши­мися по пле­чам. Она дер­жа­ла охап­ку хво­рос­та и со сто­роны наб­лю­дала за тво­рив­шимся су­мас­шес­тви­ем.
Тол­па враз­но­бой го­лоси­ла, тре­бова­ла от­крыть во­рота. Пе­ри­оди­чес­ки слы­шались гру­бые муж­ские го­лоса, про­резав­ши­еся на фо­не ос­таль­ных не­цен­зурной бранью.
Ста­рик, ус­лы­шав жёс­ткие для слу­ха ре­бён­ка вы­раже­ния, лишь по­цокал язы­ком и пог­ла­дил вну­ка по зо­лотис­тым во­лосам. Тот, зад­рав го­лову вверх, чис­ты­ми го­лубы­ми гла­зами пос­мотрел на не­го и с ис­крен­ним изум­ле­ни­ем спро­сил:
- Де­да, о чём сей­час го­ворил тот муж­чи­на? - он ука­зал хруп­ким паль­чи­ком в нуж­ном нап­равле­нии.
Ста­рик, под­жав ис­су­шен­ные вре­менем гу­бы, без­зу­бым ртом ти­хо про­шеп­тал:
- Он го­ворил о не­навис­ти.
- Зна­чит... Зна­чит, ты ни­ког­да не не­нави­дел?
Ста­рик не сдер­жал смеш­ка.
- Все ког­да-ни­будь не­нави­дят. Под­растёшь - пой­мёшь.
- Тог­да по­чему я ни­ког­да не слы­шал, что­бы ты так го­ворил?
- Я го­ворил. Го­ворил гла­зами... - гус­тые бро­ви с се­дыми во­лос­ка­ми све­лись к пе­рено­сице. - Те, кто знал этот язык, смог­ли ме­ня ус­лы­шать.
Ры­жево­лосая де­вуш­ка вни­матель­но смот­ре­ла на ста­рика. Ре­бёнок, что сей­час сто­ял ря­дом с ним, вряд ли по­нял зна­чение этих слов. Она же смог­ла про­читать меж­ду строк, смог­ла ус­лы­шать не­мой крик. Гла­за, ок­ру­жён­ные мно­жес­твом мор­щин, го­рели яр­ким ог­нём, в ко­тором от­чётли­во пов­то­рялись сло­ва муж­чи­ны, пред­по­чита­юще­го вы­ражать­ся пря­мо.
Пой­мав её взгляд, ста­рик ни­чего не ска­зал, но кив­нул и сно­ва ус­та­вил­ся на да­лёкие мас­сивные во­рота.
По од­но­му толь­ко же­ланию их не от­кро­ют. Из-за не­доволь­ства, из-за ру­гани и шу­ма лю­дей не пус­тят во внут­ренний рай­он, где соб­ра­лась эли­та че­лове­чес­тва.
Сол­да­ты, сто­ящие по нес­коль­ко че­ловек то тут, то там, ску­ча­юще пе­рего­вари­вались меж­ду со­бой, не пред­при­нимая ни­каких дей­ствий, что­бы ра­зог­нать тол­пу. Без при­каза - ни­чего. Без при­каза дей­ство­вать нель­зя - опас­но. До тех пор, по­ка лю­ди ог­ра­ничи­ва­ют­ся лишь сло­вес­ны­ми уг­ро­зами, при­менять си­лу бы­ло нель­зя.
Пе­рех­ва­тив хво­рост, де­вуш­ка раз­верну­лась и нап­ра­вилась прочь по пус­той ули­це. По­дол длин­но­го платья гряз­но-си­него цве­та взмет­нулся, опи­сав ду­гу, и ус­по­ко­ил­ся.
За её спи­ной ос­та­лись де­сят­ки, сот­ни лю­дей, го­товых сто­ять там до пос­ледне­го в по­пыт­ке док­ри­чать­ся до тех, кто смот­рел на них свер­ху вниз. Не обя­затель­но быть монс­тром, от ко­торо­го сто­ит пря­тать­ся за пя­тиде­сяти­мет­ро­выми сте­нами. Не обя­затель­но быть тем, чьё убий­ство вхо­дило в за­дачи ар­мии. Дос­та­точ­но быть обыч­ным че­лове­ком - жад­ным, с лиш­ним ве­сом и заш­ка­лива­ющим вы­соко­мери­ем, ко­го ар­мии нуж­но за­щищать. Дос­та­точ­но быть чуть важ­нее всех ос­таль­ных, что­бы иметь воз­можность спря­тать­ся в угол и жить, со­вер­шенно не бес­по­ко­ясь о чу­жих проб­ле­мах.
Дос­та­точ­но иметь од­но выс­ка­зан­ное же­лание, что­бы под­нять бунт.

* * *

Ут­ро на­чина­лось с неп­ри­выч­но­го шу­ма за ок­ном. Сто­ило толь­ко выг­ля­нуть, как взо­ру пред­ста­вала тол­па не­доволь­ных го­рожан, пол­ная сил и бод­рости. Все кри­чали на­пере­бой - с даль­не­го рас­сто­яния бы­ло прак­ти­чес­ки нель­зя ни­чего ра­зоб­рать. Од­на­ко ес­ли по­пытать­ся вгля­деть­ся в не­доволь­ные ом­ра­чён­ные ли­ца, мож­но бы­ло на­чинать де­лать став­ки на воз­можные при­чины про­ис­хо­дяще­го.
- Они что, серь­ёз­но на­мере­ны по­высить на­логи? - Ри­вай креп­че за­тянул рем­ни, по при­выч­ке про­веряя на­дёж­ность креп­ле­ний.
- Нам не хва­та­ет во­ору­жения. В пос­ледней бой­не мы по­нес­ли боль­шие по­тери. Дру­гого вы­хода нет, - взгляд Эр­ви­на был нап­равлен в ок­но, под ко­торым прос­ти­ралась ок­ро­вав­ленная со вче­раш­не­го дня ули­ца. Боль­шинс­тво тру­пов уже бы­ли уб­ра­ны, од­на­ко для воз­вра­щения кам­ням преж­не­го неп­ри­мет­но­го се­рого цве­та тре­бова­лось нем­но­го боль­ше вре­мени.

- Для пра­витель­ства мы лишь спо­соб на­жить­ся. Вряд ли лиш­ние про­цен­ты дей­стви­тель­но пой­дут на улуч­ше­ние во­ору­жения ар­мии.
Эр­вин про­мол­чал.
- При­воды те­бе сей­час ни­чем не по­могут. Не с Ти­тана­ми сра­жа­ешь­ся.
Ес­ли бы толь­ко бы­ла воз­можность сни­зить по­тери. Ес­ли бы толь­ко они мог­ли сде­лать хоть что-то, кро­ме как ту­пить ос­трые лез­вия пос­ле каж­до­го уда­ра и смот­реть на ис­па­ря­ющу­юся го­рячую кровь Ти­танов.
- По­выше­ние на­логов не при­ведёт ни к че­му хо­роше­му. Они добь­ют­ся лишь воз­му­щения граж­дан­ских, и все шиш­ки, как всег­да, по­летят в нас, а не в пра­витель­ство, - Ри­вай, про­иг­но­риро­вав пре­дыду­щую фра­зу ко­ман­ди­ра, поп­ра­вил хо­рошо от­гла­жен­ный во­рот фор­менной кур­тки и одёр­нул ру­кава.
- Что ж, воз­му­щения они уже до­бились.
- Не ви­жу в этом ни­чего хо­роше­го.
- Я раз­ве ска­зал, что это хо­рошо?
- Нет, но те­бе яв­но нра­вит­ся наб­лю­дать за бес­ти­ями на ули­це, - рав­но­душ­но от­клик­нулся Ри­вай.
С людь­ми, стол­пивши­мися око­ло во­рот, нуж­но бы­ло что-то де­лать, и это прек­расно по­нима­ли оба. Ра­но или поз­дно всё мог­ло пе­рерас­ти из обыч­но­го не­доволь­ства в нас­то­ящий бунт или, что ещё ху­же, вос­ста­ние.
В слу­чае неп­ред­ска­зу­емых дей­ствий ви­на сно­ва ля­жет на пле­чи сол­дат.
В дверь пос­ту­чали, и Эр­ви­ну приш­лось ос­та­вить в по­кое не­умол­ка­ющую тол­пу.
- Вой­ди­те.
Дверь мед­ленно от­кры­лась, и в ком­на­ту за­шёл Эрен Й­егер.
- Вы­зыва­ли?
- Вы­зывал, - пер­вым отоз­вался Ри­вай, не сдви­нув­шись от сте­ны ни на шаг. - Дол­го шёл.
- Но... Но там на ули­це та­кое тво­рит­ся, что сло­вами опи­сать слож­но, - го­лос Й­еге­ра зву­чал ви­нова­то.
- И что же, ты приль­нул к тол­пе ми­тин­гу­ющих?
- Ни­как нет, сэр. Прос­то наб­лю­дал.
- Наб­лю­дал... Очень по­лез­ное де­ло, Эрен. Ты с ог­ромной поль­зой про­вёл это ут­ро.
- Хва­тит, Ри­вай, - прер­вал его Эр­вин. - Твоё раз­дра­жение мне по­нят­но, но сов­сем не нуж­но отыг­ры­вать­ся на нём. Он ни­чего пло­хого не сде­лал. Мы все по­ка что мо­жем толь­ко наб­лю­дать.
Ри­вай ода­рил Сми­та не­доб­рым взгля­дом. Ут­ром его нас­тро­ение ред­ко ког­да от­ли­чалось осо­бым раз­но­об­ра­зи­ем, но се­год­ня на­чало дня вы­далось ку­да бо­лее пар­ши­вым, чем рань­ше.
- Ко­ман­дир Смит! - в ком­на­ту без сту­ка вле­тел не­из­вес­тный сол­дат. - Про­шу Вас прой­ти со мной! Нуж­но сроч­но при­нять ре­шение ка­сатель­но даль­ней­ших дей­ствий!
Эр­вин лишь кив­нул и быс­тро вы­шел из ком­на­ты вслед за сол­да­том.
Этим ут­ром о спо­кой­ствии и ти­шине по­забы­ли все. Вол­не­ние по­сели­лось в каж­дом, кто имел воз­можность ви­деть не­доволь­ство лю­дей, выз­ванное глу­пым и со­вер­шенно не­об­ду­ман­ным пос­тупком пра­витель­ства.
- Сэр... Сэр, это прав­да? - с за­пин­кой на­чал Эрен, ког­да дверь за Эр­ви­ном зак­ры­лась.
- Что?
- На­логи... Раз­ве мож­но де­лать так? Это ведь нас­то­ящее во­ровс­тво. Лю­ди по­гиб­нут не из-за Ти­танов, а из-за са­мих се­бя!
Эрен всег­да был слиш­ком шум­ным. Ут­ром, ве­чером, ночью. В лю­бое вре­мя су­ток, ког­да ему пред­став­лялся шанс вы­разить свои мыс­ли, он рас­па­лял­ся и на­чинал чуть ли не кри­чать, жес­ти­кули­руя при этом ру­ками. Хо­рошо, хоть в нуж­ные мо­мен­ты он не те­рял ре­шимос­ти и был го­тов сра­жать­ся до пос­ледне­го. Толь­ко вот раз­ве есть ка­кой-то смысл в его сло­вах сей­час, ког­да да­же Ри­вай не мог ни­чего сде­лать в сло­жив­шей­ся си­ту­ации?
- Те­перь-то ты по­нима­ешь, в ка­ком ми­ре мы жи­вём? - ти­хо, без раз­дра­жения спро­сил кап­рал, по­дой­дя к ок­ну.
- Сэр?..
- Смот­ри, - Ри­вай от­де­лал­ся кив­ком.
Ос­таль­ное Эрен дол­жен был по­нять и уви­деть сам.
- Что ты ви­дишь?
- Лю­дей.
- Ещё.
- Тол­пу. Злость. Ярость. Не­нависть, - на­чал пе­речис­лять Эрен пер­вое, что при­ходи­ло в го­лову.
- Уже луч­ше. Зна­ешь, что мо­жет слу­чить­ся здесь че­рез час?
Эрен по­нимал, что имел в ви­ду Ри­вай. По­нимал, но бо­ял­ся про­из­нести.
- Го­вори же.
- Ес­ли всё это пе­рерас­тёт в аг­рессию, то ар­мии при­дёт­ся... - го­лос Эре­на дрог­нул. Об­ло­котив­шись на по­докон­ник, он про­дол­жил наб­лю­дать за ули­цей.
- Сме­лее, - кап­рал шаг­нул на­зад.
Эрен по­вер­нулся. Ри­вай длин­ны­ми паль­ца­ми во­дил по реб­ру де­ревян­но­го сто­ла. Ка­залось, его со­вер­шенно не ин­те­ресо­вало то, что сей­час тво­рилось за пре­дела­ми этой ком­на­ты.
- По­лагаю, сол­да­там при­дёт­ся при­менить си­лу...
- Имен­но.
- Но ведь лю­ди име­ют пра­во выс­ка­зать своё мне­ние. По­выше­ние на­логов на трид­цать пять про­цен­тов - это мно­го! Не все смо­гут про­дол­жать пла­тить! - вспы­лил Эрен.
- Ты бы­вал ког­да-ни­будь во внут­реннем рай­оне?
- Нет, сэр. Что мне там де­лать...
- Как ду­ма­ешь, бу­дут ли вол­но­вать­ся о ка­ких-то проб­ле­мах лю­дей те, кто жи­вут в рос­ко­ши, едят до­рогие блю­да, а Ти­танов вос­при­нима­ют как страш­ную сказ­ку?
Эрен под­жал гу­бы.
- Нет, сэр.
- Слу­шай, Эрен. Я ска­жу те­бе толь­ко один раз, - Ри­вай со­щурил гла­за, с раз­дра­жени­ем за­метив заг­нувший­ся во­рот­ник фор­мы Эре­на. Про­тянул ру­ку, раз­гла­див жёс­ткую ткань под не­понят­ное мы­чание Й­еге­ра. Он по­кач­нулся, вжав­шись в сте­ну, и как-то сму­щён­но зах­ло­пал боль­ши­ми гла­зами.
- Ч-что вы хо­тели ска­зать мне?
Уб­рав ру­ку, что­бы вко­нец не на­пугать и без то­го яв­но рас­те­ряв­ше­гося сол­да­та, Ри­вай от­вёл взгляд в сто­рону, кра­ем уха слу­шая то­роп­ли­вые приб­ли­жа­ющи­еся ша­ги в ко­ридо­ре.
- Лю­ди страш­нее Ти­танов.
Он ус­пел за­метить, как дрог­ну­ли ру­ки Эре­на, как час­то за­дышал, как ис­ка­зилось его ли­цо, слов­но от бо­ли. За се­кун­ду до то­го, как с гро­хотом рас­пахну­лась дверь, Эрен мот­нул го­ловой.
По­нял ли?
По­нял. Но не хо­тел ве­рить.
Од­на­ко это уже бы­ло не­важ­но.
- На ули­цу. Оба. Нуж­но ос­та­новить их, - Эр­вин ши­роки­ми ша­гами пе­ресёк ком­на­ту, выг­ля­нув в ок­но. Кри­ки ста­ли гром­че, один из од­но­этаж­ных до­миков и вов­се уже по­лыхал яр­ким крас­но-жёл­тым пла­менем. Чёр­ный дым клу­бами под­ни­мал­ся вверх, ухуд­шая об­зор.
Вмес­те с ог­нём раз­го­ралось вос­ста­ние.

***
Слов 1841